Глава 15

Богдан Коля снова просит сделать последнее усилие. И снова возмущается. – Да что с тобой сегодня такое? – встает и отходит попить воды, пока я лежу на спине. – Обычно психуешь, но все выполняешь, – продолжает он. – А теперь что? Очередной протест? – Отвали, – отмахиваюсь, лежа на спине. Сегодня мне действительно не хочется делать ничего. Я бы вообще этот день пропустил. И когда я думаю о причине, у меня зудят губы. Не уверен точно в причине, подтолкнувшей меня к поцелую с Миланой, но я чертовски рад, что она не оттолкнула и не вмазала по лицу. Хотя в машине я был готов именно к этому. Но Милана… Просто рыжая. Такая, какая есть. Ей не нужны истерики для того, чтобы ее услышали и поняли. Она не манипулирует и не притворяется, чтобы люди ее узнали по-настоящему. Кому такая женщина не понравится? Только ей стоит выбросить ту хреновину, которая портит ее кудри. – Нет, ты точно сегодня как придурок, – склоняется надо мной Коля. – Помирился с Камиллой? И все мое настроение испаряется при звуке ее имени и его самого глупейшего предположения. – Надо было тебе все испортить, – фыркаю и переворачиваюсь на бок. – Секс тебе, конечно, вреда не нанесет, но все же будь аккуратен, Богдан. – Спасибо, сенсей. Но я о нем и не думал. – А по лицу не скажешь, – ухмыляется он и снова садится на маты рядом. И что ему ответить? Да и стоит ли? Собравшись с мыслями, я заканчиваю тренировку и, вымотанный, как и всегда, почти отдыхаю на массаже, а после принимаю душ и при помощи Коли ложусь в постель. Здесь пахнет свежестью, температура чуть ниже обычной, а может, так кажется после душа. Поэтому я прошу его подать плед. – Не нравится мне кое-что, Богдан. – Что? – хмурясь, смотрю на него. – У тебя и так теплообмен нарушен, а тут на занятиях ты потел как не в себя. Нужно принять противовирусные. У тебя ослаблен иммунитет, не хватало еще пневмонии. – Ты серьезно сейчас? – Конечно, я серьезно. Помимо препаратов, которые я принимаю по режиму, он дает еще одно, а после приглушает свет, и я засыпаю быстрее обычного. Просыпаться внезапно оказалось сложнее. Словно, чтобы сделать это, меня пришлось вытаскивать из-под бетонной плиты, которая придавила во сне все мое тело. Открыв глаза, я обнаружил себя в темноте и мокрым до самых трусов. Мгла казалась такой многослойной, что мерещилась всякая дичь, и приходилось прикрывать веки снова и снова, чтобы картинка прекратила вытягиваться и сжиматься. – Проклятье, – прошептал, словно боялся кого-то разбудить, но одна из теней в комнате внезапно зашевелилась. – Проснулся? – Милана шептала вместе со мной, не имею понятия почему. – Ты меня на батарею положила, рыжая? – Нет, – с усмешкой ответила, – у тебя жар. Она подкрутила датчик, и мягкое свечение показало ее силуэт четче. Ее волосы были распущены и свисали с правого плеча, а поверх униформы была надета кофта. Рыжая подошла ближе и, взяв полотенце, стала водить им по моему лбу, сев на стул, стоящий рядом. – Можешь подсесть ко мне? Приставать не буду, клянусь. На этот раз она рассмеялась, но все же села на кровать, опустив бортик. – Долго я так провалялся? – Пару часов. Коля предупредил, чтобы я тебя проверила, когда уходил, и попросил позвонить в случае чего. Я и проверила где-то полчаса назад. – Он виноват. Дал мне какое-то дерьмо выпить. – Нет, виноват ты. – Думаешь? – усмехаюсь, смотря на нее и чувствуя вес ее ладони на своем лице. – Не нужно было идти и кататься на ватрушках. – А мне плевать на болезнь. Было весело. – Теперь тебе тоже весело? – она смотрела с укором, что я четко мог разглядеть ту самую учительницу младших классов. – Это у тебя в крови, не так ли? – задаю вопрос, не желая отвечать, ведь все очевидно. – Что? Ухаживать за больными? – Я не больной, все спланировано до мелочей. И я о другом. – О чем же? – снова провела она по моему лбу и, пройдясь по виску, опустила полотенце к шее. – Преподавание. Ты сейчас смотрела на меня, будто я неправильно написал букву «А». Милана замерла. Убрала руку с полотенцем и прищурилась, выпрямив спину. – А ты правда написал ее неправильно? – сменив тон, она свела брови вместе, выглядя при этом просто сногсшибательно. – Я очень придирчива, Богдан Андреевич. Особенно к правописанию. – Проклятье, ты просто нечто. – Рада, что ты улыбаешься, – рыжая снова поднимает руку и подносит ко лбу, но я ее перехватываю и в порыве целую запястье. Она замирает ненадолго. Но после продолжает то, что делала. – Надеюсь, я тебя не заразил, – морщусь от самой мысли об этом. – Я крепкая девушка, не переживай. – Крепкая девушка, – усмехаюсь. – Я чувствую свою вину. Должна была настоять и попросить вернуться обратно в особняк. – Вот еще. Я бы все равно не вернулся. – Но я бы попыталась. – Ты пыталась. – И все же… – Рыжая, – поднимаю руку и подношу ее к красивому лицу. – Ты не виновата. И это всего лишь температура. – Если ты так говоришь, – соглашается она. В гостиной слышатся шаги, а после дверь открывается, а Милана тут же встает. Разумеется, это мама с отцом. – Сынок, – возмущается она, пока папа молча подходит к кровати. – Добрый вечер. – Здравствуй, Милана. – Добрый вечер. – Спасибо, что за ним присмотрела, Милана. Принеси, пожалуйста, чаю нам. – Конечно. Она бросает на меня мимолетный взгляд, затем быстро уходит. – Я в порядке. – Ты в порядке был вчера. Сегодня… Я не хочу устраивать разбор полетов, но Богдан… – Мам, я знаю, ладно? Не стоило этого делать. Она вздыхает и, склонившись, целует меня в лоб. – Я испугалась, – шепчет она. – Я в норме, видишь? Просто небольшой жар. – Коля сейчас приедет. – Нужно было собрать весь персонал клиники, – отшучиваюсь. – Сын, – с укором говорит отец, и я замолкаю. – Я в норме. Суета вокруг меня продолжается до девяти, что, честно признаться, немного бесит. И пока я не засыпаю, народ в моей комнате не рассасывается. Лишь глубокой ночью, когда я просыпаюсь, желая выпить цистерну воды, мне кажется, что Милана все еще рядом со мной. И даже если это жар сыграл со мной злую шутку, я все равно проваливаюсь в сон с улыбкой.