Глава 18

Мое очередное появление в субботу было сравнимо с фильмами про шпионов. И если снаружи я была сама невозмутимость, на самом же деле я успевала за секунду осмотреть периметр, прежде чем войти в какую-либо комнату. Сегодня мы с Ольгой работали вместе и убирали все этажи. Без фанатизма, но стряхнуть пыль не мешало. Комната Алевтины Викторовны и Андрея Николаевича подверглась полной уборке со сменой белья и чисткой ванной комнаты. Поэтому, когда я спустилась на первый этаж к часу дня мокрая и после двухдневного отдыха уставшая, именно в этом виде меня застали Богдан и Коля. Они проезжали по гостиной и о чем-то оживленно говорили, прежде чем оба остановились. Если Коля мимолетно улыбнулся и поздоровался, готовый сразу же пройти дальше, то хозяин дома не торопился. Богдан смотрел на меня, искря глазами и лучась здоровьем, что не могло не радовать. Второй в нашей неожиданной троице наблюдал с любопытством. – Не видел тебя еще, рыжая. Я закатила глаза. Это было первое, что я услышала, увидев его впервые за два дня, и он, слава богу, остался собой. Я провела вчерашнюю уборку квартиры с мыслями: «Что теперь?» Нет, правда. Что мы теперь станем делать? Целоваться, пока никто не видит, и тискаться, словно мы школьники, а после расходиться по домам, как только закончатся уроки. Эти мысли уже выходили за грань чудотворного «не планировать ничего». Я не относилась к девушкам, кто легко соглашается на секс на одну ночь. Я так же была не из тех, кто легко плывет по течению. В прошлом, когда я потеряла ребенка и меня словно парализовало от той боли за потерянную жизнь, все потекло само собой. Было плевать. Но мне пришлось очнуться. Закрыться от боли, от злости и безысходности. Даже от унижения. У меня не было другого выбора. Даже устроить взбучку Андрею. Я была потеряна долгое время после. Повторять такое я бы не хотела. Казалось, что если я снова попаду в такое состояние, то просто не выберусь из него без психиатрической больницы и дозы антидепрессантов. И все равно я ждала встречи. Я чувствовала, что увязаю в происходящем между мной и Богданом, но пока что была заинтересована в том, к чему это приведет. Не может же каждая история заканчиваться плохо. Кто-то же придумал хэппи-энд. Или классические, спокойные расставания без крика, с уважением и… У меня свело челюсть от оскомины, что принесла эта мысль. В подобное я попросту не верила. Когда наступает конец, чье-то сердце всегда разбивается. – Ну, теперь увидели, Богдан Андреевич, – сказала приторно-сладким голосом, и он сузил глаза, которые снова озорно блеснули, что бы это ни значило. – Кажется, в моей комнате еще не убирали, – напомнил он, будто был зол из-за этого. – Вы правы. Мы с Ольгой только что закончили остальные этажи. Скоро она придет к вам в крыло. Это было ложью, потому что она займется стиркой. Я буду той, кто к нему придет после обеда, чтобы успеть до его дневного сна, который был обязателен к исполнению после тренировок. Он задумался, а его губы вытянулись в ровную линию, давая понять, что он думает о том, что я сказала. – Как твои дела? – вмешался Коля, и я подняла на него свой взгляд, пока парень в кресле все еще пускал в меня недовольные и вялые стрелы. – Отлично. Отдохнула. Выдраила свою квартирку и теперь делаю то же самое здесь. – Холод собачий начался, я все еще предлагаю подвозить тебя по утрам. Он добродушно улыбнулся, а Богдан дернулся, словно Коля ударил его по затылку битой. Поперхнувшись своим смехом, я прикрыла рот, словно закашлялась. – Спасибо, правда, но не стоит. – Кажется, тебе нужно убираться, – напомнил Богдан, и я опустила взгляд на него. – Вы правы. Схватившись за ручку тележки, я покатила ее в сторону хозяйственной части, гремя колесиками по плитке. Внутри все отчего-то парило, делая всю меня какой-то легкой и воздушной. Оля спустилась через пять минут. Я в это время выгрузила все грязное белье, что следовало постирать, и стала сортировать по корзинам. – Боже, я так устала. – Отдохни, я с этим справлюсь. – Вот еще. Она бесцеремонно вырвала из рук полотенце и швырнула в нужную корзину. – Эй, это было грубо. – Нормально это было. Моя работа. – Как пожелаешь. Я пожала плечами и села на стул, привалившись к стене спиной. – Я, если честно, тоже устала. – Погода – сволочь. У меня после ночной вьюги кости ноют. И на ночь выли. – Зато сколько снега. – Грязи ты хотела сказать. – Ладно тебе. Пошли пообедаем и поедешь домой. – А кто первый этаж убирать будет? – Я уберу. Мы тут каждый день драим, он чище, чем второй и третий, несмотря на то что он самый оживленный. – Ну нет. – Оль, ты работала два дня. Она задумалась, заливая гель в открытую дверь машинки. Затем во вторую. Я выставляла правильный цикл, пока она делала то же самое с другой стиралкой. – Только если ты не против. И глажку оставишь мне на понедельник. – Да не против я. И вещи после сушки сложу. Что погладить – оставлю на полке, успокойся уже, ну. – Хорошо. Обхватив ее за плечи, мы вышли вместе из постирочной прямо на кухню. Кай сегодня нам улыбался и поставил вкуснейший чай к супу с сухарями. – Какой аромат, – я провела над тарелкой ладонью, махнув в свою сторону, и втянула источаемый запах едой. – Приятного аппетита, дамы, – поставил он на стол тарелку с обжаренными хлебными кубиками. Я не любила продаваемые сухари для супов. Они были пресными, порой сгоревшими и словно сделаны из прелого хлеба. Поэтому я любила повара в доме Алевтины Викторовны, а теперь и Богдана. Они не готовили нам филе-миньон или бараньи ребрышки, но их обеды и ужины, а также перекусы были всегда удивительными и будоражили вкусовые рецепторы. Каждый раз они отправляли нас в гастрономический тур по недорогим блюдам. На второе Кай подал говяжью печень в сметане, приправленную нужными и удивительным образом подходящими специями, с кускусом. Я пыталась готовить печень, но потому ее и не любила, так как всегда получалось как-то не так. Но сейчас съела ее и даже не заметила, как моя тарелка опустела. – Добавки? – Ты смеешься? Я должна убрать весь этаж и постараться оставить этот восхитительный обед в желудке. – Понял, – улыбнулся он, забрав мою тарелку, пока я не успела возразить. – Спасибо большое. – Не за что. Оля встала из-за стола и успела отправить тарелку в раковину, прежде чем Кай отреагировал. Не знаю почему, но он предпочитал оставаться единственным, кто моет посуду на кухне. Он даже не позволял нам мыть полы или протирать пыль. Допив остатки чая, я задержалась на полчаса с этими двумя. Чуть позже к нам подтянулись охранники, по очереди уплетая обед. За ними вошел и Коля. – Богдан не лег спать? – Пока нет. – Отлично, мне нужно убрать у него. Я приготовила все необходимое для уборки. Сменив тряпки и перчатки (мы использовали в его комнате каждый раз новые, по желанию Алевтины Викторовны), и отправилась в крыло к Богдану, сильно взволнованная. Мои губы горели, а щеки… – Вот ты где, – догнал меня Коля, прогнав краску с лица и огонь с губ. Бабочки, недавно парившие в животе (я даже не имела понятия, откуда взялись эти предательницы), но даже они спрятались обратно в свои уютные коконы. – Ага. Привет, – улыбнулась ему, идя все в том же направлении. – Привет. Коля вошел следом, отодвинув дверь в гостиную, и остановился за моей спиной. – Ты к Богдану Андреевичу? – указала я на закрытую дверь в комнату хозяина. – Нет, к тебе, – удивил он меня. – Ох… – все, что я сказала. А что должна была, по сути, произнести в ответ? Он застал меня врасплох, и я не знала, что еще он от меня хотел после предложений подвозить на работу и моих отказов. Затем он внезапно давал какие-то намеки на меня и Богдана, и снова предложения. – Мне нужно убираться, – дала понять. А еще мне хотелось, чтобы он ушел. – Не стану мешать, не переживай, – ответил невозмутимо и, пройдя вглубь комнаты, сел на диван. Он вел себя так спокойно, словно это нормально и мы закадычные друзья. Я была с Колей милой и не грубила, но это не значило, что я рада его присутствию, когда я убираюсь. Если рядом с Богданом я была спокойной и не напрягалась, то с Николаем все было иначе. Начав, как обычно, с книжных полок, я встала на стремянку и потянулась к муляжам, вспомнив наш разговор с Богданом и рассказ о его тете. Поэтому я аккуратно опустила «книгу» Дюма и протерла пыль. – Тебе нравится эта работа? – внезапно спросил Коля, встав рядом, чтобы подавать муляжи. – Прости, я бы хотела сама все брать и ставить. Они очень хрупкие. – Я аккуратно, не переживай, – заверил он меня, но я все равно забрала у него книги. – Коля, пожалуйста… – Я вообще хотел, чтобы ты мне подала одну книгу, но вижу, что это фальшь. И тут я вспомнила о словах Богдана, когда мы спорили прямо на этом месте. Что мужчины могут попросить о подобном с целью посмотреть на ноги, и мне внезапно стало неприятно. – Почему ты здесь на самом деле? – Хотел убедиться, что Богдан тебя не обидит. – Почему он должен это сделать? – Он сегодня не в духе. А ты знаешь, какой он ворчливый и грубый. Я нахмурилась, подавив желание зарычать в ответ. Но на самом деле, вспомнив встречу, я не заметила особого настроения у Фетисова. Видимо, поняв мои сомнения по моему задумчивому лицу, он пояснил: – Он прогонял меня и словно не мог дождаться, когда я наконец уйду. В общем, как всегда, – фыркнул мужчина, но я внезапно поняла причину и улыбнулась так, чтобы Коля не заметил. Я могла ошибаться, но, возможно, причины, чтобы он скорее убрался с глаз, были у нас с Богданом одинаковые. – Какое у тебя образование? – Я – учитель начальных классов, – ответила безразлично. Мне было стыдно за то, что я не поддерживаю беседу должным образом, но я не навязывалась – он делал это. Задав еще пару скучных вопросов и получив такие же скучные ответы, Коля наконец решил уйти. Мне казалось, что прошло по меньшей мере часа три. Но, взглянув на часы, я была поражена. Прошло всего полчаса. Перейдя к стеллажам с декором, я услышала стук двери из спальни Богдана и поняла, что он выехал из душа. Прислушавшись, чтобы понять, что он может делать дальше, дверь распахнулась. Он встретился со мной взглядом. И, словно зол на меня, поехал ко мне. На меня. Словно на меня двигалась гора. Но я не испытала ни страха, ни… ничего другого, кроме волнения из-за того, что мы остались с ним наедине. Когда Богдан остановился у моих ног, он схватил меня за руку не самым нежным образом и потянул на свои колени. – Ну же, рыжая. – Я… ты уверен? – Да, – прорычал он сквозь зубы. Я неловко обошла его ноги, стоящие на подставке для ног, и села на колени. Как только я опустилась полностью и обхватила широкие плечи, он тут же сжал мою талию той рукой, на плечо которой я облокотилась, второй обхватил мое лицо и, выдохнув, поцеловал.