Глава 20

Милана Глянув на часы, я с неохотой понимаю, что мне нужно уходить. Снова опустив взгляд на плоскую мужскую грудь, обтянутую серой футболкой, прислушавшись к биению сердца, обняв его чуточку крепче поперек живота, я делаю глубокий вдох и улыбаюсь. Теперь он перенял мой аромат, а я – его. Рука Богдана запуталась в моих волосах с момента, как я согласилась лечь к нему на кровать, а это означало, что я не смогу уйти, не разбудив его. Но уже было около семи, и я не могла задержаться еще дольше. Мы с Богданом легли на его постель, когда я закончила со всеми делами, чтобы посмотреть фильм, и в итоге оба задремали. Но я проснулась минут двадцать назад, и это ощущение тепла и нежности, что я испытала за это мгновение, стало сенсацией, настоящей новостью. С ним рядом так уютно и правильно, что я с легкостью забываю, кто мы такие вообще. Забываю о правилах, которых на самом деле не счесть. Мы ничего не планировали, как и обещали. Но сердцу планы и не нужны. С того самого поцелуя на снегу и до этой минуты я словно тонула в нем… в нас. И впервые в жизни я не ждала спасения. Внезапно пальцы в моих волосах ожили, грудная клетка под моей щекой стала подниматься и опускаться быстрее, а тишину пронзил тихий мужской голос. – Проснулась? – пошевелился он, запечатлев поцелуй на моей макушке. Снова улыбнувшись, веду щекой по его груди и замираю, задрав голову и поудобнее устроившись на его плече. – Недавно. Он тоже смотрит на меня пару длинных секунд. Медленно следит за взмахом моих ресниц, когда я моргаю. Наблюдает за тем, как я делаю вдох, что выглядит весьма необычно, и снова прижимается губами куда-то между моих бровей. Словно ему тяжело не делать этого – не целовать и не обнимать меня крепче. Я раньше и подумать не могла, что он настолько любит объятия и всякие нежности, которыми он меня одаривал весь этот вечер и последние дни, проведенные вместе. Самое любимое у Богдана – когда он, усадив меня на свои колени, «берет в плен». И я точно в плену. Только добровольном, но ради приличия я каждый раз прошу его отпустить меня. – Который час? – спрашивает он, оторвав свои губы от моего лица. – Слишком поздно. Думаю, ко мне итак появятся вопросы. – Вопросы? – хмурится, не понимая, о чем я веду речь. – Именно. – Никому не должно быть дела до того, что ты здесь делаешь и как долго задерживаешься. – Логично, – улыбаюсь. – Но? – Но это неважно, если кому-то хочется осудить. Он резко приподнимается и, облокотившись на локоть, слегка нависает надо мной, удерживая взгляд. – Здесь не школа, Милана. И ты взрослая девушка, которая ни перед кем не должна отчитываться. – Я все это знаю, – подняв руку, касаюсь его лица. Пальцами обвожу красивые скулы, щетинистый подбородок. Богдан обхватывает мое запястье и, повернув слегка голову, целует в середину ладони. Клянусь, я перестаю дышать и чувствую, как мурашки, разбившись по парам, танцуют неприличное танго голышом. От одной этой мысли я чувствую, как краснеют мои щеки. – Послушай, рыжая, – прерывает развратное танго на моем теле Богдан, – если ты услышишь хоть слово, я со всем разберусь, главное – скажи об этом мне. Ладно? И хоть я знаю, что ни в коем случае так не поступлю, я все равно киваю, потому что спор не имеет смысла. – Ладно. Я знаю, что Оля или Зоя Лукьяновна вряд ли станут что-то говорить. Кай тем более. Но о матери Богдана я этого сказать не могу. Да и Коля уже дает предельно ясные намеки. И даже эти намеки оскорбляют меня где-то глубоко внутри. Пока я размышляю об этом, Богдан следит за мной, оставаясь в той же позе, словно пытается понять сложную головоломку. И когда я понимаю это, то, глупо улыбнувшись, пытаюсь отвернуться, но он ловит меня двумя пальцами и удерживает за подбородок. Под его острым, заинтересованным взглядом мне не удается быть уверенной. Я скорее чувствую себя теплой рекой или жарким водопадом, чем замерзшим озером, лед которого не треснет до прихода весны. Не знаю, откуда в моей голове такие метафоры, но иных у меня сейчас нет. Медленно наклоняясь к моим губам, я тут же распахиваю их в ожидании поцелуя. И, заметив это, Фетисов решает поиграть. Он не целует меня. Лишь его дыхание касается моего рта, пока он, обхватив зубами мою нижнюю губу, мягко за нее тянет. – Что это ты вытворяешь? – хмурюсь разочарованно. – А что? Ты ждала чего-то другого? Сузив глаза до тонких щелочек, я надеюсь, что выгляжу подозрительно, а не глупо. – Ты что, дразнишься, Фетисов? – Надеюсь, у меня получается, – его губы растягиваются в широченную улыбку. – Нет. – Тогда стоит потренироваться. Я полный профан в заигрываниях и прочей… ерунде. – Не прибедняйся. Мы снова погружаемся в легкое молчание, которое скручивает нутро в спираль. – Милан? – зовет он, наклонившись ко лбу своим. – Хм? Мы соприкасаемся кончиками носов, и я закрываю глаза, искушаемая этой близостью. – Ты в новогоднюю ночь дома? – Таков был мой план. А что? – Хотел… попросить. Дыхание словно по щелчку замедляется. – О чем? На самом деле мне незачем спрашивать. – Останься со мной, – проговаривает он, и по очередному щелчку я открываю глаза, сталкиваясь с его взглядом. Буду лгуньей, если не думала о таком варианте событий на ту самую ночь. И все равно он застал меня сейчас врасплох. – Я… мне нужно будет уехать… – Понимаю, – перебивает он, чмокая в губы. – …чтобы вручить подарки родителям и брату, – заканчиваю, дав свой ответ. Вместо слов он издает смешок, и я получаю свой поцелуй. – Но у меня условие. – Только не проси быть джентльменом и все такое, – стонет он, а я заливаюсь смехом. – Неужели ты такой слабый мальчик? – Я более чем сильный. И ты попросила быть сегодня хорошим. Я был? – Был, – припоминаю, как, прежде чем лечь к нему на кровать, пригрозила поставить в угол, если он решит быть плохим учеником. – Отлично. Значит, ты можешь мне доверять. – Я доверяю тебе, – отрезаю любые сомнения. – Спасибо. – Но я хотела сказать о другом. – Слушаю. – Насколько отрицательно ты относишься к торговым центрам? Он тут же перестает улыбаться. – Ну… система баллов? – Десятка – высший. – Тогда, – он задумался и выпалил, – минус сто. – Оу. И как же мне быть? – Ты хотела, чтобы я поехал с тобой? – Вроде того. Мне нужно купить подарки. – До Нового года пять дней. – Поэтому я поеду завтра. У меня выходной. – Во сколько? – А как же твои «минус сто»? – дразню его. – Во сколько, рыжая? – Стой, ты правда поедешь? – он кивает, ожидая моего ответа. – Как только высплюсь. – Давай после обеда. Потеплее будет как раз. – Не услышала вопросительной интонации в твоих словах. – Ну, я вроде как утвердил наши планы автоматом. – Какой властный, – слегка толкаю его в плечо. – Самую малость, – Богдан склоняется к моему лицу. – А теперь поцелуй меня, чтобы я смиловался и отпустил тебя домой. Хихикнув, обхватываю его за шею и притягиваю еще ближе, сказав перед поцелуем: – Ты вел себя очень хорошо, так что заслужил. – Так я и знал, – пробормотал в губы и примкнул к моему рту мощным поцелуем.