Глава 27

Милана – О, милая, большое тебе спасибо, – улыбается мама, принимая мой подарок. Папа уже успел поблагодарить, поэтому в комнате только один человек, страстно жаждущий узнать, что я для него приготовила. Из-за того, что я не смогу присутствовать на праздничном ужине с семьей, за что я до сих пор испытываю угрызения совести, мы решили пообедать. Мама хотела перенести на завтра, но я отказалась. «Кто знает, чем я буду завтра занята после ночи с Богданом», – подумала я в тот момент, прежде чем с улыбкой ответить отказом. – Ну что, все? – хлопаю я в ладоши. – Погоди, – возмущается Егор. – Что? Ой, я забыла открытку. Вытаскиваю из-за спины купленную наспех открытку «С новым, братишка!» и вручаю ему. – С новым годом, – объявляю я под смех родителей. Он смотрит на картонку, затем на меня и с неохотой принимает ее, буркнув недовольное «Спасибо». Проходит не меньше минуты, когда я наконец начинаю смеяться и вытаскиваю коробку. – Вот твой подарок, дурашка. Егор почти подпрыгивает на месте и тянется за коробкой. – Что там? Что там? – Открой и увидишь. И сразу предупреждаю – будь аккуратней. Я бы на твоем месте в стеклянную коробку засунула такой подарок. – Серьезно? Его глаза округляются, и, услышав мои предостережения, он бережно поднимает крышку. Убирает упаковочную бумагу, и на мгновение все перестают дышать. Я не говорила родителям о подарке, так что они тоже сидели в ожидании узнать, что же там внутри. Ну а я? Я как и все затаила дыхание. И когда на глаза брата навернулись слезы, не выдержала сама и пустила слезу. Это был действительно дорогой подарок. И не передать словами, как я была благодарна Богдану за этот поступок. – Что это, Мил? – не веря, спрашивает Егор. – Он подписал их для тебя. – Что там, сынок? – не выдерживает папа. – Это первые перчатки Фетисова Богдана, - отвечаю я. – Первые? – снова срывается брат и бережно касается их, затем подносит кулак к губам и пытается сдержаться от бури эмоций. – Солнышко, – тянется ко мне мама и касается коленки. – Это прекрасные подарки. Спасибо тебе. – Я люблю вас… – едва я произношу эти слова, Егор срывается с места, положив перед этим коробку на кресло, и обнимает меня, да так крепко, что я чувствую нехватку кислорода. Поцеловав его в щеку, отодвигаюсь чуточку назад и тормошу его макушку, при этом брат даже не сопротивляется. – С Новым годом, ребенок, – усмехаюсь, вытирая остатки своих слез. – Спасибо и тебе, и Богдану. – Я серьезно говорила о стеклянной коробке. – Буду их беречь, клянусь. Закончив помогать маме с посудой, я вздыхаю и смотрю на время. Я отпросилась на несколько часов, и они, к сожалению, подходили к концу. А судя по вибрации на телефоне, Максим уже приехал за мной, по настоянию Богдана. Папа, мама и брат остановились на пороге и по очереди обняли меня. – Ну все, семья, увидимся в следующем году. Люблю вас. Получив самые важные пожелания на весь будущий год, с теплом и нежностью к семье, я вышла из дома и, сев в машину, поехала к еще одному важному человеку. Ужин в доме Фетисовых всегда был грандиозным, поэтому сейчас я была удивлена масштабу. А точнее – его отсутствию. Мы сервировали праздничный стол. Кай сводил с ума ароматами, а Алевтина Викторовна была одета в домашний (по ее меркам) брючный костюм, как и Андрей Николаевич. Из-за того, что мы с водителем попали в пробку, у меня не получилось заскочить к Богдану и поблагодарить от лица Егора и от своего за столь ценный подарок. Знаю, что он бы отказался принимать очередную благодарность, но эмоции на лице брата говорили о том, что я должна это сказать снова. Поэтому я написала ему о своем прибытии и пообещала заглянуть, как только будет свободная минутка. До ужина оставалось полчаса, и минутки пока что так и не нашлось. Мы носились туда-сюда и доводили до совершенства атмосферу праздника. Елка, которую мать Богдана уговорила его поставить, находилась в парадной гостиной и почти упиралась в потолок. Как только ее поставили, это место стало моим любимым, так как я заядлый любитель новогодних украшений. А эту пушистую красавицу нарядили по высшему разряду. Здесь же мы сервировали стол. – Итак, все готово. Милана, протри пол у входа, кажется, там кто-то натоптал, а мы с Ольгой начнем с закусок. – Конечно. Быстро схватив швабру, я спешу к двери и, когда заканчиваю вытирать след от обуви, в помещение въезжает Богдан, а слева от него идет Алевтина Викторовна. Хоть она и дала, по сути, добро, я все же делаю вид, что не пялюсь на ее сына и не хочу его обнять и расцеловать. Делаю вид, что мое сердце не сжимается от щемящей нежности к нему и не замирает от одного лишь взгляда. И что на глазах не выступают совершенно глупые слезы от чувств, которые я испытываю рядом с ним. Поэтому я улыбаюсь им и, кивнув, сообщаю, что можно садиться за стол. – Спасибо, Милана. Позови, пожалуйста, Андрея Николаевича. Он у себя в кабинете на втором этаже. – Конечно. Быстро юркнув в коридор, оставляю в кладовке швабру и несусь наверх. Дверь в кабинет Фетисова-старшего открыта. Но я все равно стучу по дверному косяку. – Извините. – Войди, Милана. Сделав шаг на порог кабинета, я не прохожу дальше. – Ужин сейчас будет подан. Можете спускаться. – Спасибо. Опустив голову, я разворачиваюсь, чтобы уйти, но он неожиданно обращается ко мне. – Мой сын дорог нам с Алей. От его голоса по коже бегут мурашки. И это не от страха. На самом деле я не знаю отчего. Но я медленно разворачиваюсь, и меня почти бьет озноб. – Я не берусь судить людей. Никогда. Только если по поступкам. Я так же не сужу других по поступкам третьих, так как не люблю обобщать. Ведь люди могут удивлять, отличаться. Не понимая, к чему он клонит, я в итоге решаю молчать и просто слушать. Мне кажется, Андрей Николаевич ни разу не говорил со мной так долго. Каждый раз это просто вежливое «Спасибо» или «Добрый день», нежели полноценный разговор. – Тебя я тоже не берусь судить, Милана. Я просто хочу знать, что моего сына уважают и ценят. Когда он поставил точку в своем монологе, я решила, что должна ответить, но выдумывать что-то заумное или торжественное о клятвах любви было смешно и жалко. Я ограничилась малым. – Он дал мне все, за что я его ценю и уважаю. Фетисов гордо кивнул на мой ответ и слегка улыбнулся. – Сейчас спущусь. Я снова попыталась уйти, но на этот раз задержалась по своей инициативе. – Хочу, чтобы вы знали, Андрей Николаевич, – мужчина оторвал взгляд от своего стола, на котором лежали какие-то бумаги, – он взял от вас с Алевтиной Викторовной все самое лучшее. Теперь я понимаю, почему он такой настоящий. На этот раз я ушла и, спустившись, под пристальным взглядом Богдана прошла на кухню, где схватила большое блюдо с нарезками и понесла к столу, игнорируя трепет, который зарождался внутри моего живота при мысли об этой ночи. *** Когда мы убрали со стола, навели полный порядок в гостиной и помогли на кухне Каю, а родители Богдана уехали к себе, время уже приблизилось к половине девятого. Мои ноги по ощущениям были как у слона. А голова звенела как колокол. – Ну, кто из вас настроен отмечать Новый год? – с вызовом и насмешкой спрашивает Ольга, сняв обувь и вытянув ноги перед собой, при этом застонав. Мы сидели на кухне, уставшие и полусонные. – Никто? – снова пытается пошутить Оля. – Ты смотри, какая ехидна, – улыбается Зоя Лукьяновна. – По домам давайте. Завтра у всех выходной. – У меня еще двадцать минут. Цикл закончится, и поеду, – кивает Кай на посудомойку, но я уже выпрямила спину и забыла об усталости. Потому что я остаюсь здесь и меня ждут в другом крыле. Только об этом я никому говорить не хочу. – Эм… за мной заедет папа, так что я как минимум полчаса тут проторчу, можешь ехать. Я вытащу посуду и наведу порядок. – Уверена? Мне не в лом. – Конечно, уверена. Я все равно здесь буду сидеть, а ты можешь быть в дороге домой. Однако Кай точно знал, что я откровенно лгу. Поэтому с усмешкой на губах кивнул. – Что ж, тогда с Новым годом и до встречи, – он подходит ко мне и по-медвежьи стискивает в объятиях. – И тебе счастливого Нового года. Пока они все собирались, я приготовила в своей комнате подарок для Богдана, а еще кожаные бермуды и рубашку, в которых планировала встретить будущий год. Наряжаться в платье мне в этот раз совсем не хотелось. Попрощавшись с коллегами, я закрыла дверь на ключ и вернулась на кухню. Цикл как раз подошел к концу. Открыв посудомойку, я стала вынимать посуду, когда моих бедер коснулись руки Фетисова. Вздрогнув от испуга, я развернулась и встретилась с его лицом. Мужские глаза блестели от предвкушения, которое можно было пить как живительную силу. Он сам был источником предвкушения. Но сейчас казалось, что скорее я была его источником и он пил жадными глотками этот вечер. – Привет, – улыбнулся он, скользнув ладонями по талии и обратно к бедрам. – Привет. – Ты еще долго? – Нет, – показываю на лотки с приборами и тарелками. – Быстро расставлю посуду по полочкам и подготовлю для нас закуски. – Мне нельзя пить, – предупреждает он. – Нам не нужен алкоголь, чтобы провести время и встретить Новый год. Но мы поедим. – Хорошо, – соглашается Богдан. Хочу развернуться, чтобы продолжить, но он удерживает мою руку, и я снова смотрю на него. – Спасибо за ужин. – Не за что. Сколько раз он ужинал или обедал у матери, и я делала это для них. Но сейчас почему-то было особенно приятно услышать от него благодарность. – Было почему-то неловко, что ты приносила и уносила тарелки. Усмехнувшись, обхватываю ладонями его лицо и заставляю посмотреть на меня. – Я не стыжусь своей работы. – Ладно, не отвлекаю. Хочу скорее пойти в комнату. – Я быстро. Богдан отъезжает немного назад, чтобы я могла спокойно перемещаться, и спрашивает, как я провела время с семьей. – Хорошо, что ты напомнил, – я встаю к нему лицом и говорю с улыбкой. – Брат расплакался. – Это просто перчатки. – Не думаю, что ты действительно так считаешь. Они должны для тебя что-то значить. – Да, но… – он смущенно опускает глаза. – Ты права, это память. Начало большого пути в Формуле. – Ну вот. А ты представь, что они значат для него. Это как если бы певица Malu подарила мне свой первый альбом с автографом, лично в руки. – Эм, кто? – смеется он, по-мальчишески почесав затылок. – Испанская певица, – наигранно закатываю глаза. – Я люблю ее голос, песни и… Она классная. В общем, не важно. Я тебе очень благодарна, и брат попросил передать его огромное спасибо. – Рад, что ему понравился подарок. Я снова оборачиваюсь к посудомойке и вынимаю посуду, рассказывая о посиделках с родителями. Затем собираю закуски, так как Кай приготовил для ужина много всего из списка блюд Алевтины Викторовны и нетронутые остатки сложил в контейнеры. Когда тележка заполнена всем необходимым, мы с Богданом перемещаемся в гостиную в его крыле. Он пересаживается на диван, а я, скинув фартук, опускаюсь рядом. Вот тут мое дыхание и сбивается. Мы снова наедине. – Хочу перекусить, ты не против? – спешно говорю ему, потянувшись за кусочком батона и мясной нарезкой. – Конечно. Я пока что выберу для нас фильм. Твои предпочтения? – спрашивает он, откинувшись на спинку и взяв в руки пульт. – Все равно. Я смотрю все, что заслуживает внимания. – Понял. Сейчас гляну на премьеры, может, есть что-то из новинок для покупки. И он находит фильм в онлайн-кинотеатре, оплачивает, и мы начинаем его смотреть, поедая закуски. Я не забыла отметить тот факт, что диван раздвинули и теперь он напоминает букву «Г». На выдвинутый выступ Богдан положил свои ноги, пока я накрывала на журнальный столик и двигала его ближе. Не знай я, что он временно перемещается при помощи инвалидной коляски, и не поняла бы, что с его ногами проблема, – настолько расслабленным он был в этот момент. Засмотревшись на него, не обратила внимания, что он тоже смотрит не в телевизор, а на меня. – Увидела что-то интересное? – Интересное? – ухмыляюсь, оставив импровизированное канапе на тарелке. – Возможно, что-то красивое. Или сексуальное. Он подмигивает и, потянувшись ко мне руками, валит рядом с собой. Со смехом я опускаюсь на диван рядом с ним, и в итоге мы лежим лицом к лицу. – Рыжая, меня эти шорты сводят с ума. – А разве мужчин не сводит с ума то, что женщины носят под одеждой? – игриво улыбаюсь, не веря, что мне удается вот так запросто с ним флиртовать. – Под одеждой мужчины предпочитают не видеть больше ничего, но, знаешь, – он ловко опрокидывает меня на спину и нависает, опершись на локти по обе стороны от моей головы. – Что? – глажу его по плечам, юркнув руками под мышки и скрепив их за его спиной, чтобы мы стали ближе. – Есть женщины, которым, чтобы привлечь внимание или быть сексуальными, не нужно раздеваться или носить откровенные вещи. – Какой ты оказывается философ, – шучу и зарабатываю укус в шею, который тут же забывается под мягким поцелуем. – Ты такая женщина, Милана, – короткими поцелуями он поднимается от шеи к моим губам. – Прекрасная и невероятная, – шепчет он и проникает в мой рот языком. И эту ночь я делаю все, чтобы рассказать ему своей нежностью и лаской, какой я вижу его. Когда мы занимаемся сексом на диване, когда смеемся над фильмом, который в итоге включили с начала. Когда принимаем душ вместе, сидя прямо на кафельном полу, отказавшись от стульев и прочего. Обнаженные и сплетенные руками и ногами. И даже когда ложимся в его кровать, которая достаточно широка даже для двух человек, если лечь очень плотно друг к другу, я не могу остановиться. Прикасаюсь к нему, целую и нежусь в крепких мужских руках, словно наконец нашла дом. Впрочем… я теперь в этом уверена.