Глава 28

Богдан – Подожди, – я приподнимаюсь на локте и нависаю над ней, – так вы проводите зарядку посреди учебного урока? – удивленно переспрашиваю Милану. Смеясь, она кивает и натягивает на себя одеяло. Мы уснули вчера достаточно поздно, но проснулись, едва один из нас пошевелился. Кровать не совсем удобная для сна двоих, один из которых инвалид и спит фактически в одной позе. Но рыжая ни слова не сказала о том, что ей было неудобно. Насколько я могу судить по ней, прижимающейся ко мне всем телом этой ночью, и по красивой улыбке на губах, сколько бы раз я ни смотрел на нее спящую – ей все понравилось. А мне? Ладно, поговорим о счастье. Таком, где ты просто чувствуешь это, а слов описать все это не удается подобрать. Как бы ни старался, ты, как придурок, лыбишься – и все. Я бы дал одну попытку, загадав этот ребус: кто в этой комнате этот придурок? Но если отбросить всю проклятую философию – я счастлив. Когда я очнулся в больнице, когда услышал то, к чему никогда не был готов, а после вернулся домой лежачий, я приготовился к бездне бессилия, злости и постоянной гонке со временем, с судьбой. И я злился. Я ненавидел мир. А сейчас я не могу поверить, что она забрала злость. Она стерла предлог ненавидеть и отталкивать ее снова. Все, что я хочу отныне, – чтобы она была рядом. Всегда. Так что, если и говорить о счастье, которое невозможно описать литературным языком, я просто назову имя, которое для меня значит счастье. Ее имя, так остро отзывающееся в моем сердце. Милана. – Куда ты спряталась? – смеюсь и сдергиваю одеяло, обнаружив ее с закрытыми глазами. – Ты будешь смеяться. – Я не буду смеяться. Давай, я хочу узнать о твоей работе. – Это очень важная работа, но тебе может показаться не такой захватывающей, как гонки. – Спорить не стану. Но я все еще жду. Что за физзарядка? Она заправляет за уши свои кудрявые волосы, которые тут же выпрыгивают обратно и закрывают ее лицо. Самое забавное, что она делает это вопреки логике, ведь они всегда ее побеждают, только если она не заплетает их в хвостик. Но мы лежим в постели, и кому какая разница, как мы выглядим… особенно если на нас почти нет одежды, – ухмыляюсь я своим мыслям, стараясь не пялиться на ее красивое тело. – В общем, – садится она, подтягивая одеяло к груди, – дети в первом и втором классе часто неусидчивые, особенно первоклашки. Они устают сидеть сорок минут на одном месте. Еще устают много писать. Поэтому мы проводим физминутки. – Физминутки? – прищуриваюсь. – Когда я учился – и да, это было чертовски много времени назад, – но «физминутки» я бы запомнил. – Просто тебя не учила я, бедненький ты мой. Она гладит меня по волосам, и я усмехаюсь. – Показывай, – перехватываю ее руку и целую запястье. Милана на долю секунды зависает, явно борясь с желанием прикрыть глаза. О да, если наблюдать за ней внимательней, можно заметить многое. Как она вздрагивает от моих прикосновений, как откликается и льнет, если хочет продлить объятие. Поэтому я задерживаю губы на ее коже и отпускаю. – Кхм… – она расправляет плечи и продолжает. – В общем, мы разминаем пальчики, шею, плечи, а еще ноги. Потому что они устают долго сидеть на стуле. – Что, если мне не хватало твоей физзарядки для выздоровления? – Ха-ха. – Шучу. Но если честно, думаю, что дети тебя обожают. – О, они такие задиристые, не всегда покладистые, шумные и разные, – мечтательно рассказывает рыжая, словно переносясь в другое место, и на губах расцветает грустная улыбка. – И знаешь, Богдан, несмотря на их характеры, воспитание, вложенное родителями, в итоге мы находим общий язык. И они раскрываются уже по-новому. Такое не передать словами. – Я представляю. Она снова мечтательно улыбается. – Мне нравится наблюдать за тем, как пробуждаются их таланты, как выстроенные мосты между нами крепчают. А потом паф, – хлопает она в ладоши, – и наступает четвертый класс. А мне кажется, что я только-только встретила их в классе и представилась. – Знаешь, – я укладываю ее на подушку и, подложив руку под голову, смотрю на нее, а она на меня, – я думаю, что не все потеряно. – Почему? В ее голосе слышится беззащитность. И мне нравится, что она показывает мне эту часть своего характера, а ведь рыжая остра на язык и всегда кажется сильной. Но только я вижу ее такой. Это дорогого стоит. – Просто так думаю. Ты главное навыки свои не растеряй. – Шутишь? Ты же видел мою библиотеку дома. – Видел. Мой желудок начинает жалобно молить о пощаде, и в ту же секунду ее организм отзывается на этот крик. – Боже, – смеется Милана, – нам срочно нужно поесть. – Ты права, я потерял слишком много калорий. Жалобно притворяюсь, прикрывая причинное место, когда она сбрасывает одеяло. – О, так ты вздумал жаловаться? Что ж, я вынуждена принять меры и посадить тебя на сексуальную диету. Она пытается сбежать, но я ловлю ее руками и притягиваю к себе. Милана визжит и смеется, стоит мне коснуться ее ребер. – Как ты могла употребить эти страшные слова, которые я даже повторять вслух боюсь? – Ты о сексуаль… – я быстро закрываю ее рот ладонью и кусаю в плечо. Рыжая разворачивается ко мне лицом, и у меня не остается выбора, видя ее такой раскрепощенной, с розовыми щеками и широкой улыбкой. – Придется тобой заняться, несносная девчонка, – и она снова визжит, когда я, щекоча, принимаюсь ее целовать. – Устрою тебе физминутку от Фетисова. И пока мы дурачимся, ласкаем друг друга и не можем не наслаждаться тем, что между нами происходит, я с облегчением понимаю, что та тяжесть в позвоночнике исчезла. А значит, дело было в неудобной кровати. Милана После завтрака, который у нас с Богданом случился ближе к обеду, я наконец одеваюсь. – По-моему, до этого было лучше, – Фетисов недовольно смотрит на то, как я закрываю свое тело слоями одежды. – Правда? Думаешь, стоит в таком виде вызвать такси? – выгибаю бровь и вижу, как с его лица сходит вся краска и улетучивается настроение. – Ни за что. – Вот и я так же считаю. – И все же, зачем тебе уезжать? Богдан подъезжает ко мне и, обхватив талию большими руками, которые мне так нравятся, ведет ими вверх, затем вниз, к бедрам. – Мне нужно съездить к родителям, я обещала, что мы поужинаем с ними, а до этого хочу поздравить и подарить подарки… Ах, подарки! – вскрикнув, я смотрю на Фетисова. – Я совсем забыла о подарке для тебя. – Черт, я тоже, – ухмыляется он, видимо думая о том, что мы были слегка увлечены друг другом, чтобы помнить о такой мелочи. – Сейчас вернусь. Выбегаю из его спальни, гостиной и несусь в крыло прислуги. Беру подарок и возвращаюсь. Когда я вхожу в его комнату, Богдан переместился в ту часть, где стоит его комод. – Что это? – спрашивает он, глядя на прямоугольник в моей руке. – Сначала я кое-что скажу. Подхожу и сажусь в кресло, попросив его подъехать ко мне ближе. Затем перевожу дыхание и беру его за руки, поставив подарок у своих ног. – Когда я узнала тебя поближе… – Это когда в твоей квартире… – перебивает он меня с улыбкой. – Прекрати, – смеюсь, и он тут же прикладывает палец к своим губам. – Молчу. – Кхм, – начинаю я снова. – Так вот, когда мы с тобой сблизились, я стала тебя понимать чуть лучше, чем при поверхностных встречах и случайных разговорах. И я знаю, что говорила тебе до этого дня, что твое состояние временное. Но пару недель назад я залезла в интернет и… – Фотки мои смотрела, – подсказывает он. – Господи, да помолчи же ты, – смеюсь и сама закрываю его рот ладонью, но он вырывается и целует центр ладони. – Эй, я не против. Смотри на фотки. И смотри на оригинал. Что угодно. – Я сейчас поставлю тебя в угол. – О, а в угол меня еще не ставили. – Ну, Богдан, – умоляю я его. – Все, все. Прости. Ты остановилась на том, как долго и с наслаждением рассматривала мои фотки, ага. Продолжай. Гневно выдыхаю, а ему хоть бы что. Смеется. – Ну прости, рыжая. Ты просто такая милашка, когда наигранно злишься. – Наигранно? – взвизгиваю я. – Я вне себя от злости. – Я понял. Так ты продолжишь? Или я открою подарок? – и тянется к нему, за что получает от меня по рукам. – Ауч. – Мне принести скотч? – Так и знал, что ты с огоньком, – я с трудом сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться, но мне удается, и он в итоге сам замолкает. – Прости. Я просто растягиваю момент, чтобы ты осталась подольше. Продолжай, – он мягко гладит по руке и сладко улыбается. И, глядя на него, я не сомневаюсь в том, что скрыто в этом подарке. Мои чувства и огромная нежность. – Я смотрела твои соцсети, фотографии, – подтверждаю его мысль, и он ухмыляется, но продолжает слушать молча. – Я нашла одну. Перевожу дыхание, потому что, когда увидела его лицо, его взгляд на той фотографии, разглядела невероятную силу этого мужчины и такую же огромную харизму. Сейчас, даже говоря об этом, я испытываю те же эмоции и чувства. – Я хотела распечатать эту фотографию и подарить ее тебе. Возможно, ты ее видел. Возможно, нет. Но все самое важное скрыто внутри. И когда… – дыхание сбивается от неожиданной боли в груди. – Когда тебе станет сложно. Возможно, сложнее всего, что ты пережил до того момента, ты найдешь в этой фотографии то, что может тебе помочь. Он смотрит, не моргая, и, возможно, как и я, не дышит. Я вижу, что он переполнен чувствами, и рада, что мы испытываем одинаково этот момент. Я поднимаю рамку и отдаю ему. Богдан принимает подарок и срывает газетную обертку, обнажая фото. На нем он сидит за рулем болида. Сжимает руль, скорее всего, перед стартом гонки, и смотрит прямо, не опустив на тот момент визор. На сайтах было множество завораживающих фотографий Фетисова, но только эта отозвалась в моем сердце. Пока он смотрит на фото, я смотрю на него. И, наверное, надеюсь, что спрятанное признание на обратной стороне фотографии, скрытое жесткой подкладкой, ему никогда не доведется увидеть, потому что это будет означать, что ему станет действительно тяжело, а я бы этого не хотела. И все же… если такое случится, пусть мои слова помогут ему в тот момент встать на ноги и победить. Проходит не меньше минуты, прежде чем он поднимает на меня свой задумчивый взгляд, а затем, вместо слов, притягивает меня к себе и целует в губы. Он атакует мой рот словно безумец. Но я отвечаю, потому что безумна в равной с ним степени. Оторвавшись от моих губ, он не позволяет далеко отстраниться и упирается в мой лоб своим. Тяжело дышит и держит глаза закрытыми. – Рыжая… – наконец говорит он, запыхавшись. – Спасибо, – выговаривает единственное, будто сбит с толку, и это все, что он способен произнести в данный момент. – Не за что, – улыбаюсь и целую его в кончик носа. – Ты можешь не вешать ее… – Ни черта подобного, – не дает закончить. – Она будет висеть над комодом. – Хорошо. – Я… в общем, тоже приготовил подарок, – словно смущаясь, он почесывает затылок, будто ему не тридцать шесть, а вдвое меньше. – Тогда я буду рада его получить, – и, закрыв глаза, я протягиваю ладошки с широкой улыбкой. Я слышу его усмешку. Слышу, как он отъезжает и возвращается, а после на мои раскрытые ладони ложится легкая коробочка. Подняв веки, я обнаруживаю бархатный квадрат темно-синего цвета. – Что это? – спрашиваю, растеряв возможность говорить. – Подарок. Сглотнув, я открываю его и вижу золотую цепочку с подвеской и браслет. – Как… вау, – говорю я. – Нравится? – смущается он. – Конечно, нравится. Ты сомневался? – Ну, я не смог поехать в магазин сам, поэтому воспользовался сайтом и сделал заказ. – Почему «Р»? И на этот раз – никакого смущения. Он широко улыбается и отвечает: – Потому что ты моя – Рыжая. И я млею от этого «ты моя – Рыжая».