Глава 18.

Юля.

Втягиваю носом запах спирта, хлорки и медикаментов. Прикрываю глаза на секунду. В ушах пищит звук прибора, фиксирующего пульс.

Сжимаю теплую мужскую ладонь все сильнее, а из-под ресниц опять катятся градины слез. И сердце... Сердце так жалобно и тихо ноет, что хочется вырвать его из груди.

— Хватит... — шепчу просевшим от горести голосом. — Хватит спать, Волшебник. Прекрати. Возвращайся ко мне. К нам. К нам с Нюркой вернись. Ты же ее спас. И что теперь? Так просто уснешь? Навсегда? И оставишь нас? — несу полный бред. Первое, что приходит на ум.

Но врачи сказали, что это может повлиять положительно. Что он может слышать. И поэтому я говорю. Постоянно. Практически беспрерывно. Уже целые сутки.

— Скоро же Рождество. — Продолжаю с упреком и открываю глаза, вновь смотря на него. Бледное, осунувшееся лицо. Впалые скулы. Под глазами серые пятна. И закрытые уже столько часов глаза. Кома. — Ты что, хочешь, чтобы я в Рождество рыдала под елкой от одиночества?

Злюсь на него. На себя. На Никиту. На весь белый свет.

Это несправедливо.

Так быть не должно. Ведь Вадим, по сути, здесь вообще ни при чем. Он просто оказался рядом со мной, когда у Ника поехала крыша и он решил выкрасть Анютку.

Но именно он сейчас находится между жизнью и смертью. И за эти часы в мою голову уже ни раз приходила страшная мысль - на его месте должна была я быть. Я должна лежать на этой чертовой койке и бороться за шанс остаться живой. Я, а не он. Не человек, который просто хотел нам помочь...

— Мне кажется, я уже не смогу без тебя. — Признаюсь откровенно, вглядываясь в застывшее мужское лицо. Улыбнуться пытаюсь. Но улыбка выходит печальной и горькой. Чувствую на губах вкус собственных слез. — Я люблю тебя. Ты это знаешь? Ты ведь замечал, как я украдкой смотрю на тебя? Все видел ведь, да? Ну, давай. Признавайся. Открой глаза и посмотри на меня своим строгим, привычным взглядом.

— Юль? — в палату стучатся, и в дверь тут же просовывается Маруськина голова. А затем входит она целиком, держа Нюрку за руку. — Ты как?

— Нормально, — сухо пожимаю плечами, усаживая дочку к себе на колени.

— На вот. Держи. Я тебе перекусить принесла, — протягивает пакет с пирожками. — Бери, говорю! Тебя скоро ветром снесет! О себе не думаешь, так хоть о Нюре подумай. — Ругается Машка и я мысленно с ней соглашаюсь.

После этой аварии меня будто на паузу поставили. Вот уже много часов полная апатия и безразличие к любой человеческой элементарной потребности. Я практически не ем и не пью. Просто сижу рядом с ним, боясь отойти хоть на секунду.

Ни на мне, ни на Нюре нет ни единой царапины. Удар пришелся как раз с той стороны машины, где находился Вадим. Водитель второго авто тоже практически не пострадал. А Вадим...

— Ладно, — мнется Маруська, — ты давай, держись тут, — она подходит поближе и треплет меня по плечу. — Мы завтра утром еще забежим.

Я благодарна подруге за то, что та прилетела мгновенно, как я с ней связалась еще прошлой ночью, после аварии. Что помогает мне с Нюркой, не сказав ни слова в упрек. Это позволяет мне быть рядом с Вадимом сейчас. Я чувствую, как сильно нужна. И я просто не могу отсюда уйти.

Часы тянутся медленно, а мысли в моей голове теперь перманентны. Что, если, Вадим не очнется? Мне то как дальше со всем этим жить?

— Он не работает, — оповещает меня санитар. Оборачиваюсь, отступая от автомата, не выдавшего мне очередную порцию кофе. — Сломался еще днем, — подсказывает парень, безразлично пожимая плечами. Говорит не громко, потому что на часах уже одиннадцать вечера. В коридорах больницы темно и безлюдно. Тут только мы.

— М-м, спасибо, — отзываюсь расстроенно. — А Вы не знаете, где еще можно кофе купить?

— Здесь? Больше нигде, — говорит санитар, и я вижу, что уйти собирается, но что-то его останавливает. Через секунду становится ясно, что именно. Он просто меня пожалел. — Давайте я Вам сам кофе сделаю?

Сковано пожимаю плечами:

— У меня даже кружки нет, если честно.

— Ну, нестрашно. Дам Вам свою. Просто помойте потом. Пойдемте в ординаторскую, там сейчас нет никого.

И я бреду за этим парнем, понимая, что без порции кофе все равно выжить возможным не представляется.

Парень, как и обещал, делает кофе, наливает ее в смешную кружку с котом и вручает мне в руки.

— Можете здесь попить, — указывает рукой на диванчик в ординаторской. — Дежурный врач на операции, еще не скоро вернется.

Я киваю в такт его слов, пока парень не выходит за деверь.

Присаживаюсь на диван, гляжу на нарядную елку в углу. В памяти сами собой всплывают картинки из прошлого. Кажется, каждый новогодний атрибут у меня теперь ассоциируется исключительно с той ночью в доме Волшебника. Вот и эта елочка переливается огоньками так же задорно и ласково, как та, что стояла возле камина в гостиной.

Вздыхаю, делая глоток за глотком терпкого кофе.

Сознание в какой-то прострации. И вырываюсь я из него, только когда слышу голоса в коридоре.

Убираю чашку на столик, иду на голоса. Они доносятся из палаты Вадима...

Кто-то пришел. Я была готова к такому. Кто-то обязательно должен был появиться. Родственники или родители. У него есть родители? Может быть, его девушка...? Хотя этот вариант мое сознание усиленно исключало. Друзья. Хоть кто-то. Он ведь тут уже больше суток находится, а никого, кроме охраны пока еще не было.

— Милый! Любимый! — доносятся женские причитания и я холодею.

Это все-таки девушка? Выходит..., Вадим не свободен?

Останавливаюсь возле двери, смотря на девушку возле кровати шефа. Она сидит ко мне боком. Но даже в полутьме я успеваю заметить длинные темные волосы, лоснящиеся по плечам, тщательный макияж и светлый брючный костюм, словно с иголочки.

Девушка берет моего шефа за руку, сжимает ладонь и припадает лбом к ней. Мне ее действия кажутся неестественными, наигранными. Но каждый горюет по- своему. Сложно осуждать других в такой ситуации.

— Я чуть с ума не сошла, пока летела сюда! — продолжает девушка, а я все больше убеждаюсь, что они с Вадимом близки. «Просто подруга» явно не стала бы заявлять нечто подобное.

Тихонько прокашливаюсь, обозначая свое присутствие. Девушка оборачивается.

— Здравствуете, — вежливо произношу. — Меня зовут Юля, я работаю на Вадима Сергеевича, и я была там... В машине. Когда все это произошло.

Девушка подскакивает со стула и оказывается возле меня за доли секунды.

— Расскажите мне все, что произошло! — требует она довольно взволнованно. Мне становится стыдно за свои мысли. Незнакомка и впрямь выглядит раздавленной горем.

— Машина..., — начинаю я сдержано. — На трассе была другая машина, и ее водитель не справился с управлением. Вадим... Вадим Сергеевич смог увернуться в последний момент, и тем самым избежал наибольших... жертв.

— Мне сказали, что это случилось за городом? Что он вообще делал в этой глуши, да еще и практически ночью?! — тараторила девушка, но говорила она будто сама с собой, не ожидая от меня каких-то ответов. — Ладно, потом, все потом. Что врачи говорят? Он придет в себя? Как скоро это случится?

Я часто моргаю, чтобы сформулировать разумный ответ.

— Врачи не дают никаких прогнозов. — Давлю наконец. — Говорят, сделали все, что могли. И теперь все зависит только от его желания жить.

Девушка смотрит будто бы сквозь меня. Ее глаза увлажняются, губы начинают дрожать. Кладет руку себе на живот, и мне начинает казаться, что сейчас в обморок грохнется.

Но, вопреки ожиданиям, незнакомка отчетливо произносит:

— Он очнется. Все будет хорошо. — заверят то ли себя, то ли меня. — Он так мечтал стать отцом, что теперь просто не сможет бросить нас с малышом...

— С малышом...?

— Да. Вчера я узнала, что беременна.

— От... Вадима? — сиплю я оторопело, даже не задумываясь о том, насколько бестактен этот вопрос.

Но девушку это явно задевает за живое, потому что она возмущенно фыркает на меня, тут же меняя взгляд на язвительно-высокомерный.

— Конечно от Вадима! — звенит ее голос в пустоте палаты. — От кого же еще я могу быть беременна, как не от мужа?!

— Мужа...? — я перевожу взгляд с незнакомки на бледное лицо шефа. — Вы... его жена?

— Паспорт показать?! — злится девушка еще больше.

Отступаю на шаг. Пол кружится под ногами. Все кружится, засасывая меня в какую то темную воронку. Я туда не хочу, но сил противиться нет...

— Нет, — мотаю растерянно головой. — Паспорт не нужно Девушка прищуривается подозрительно:

— А почему это Вас так удивляет?

Я нервно сглатываю, судорожно соображая, что нужно ответить. — Меня? Удивляет...? Нет. Нет... Я просто... Вадим Сергеевич... Незнакомка досадливо закатывает глаза.

— Да, ты наверняка знаешь о его диагнозе, раз работаешь на него. — Фыркает она показательно. — Но, видишь, чудеса случаются.

— Случаются, — улыбаюсь сквозь боль и слезы в душе. — Я, пожалуй, пойду.

Жена Вадима лишь небрежно передергивает плечом, давая понять, что ей мое присутствие здесь безразлично.

А я кидаю последний взгляд на Вадима и развернувшись, иду прочь из больницы.