Глава 19.
Вадим.
Чувствую, как мою ладонь нежно, заботливо греет чья-то рука. Она будто держит меня, не позволяя уйти. Будто из-под толщи воды доносится тоненький голос, так настойчиво просящий вернуться.
Но мне не хочется открывать глаза, ведь здесь так спокойно, так хорошо. Нет ни забот, ни тревог. Нет вообще ничего. Только умиротворенная безмятежность.
А в сознании что-то продолжает пульсировать. Мысль носится назойливой мухой. Ты должен вернуться. Ты должен. А зачем? Почему? Кому это нужно? Ответов на эти вопросы не знаю. Но почему-то верю, что должен.
Затем я вдруг вспоминаю, кому принадлежит этот голос. Снегурка! Моя горячая Снегурка зовет меня! Я ведь ей нужен сейчас!
Кажется, глаза открываются сами собой, как только я вспоминаю об этом.
В лицо тут же бьет яркий дневной свет. Я щурюсь и морщусь. Голова начинает нещадно болеть. Да так сильно, что кажется, будто черепная коробка сейчас расколется надвое.
– Твою ж мать... – хриплю, и пытаюсь приподняться на койке. Тело деревянное, тяжелое. Руки будто свинцом налились, оторвать их от матраса стоит немалых усилий. В ушах все звенит.
Слышу какие-то голоса, силуэты мелькают перед глазами, но сфокусировать взгляд и понять, кто находится рядом - почти невозможно.
– Вадим Сергеевич, не шевелитесь, – различаю мужской голос и чьи-то руки на своем лице. В глаза светят фонариком. – Как Вы? Что-то болит? – продолжает пытать меня голос.
– Все болит, – раздраженно хриплю и сбрасываю с себя его руки. Глаза ослепило от фонаря, часто моргаю.
Только через пару долгих минут зрение наконец возвращается. Обнаруживаю себя сидящим на койке в больничной палате. Рядом стоит доктор и Инга. Вот это компания подобралась. А что хоть случилось то?!
– Вы попали в аварию, – строгий доктор будто мысли мои читает, и на миг я даже этого немного пугаюсь. Но потом прихожу в себя и понимаю, что глупые мысли - последствия травмы. – Были в коме два дня, Вадим Сергеевич.
– В коме?! – чувствую, как бровь скептически изгибается. – Я? Доктор кивает. Какого черта я не помню-то ничего?
– Вы помните аварию? – снова допрашивает меня доктор и я пугаюсь уже не на шутку.
Напрягаю извилины старательнее, мысленно приказывая себе сфокусироваться на последних событиях в памяти.
Но в голове только Снегурка. Почему-то по ее щекам текут слезы. Почему она так расстроена? Внутри моментально злость от этого закипает. Снегурка плачет, а я тут валяюсь?!
В сознании всплывает картинка полутемного салона авто, ее встревоженного лица. И нашего поцелуя. Я ее целовал. Я свою Снегурочку целовал. Помню ее нежные губы и даже вкус ее слез...
Поднимаю глаза на Ингу. Та стоит ни жива, ни мертва, бледная как мел. Даже я выгляжу сейчас лучше, наверное.
Все остальные воспоминания простреливают сознание яркой вспышкой. Я начинаю понимать, почему Юля плакала и чем была так сильно расстроена. В памяти всплывает лицо малыхи, и бывшего Юли. Этого больного ублюдка, который похитил ребенка.
Выдыхаю. Все в порядке. Я все решил. Но расслабиться почему-то до сих пор не могу. Рот открывается сам собой, а язык, будто не связанный с мозгом, довольно отчетливо спрашивает:
– Что с Юлей и с ее дочерью? Они тоже были в машине.
Тело прошибает холодный пот, когда я себя слышу.
Точно. Они были в машине. Со мной.
Я помню, как повернул руль, стараясь максимально оградить их от удара. И... это последнее, что я помню.
–С ними все хорошо, –спешит заверить меня доктор. –С Вами в машине действительно была девушка и ребенок. Но на них ни царапины.
Лишь после этих слов я успокаиваюсь и безвольно откидываюсь обратно на койку.
Все хорошо, все хорошо – долбит в мозгах.
Я даже про свои травмы забываю спросить, но судя по тому, что тело, несмотря на лютую боль, продолжает функционировать, ничего серьезного я не заработал.
– Вадим Сергеевич, нам нужно провести осмотр, – тактично говорит доктор, выпроваживая Ингу за дверь.
Но я его останавливаю:
– Сначала я должен поговорить с женой.
– Может быть, это подождет? Вы ведь только в себя пришли, – перечит мне врач, но замолкает, встретившись взглядом. – Только недолго. – Дает согласие и выходит за дверь.
Инга тихонько подходит к кровати, садится на стул и берет меня за руку. Смотрит напряженно, испуганно.
– Милый, я так за тебя волновалась... – шепчет надрывно. Сухо киваю. – Спасибо, что приехала со съемок.
– Ну что ты! – Вспыхивает она. – Нежели ты думал, что я могу не приехать, я ведь...
– Ин, мне нужно с тобой очень серьезно поговорить, – Инга бледнеет на этих словах и нервно сглатывает.
– И мне... – тихо отвечает она. – И мне тоже нужно с тобой поговорить.
Жена сжимает крепче мою руку. А потом заставляет ее приподнять и кладет к себе на живот.
– Вадим..., я беременна, милый, – глаза ее увлажняются, а губы подрагивают. – Вот так... Чудеса все же случаются... Ты ведь рад, да...?
Рад ли я?! РАД ЛИ, ЧЕРТ ПОБЕРИ, Я?!
Смотрю на Ингу вообще не моргая, а потом резко сажусь на кровати, оказываясь с ней лицом к лицу. Она немного шарахается, но я хватаю ее за плечи. Хочется встряхнуть и спросить, что она вообще такое несет и как смеет говорить мне подобное?! Именно так я и поступаю. Не сдерживая себя, рявкаю:
– Какого черта, Ин?! От кого ты беременна?! Ты... Ты мне...?
Та растерянно хлопает глазами и, чуть-чуть заикаясь, тут же мне отвечает:
– Н-нет... Конечно же, нет, Вадим... Я беременна от тебя...!
– От меня, Ин?! Ты сама то слышишь себя?! – втягиваю раскаленный воздух ноздрями, в тещиных попытках себя успокоить.
– Вадим, врач ведь говорил тогда, что один шанс на миллион все же есть... Вот мы с тобой его и получили... Сама судьба распорядилась, чтобы у нас появился малыш...
До меня медленно начинает доходить смысл ее слов.
– Ты хочешь сказать, что у нас... – язык не поворачивается произнести такую фантастику. – У нас с тобой...?
Инга трясет головой.
– Да, да, – заверяет меня, – у нас с тобой будет малыш. Я узнала на днях, хотела приехать и сообщить тебе, как только закончатся съемки, а потом мне позвонили и сказали, что ты... – всхлипнула и закрыла лицо ладошками.
– Так, – выдохнул, пытаясь осознать что происходит.
Моя жена беременна от меня. Беременна. У нас будет ребенок. Малыш. Мальчик, или, возможно, девочка... Такая же прекрасная, как та малышка Снегурки...
Снегурка... При мыслях о ней становится физически больно. Она и ее дочурка пробрались глубоко в мое сердце. Но они ведь... Чужие. Девочка эта... Чужая. Не моя.
А я... Вот ведь странно. Я вовсе не мечтал о семье и о детях. Но стоило только услышать диагноз, стал одержим идеей стать отцом. Конечно, старался никому этого не показывать, не требовал у Инги никаких радикальных шагов, но в глубине души все равно понимал, как мне хочется держать на руках своего сына или лапочку-дочку...
Я медленно сглатываю, пока Инга следит за каждым моим телодвижением. Она скользит настороженным взглядом по напряженным плечам, переводит взгляд на дернувшийся кадык. В ожидании заглядывает в глаза.
Беру ее за руку.
– Ты рад...? – тонкий голос дрожит. Инга сама напряжена сейчас как струна. И, кажется, посмей я сказать, что нет, она тут же натянется до предела и лопнет.
– Рад. – Пытаюсь вложить в собственный голос хоть каплю эмоций, но не выходит, он звучит сухо, безжизненно.
Инга бросается мне на шею, морщусь от боли, но обнимаю ее.
Соврал ли я? Сам не знаю пока.
Сообщи она мне об этом еще месяц назад - уверен, расцеловал бы. Но сейчас... А что изменилось?
В моей жизни появилась Юля Морозова. Вот что. Снегурка каким-то ураганом ворвалась в мои мысли и сердце. Такая искренняя, беззащитная, настоящая, не умеющая прятать эмоции девочка...
Как же мне теперь работать-то с ней...? Как смотреть ей в глаза...?
Я наполняю легкие воздухом, пытаясь хоть немного уравновесить пылающее сознание. Ничего не выходит.
Я сам все это допустил. Сам позволил Снегурке так глубоко в душу пробраться, забывая о жене и обо всем на свете, черт побери...
Но отказаться от жены, которая под сердцем моего ребенка вынашивает, теперь не смогу. Я слишком долго и сильно этого хотел, чтобы теперь поступить как последний мудак и бросить ее.
– Ин, больно, прости, – отстраняюсь, пряча свой взгляд. – Да, да, конечно, – щебечет она. – Позвать доктора, да?
Сухо киваю, лишь бы хоть на пару минут избавиться от ее настойчивого внимания. Жена подрывается и уже у двери оборачивается.
– С этой твоей, сотрудницей... – произносит с мягкой улыбкой, – правда все хорошо, – успокаивает меня, – так что не переживай, милый, ладно?
– Ты ее видела? – рвется из глотки сдавленный хрип.
– Да, – с энтузиазмом подтверждает жена. – Она тут была, когда я приехала. Выглядела живой и здоровой, – шутит совсем неуместно и беззаботно пожимает плечами. – Ну я ей сказала, что у тебя есть жена, поэтому нечего ей отираться возле твоей кровати.
Я отбрасываю голову на подушку.
– Ясно, – произношу одними губами, смотря в потолок.
Юля Морозова. Моя Снегурочка. Ты, наверное, меня ненавидишь сейчас. И правильно делаешь.