Глава 21.

Вадим.

– А ты куда-то собираешься? Рождество же скоро...– тем же вечером Инга с любопытством просунула голову в спальню. Только что привезли очередную доставку из детского магазина, и жена ее восторженно распаковывала.

Наша квартира уже сама больше напоминает детский магазин, а я искренне по понимаю, почему все это вызывает во мне приступы дикого раздражения. Ведь я хотел, правда хотел ребенка. Какого черта бешусь? Может, это все стресс от произошедшего за последнее время? В конце концов я не каждый день попадаю в аварии и проваливаюсь в глубокую кому.

– А ты праздновать собиралась? – для Инги праздники мало что значат, поэтому я был вовсе не удивлен, что вечер в канун Рождества она проводила точно так же, как и любой другой. – Съезжу в свой загородный дом, возьму кое-какие вещи, – отмахиваюсь от нее, продолжая натягивать свитер. Ребра, по которым пришелся основной удар все еще ноют. На грудине растекся огромный синяк, поэтому я морщусь, возязсь с чертовым свитером.

– Давай помогу, котик, – Инга тут же подскакивает, но вместо того, чтобы правда помочь, начинает водить пальчиком по коже груди. – Бедный мой... – причитает она игриво. – Как же больно, наверное. И все из-за какой-то девки. Она хоть спасибо-то сказала тебе?

Да, жалость Инге явно дается с трудом.

Я перехватываю ее за запястье. Смотрю прямо в глаза.

– Я не за спасибо это сделал, а потому что так должен был поступить каждый достойный мужчина на моем месте.

– Ладно, ладно, – игриво отшучивается и улыбается мне. Свитер так до конца надеть и не дает. – Может быть ты чуть задержишься, м-м-м? Я сделаю тебе лечебный массаж...

– Ин, да что с тобой происходит в последнее время? Ощущение, что об одном только мысли!

– Со мной что?! – взрывается Инга. – Это с тобой что?! Честное слово, ломаешься просто как барышня!

Ее укол задевает меня, потому что в словах есть доля правды. Я и сам это понимаю прекрасно, но поделать ничего не могу. Инга, вероятно, тоже ссору затевать не намерена, поэтому произносит миролюбиво:

– Тебе же за руль пока что нельзя? Давай я поеду с тобой? Отвезу.

Я кладу в карман ключи от новой машины и отрицательно кручу головой. – Мне все равно нужно как-то приходить в норму. Поеду сам. Потихоньку.

– О! – вскрикивает жена, как будто ее только что осенило, и начинает натягивать сапоги, – а мне ведь все равно тоже нужно в тот дом! Я как раз хотела посмотреть подойдет ли он нам для жизни, когда родится малыш.

Я устало опираюсь о стенку в прихожей и смотрю на нее раздраженно.

Нет, мне вовсе не нужно было забрать в загородном доме вещи. Мне просто позарез хочется остаться одному, хотя бы на час. И привести мысли в порядок. В голове все кипит, а Инга с ее бесконечными поползновениями на мое тело, ситуацию только усугубляет.

– Ты собралась переезжать после родов? – оглядываю коробки из детского магазина, которыми завалена вся прихожая. – А квартира тебя чем перестала устраивать?

– Но здесь будет тесно! – обиженно дует губки. Я выгибаю бровь. – В шестикомнатной квартире? Тесно? Ты в этом уверена?

– Ну посмотри, котик! – она разводит руками. – Нам с тобой даже в прихожей уже не протолкнуться, а что будет, когда появится бейбик?

– Так может не стоит заваливать квартиру кучей хлама?! – сорвавшись рычу, и вижу, как выражение лица Инги тут же меняется. Становится обиженным, губы начинают подрагивать.

– Это не хлам... – звенящим голосом произносит. – Это ведь для нашего малыша...

Медленно выдыхаю. Да, сморозил глупость. Я понимаю. Но раздражение внутри достигло своего апогея. Я перестаю его контролировать. Мне просто нужно, чтобы меня оставили в покое сейчас.

Сам ругаю себя. На беременную жену сорвался, отлично, Везерский. Что дальше- то будет? Поколачивать ее начнешь втихаря?

Нет, так дальше не пойдет точно.

Я пристально гляжу Инге в глаза.

– Нет, я поеду один, мне нужна пара часов побыть наедине с самим собой, окей? – проговариваю эти слова мягко, но четко. В конце концов, откровенность - лучшее лекарство от непониманий. Инга ведь тоже человек, обязательно меня поймет.

Но Инга не понимает. Упрямо вертит своей головой и шубку натягивает. Хватает сумочку с тумбочки.

– Да что происходит? – рычу, – ты как будто меня одного на улицу выпускать боишься?!

Это начинает напоминать какой-то очень неудачный комедийный сценарий.

– Нет, не боюсь, – бубнит Инга, – я просто, я просто... – не находится, как оправдаться, и начинает крутиться у зеркала, якобы поправляя прическу. – Я готова. Идем.

Делаю шаг ближе к жене. Смотрю в глаза. Забираю сумочку из ее рук. Ставлю обратно на тумбу.

– Все в порядке. Я просто побуду один пару часов, и вернусь, ладно? Не беспокойся ни о чем, и ложись спать, – предпринимаю последнюю попытку адекватно разрулить эту глупую ситуацию. Первый раз вижу Ингу такой.

Но она психует еще пуще прежнего.

– Нет! – повышает на меня голос. – Как я могу не волноваться?! Как я могу не волноваться, если ты три дня назад, чуть не умер, Вадим?! Ты вообще слышишь, о чем просишь меня?!

Я вглядываюсь в напряженное лицо жены и окончательно перестаю ее узнавать.

– И все? Это сейчас единственная причина по которой ты не хочешь меня никуда одного отпускать?

Ее ноздри подрагивают, взгляд воинственно сверкает.

– А что?! Тебе так сложно меня взять с собой?! Или, может быть, ты вовсе не в загородный дом ехать собрался?! А к ней?!

Молчание между нами становится взрывоопасным. Атмосфера накаляется до предела.

– Почему ты так решила?

То, что под «ней», Инга имеет в виду именно Снегурку, я почему-то ни капли не сомневаюсь.

– Потому что я не слепая! – выплевывает жена, – видела прекрасно, как она на тебя смотрела, когда ты в больнице лежал! Между вами ведь что-то было, так?! – жена окончательно теряет берега и толкает меня ладошками в грудь. – Ну?! Что

ты смотришь?! Признавайся! Было что-то у тебя с ней?!

– Было. – Отвечаю спокойно, чем повергаю ее полный шок. Она застывает с занесенными в воздухе руками, а я аккуратно беру их, и опускаю. – Да, я ее поцеловал. Прости, Инга. Я сделал ошибку. В тот момент мне казалось, что наш с тобой брак разрушен.

Жена шумно выдыхает. Смотрит на меня ошарашено.

– Т-ты... поцеловал? – хлопает ресницами. – И-и... все?

– Все? Этого мало? Я должен был переспать, чтобы тебя сейчас впечатлить?

– Н-нет... Просто... Ничего, ничего, милый, – бросается меня обнимать. Обвивает тело руками, и опять слишком сильно сжимает. Я болезненно морщусь. – Ничего, я понимаю. Мы так мало времени проводили вместе, но теперь все изменится. Все будет иначе, я обещаю.

Позволяю ей продолжить себя обнимать. Смотрю в пустоту и думаю, как бы я отреагировал, будь на месте Инги сейчас. Вот приедет она завтра и заявит, что с другим мужиком целовалась. Что сделаю?

Откровенно себе признаюсь, что мне будет плевать. Что, если брак нужно будет сохранить, я с легкостью закрою на это глаза, так же как это сделала Инга сейчас.

Но плевать мне будет лишь потому, что Ингу я не люблю.

Подсознание само собой производит подмену, и рисует на месте Инги Снегурку. И кровь тут же начинает закипать в моих венах. Единственная девушка на этой планете, которой я не смог бы простить предательства, это... Юля Морозова. И не смог бы, лишь потому что...

– Все, идем, идем, – жена снова хватает сумочку. А я так и стою замороженный. Смотрю на нее стеклянным взглядом.

– Нам нужно развестись, Ин, – произношу ровно. – Прости. Я возьму на себя всю заботу о тебе и ребенке. Вы не будете нуждаться ни в чем, обещаю. Но жить вместе мы больше не будем.

Эти слова будто сами собой срываются с языка, и приносят наконец долгожданное облегчение. Правильно ли я поступаю? Совершенно очевидно, что нет. Лишь последний мудак бросит беременную жену, тем более имея такой диагноз как у меня. Но... но по-другому я не могу.

И дело даже не в Юле Морозовой. Даже если ее я больше никогда не увижу, с Ингой быть уже не смогу. И сомневаюсь, что смогу с кем-то другим. Ведь они все - не Юля.

– Ты...! – шипит разгневанная жена, отойдя от первого шока. И с горяча запускает меня своей сумкой. Все ее содержимое летит на пол. Что-то из косметики с грохотом разбивается прямо под моими ногами.

Конечно, никуда я сейчас не поеду. Останусь тут, с Ингой. Успокою ее. А завтра мы снова поговорим. Обсудим все как взрослые люди, но от своего решения я отступать уже не намерен.

Невозмутимо опускаюсь на корточки, и начинаю собирать содержимое сумки. Взгляд цепляется за упаковку с таблетками. Замираю на миг. Беру ее в руки.

Прихожую оглушает звенящая тишина. Поднимаю на жену взгляд.

– Ин, что это?

Она громко сглатывает, смотря на меня с растерянным страхом.

Поднимаюсь на ноги.

– Инга, я спросил, что это такое?

Вопрос риторический, потому что я и сам прекрасно знаю, как выглядят противозачаточные таблетки.

– Это... – тянет руку, чтобы забрать у меня упаковку. – Это... мне врач прописал. Витамины.

Моргаю медленно, расфокусировано, пока мозги собирают все воедино.

Нет, не понимаю. Зачем Инге противозачаточные таблетки? Если я детей иметь не мог, то... она спала еще с кем-то? Получается, что и этот ребенок может быть не от меня? Или...

– Ин, а ты вообще беременна? – слышу, как голос в миг леденеет.

Инга бледнеет у меня на глазах. Понимает, что отпираться нет смысла.

– Говори, – то ли приказываю, то ли прошу. Мне просто нужно знать правду.

– Милый, – дребезжит она, смахивая первые слезы, – Вадим, милый, это не то, что ты подумал.

– Инга, это противозачаточные таблетки. Пожалуйста, не нужно пытаться меня переубедить. Просто скажи все как есть сейчас.

Жена пятится, а потом хватается за живот. Я подрываюсь.

– Мне не хорошо.... – шепотом произносит. И я действительно вижу, как по ее лицу идут серые пятна. Ну не может же она так натурально притворяться.

Подхватываю под локоть.

– Поедем.

– Куда?

– В больницу, черт побери! С ребенком ведь может что-то случиться!

– Нет, нет! – падает на пуфик в прихожей. – Я сейчас посижу и все будет хорошо. Помоги снять сапоги, пожалуйста, и отнеси меня на кровать.

Смотрю на нее, как на умалишенную:

– Инга, ты в своем уме, вообще? Поехали, я сказал.

Понимая, что спорить сейчас бесполезно, Инга сдается. Придерживая ее за плечи, аккуратно веду к машине. Гоню быстро - ничему жизнь меня не учит.

Но мысли только о ни в чем не повинном ребенке сейчас. Инга действительно могла стрессануть из-за нашего разговора, а такие вещи моментально отражаются на беременности. Если из-за меня с ребенком что-то случится, никогда себя не прощу. И, если честно, уже будет плевать от меня ли этот малыш.

До клиники добираемся достаточно быстро. Оглядываю строгое серое здание, с которыми у меня связаны отнюдь не самые лучшие воспоминания. Именно здесь мы с Ингой проходили обследование, и именно здесь мне поставили страшный диагноз.

Поддавшись порыву, я даже хотел спустя время пройти обследование в дорой частной клинике в Германии, но потом представил, что мне вновь придется услышать приговор докторов, вспомнил ту безнадегу в душе, что является следствием. И понял, что не смогу.

Оставил все так, как есть. В конце концов судьбу изменить не дано, сколько бы денег не имелось в кармане.

Открыл жене дверь, пропуская ее вперед. Та сильнее закуталась в шубку, и неуверенно на меня оглянулась. Чего так боится? Будто я ее не в клинику веду, а на казнь.

Прошу позвать дежурного доктора на ресепшен и вкратце описываю ему всю ситуацию. Он хмуро смотрит на Ингу из-под опущенных на нос, толстых очков.

– Ясно, – коротко говорит, – боли есть? Проходите в кабинет, сделаем срочное узи.

Я иду следом, но Инга умоляюще просит меня не входить, выдумывает нелепые отговорки. Смотрю на нее, и, кажется, уже и так все понимаю.

Дальше продолжаю наблюдать беспристрастно. Просто интересно как она собирается действовать.