Глава 22.

Юля.

– Поехали с нами... Ну что ты тут будешь киснуть одна? – Маруська толкает меня в плечо и дует губки. Складывает ладошки и любуется на большую хрустальную миску с салатом, который только что приготовила. –Пашка пальчики оближет... – заявляет блаженно.

Прячу улыбку. Я за Маньку рада всем сердцем, но видеть кого-то настолько счастливым, когда у самой на душе ад настоящий - не просто.

– Точно, оближет, – подтверждаю правдиво. – Думаешь, будет не мало? Может быть приготовить чуть больше?

Канун Рождества. Мы с Маруской готовим вкусняшки на моей кухне. Она салатики страгает, я тарталетки с кремом и икрой, а Нюрка делает вид, что, что- то печет. По крайней мере, мукой она перемазалась очень даже натурально.

– Ты счастлива с ним, да? –вдруг откладываю поднос с тарталетками и маленькими бутербродами в сторону. Смотрю на подругу почти не моргая. Она перестает выкладывать алые крапинки граната на шапку салата, и застыв, в пустоту глядит.

– Да... – пожимает плечами, в глазах стоят слезы.

Паша, тот самый широкоплечий удалец из охраны Вадима, что был выделен приглядывать за Манькой сначала. Как-то быстро у них все закрутилось... Пока я была занята Армагедоном, что происходил в моей жизни, ребята уже Рождество вместе справлять навострились...

Паша пригласил Машку на дачу. Там во дворе большая елка, шашлыки на мангале, и деревенские гуляния после полуночи.

Машка сказала, что они будут вдвоем, но вовсе не против, если мы с Нюрой тоже поедем. А мне как-то... неловко. Наверняка парень хочет украсить этот вечер романтическим флером. Я с ребенком там буду не к месту. И потом, он ведь работает на Вадима, а с недавних пор все, что связано с Вадимом для меня под строжайшим запретом.

Я пытаюсь запретить себе даже думать о нем, но пока проигрываю в этой борьбе.

– О, как раз Паша звонит! – щебечет Маруська, вытирая руки о фартук и принимая звонок.

Я тактично отворачиваюсь, болтаю с Нюркой, пока та жмякает продукты руками.

– Вот сам ей скажи! – говорит Маня громче, чем следует. Включает на мобильнике громкую связь:

– Юля! Мы с Машенькой будем очень рады, если вы с дочкой к нам присоединитесь сегодня!

Чувствую, как щеки краснеют. Посылаю Маруське красноречивый взгляд.

– А мы вам точно не помешаем? – спрашиваю смущенно.

– Не говорите глупостей, Юля! – отзывается Машкин мобильник добродушным мужским голосом. – Давайте, хватайте мою любимую под мышку, и поезжайте сюда. Я уже мангал разжег. Скоро будет готова первая порция шашлыков! Посидим, встретим Рождество все вместе! Весело будет!

– Хорошо, – не могу улыбки сдержать, а Машка прыгает на месте, словно ребенок. В ладошки хлопает и трубку целует.

–Все! Собираемся! – командует она, как только заканчивает разговор по телефону.

***

Ребята были правы на все сто процентов. Маленькая уютная дача выглядит как домик из старой сказки. Как только стемнело, на елочке во дворе заиграли фонарики теплыми огоньками. Народ в деревне гулял и веселился. Мы пристроились в беседке, а как стало холодно, перебрались в дом.

Нюрка с упоением облазила все сугробы во дворе, слепила двух снеговиков, и даже снежную крепость с Пашей построила.

До наступления Рождества пара часов, а мы уже из сил выбились, поэтому сейчас просто сидим за столом, болтая о жизни.

– Мне кажется, Нюрка устала, – обрываю ребят. – А где здесь можно уложить ее спать?

Паша показывает мне маленькую комнатушку, куда можно уложить Анечку, и выдает свежее постельное белье. Благодарю как раз в тот момент, когда в его кармане звонит телефон.

Парень извиняется, выходит за дверь и принимает звонок. Но мне все равно отчетливо слышно о чем он говорит с собеседником:

– Шеф, ну как-то не по-человечески ведь, – немного обиженно бормочет он в трубку. Мое сердце пропускает удар. Он с Вадимом сейчас разговаривает? – Да, да, понимаю. Но Вы ведь сами выходной мне дали сегодня. Рождество как ни как... Я тут с девушкой на дачу уехал...

Прикладываю руку к груди. Дышать стараюсь ровно, спокойно. Но внутри все клокочет. Слишком живы еще все воспоминания и чувства к Вадиму. И мне так

хочется подойти сейчас к Паше поближе. Выхватить у него трубку и хоть на миг услышать голос начальника...

Конечно, я не намерена этого делать. Не полоумная ведь. Но мысли такие есть, не поспоришь.

– Не понимаю, – продолжает парень бормотать в телефон. – А зачем ее искать? Она вот здесь. ... У меня, да. Да вот, за стенкой сидит. Дать ей трубку? Что? Девушка? Нет, конечно же, не она. Что Вы говорите такое? Так дать ей все-таки трубку?

Подскакиваю с кровати, на которой ворочается дочка и ждет, пока я спою ей колыбельную перед сном.

Но колыбельная сейчас, это последнее о чем я думать могу.

Кого Вадим ищет?! Неужели меня?! Но зачем?! Мечусь взглядом по комнате. О чем он хочет поговорить?! И смогу ли я вообще хоть слово сказать, если Паша сейчас мне даст телефон?!

В мыслях легкая паника, а руки начинают подрагивать.

Вадим.

– Вы не в себе что-ли?! – слышу рассерженный голос строгого доктора из-за двери. Уже спустя миг он вылетает из кабинета, в котором проводили узи, словно ошпаренный.

Смотрит на меня ошарашено. Неловко очки на носу поправляет.

– Ваша жена...! Ваша жена...! – Инга топчется сзади и, кажется, ищет способ провалиться сквозь землю. Доктор вновь к ней оборачивается: – Сами своему мужу все объясняйте!

Делает шаг в сторону и воинственно складывает руки под грудью. Я тоже смотрю на жену в ожидании.

– Я не... беременна... – давит она, старательно изучая дорогой мраморный пол этой клиники.

Сухо киваю.

Не беременна. Ясно. Малыша у нас с ней не будет. Не будет.

– Это все, что Вы хотите сказать?! – доктор вновь негодует. – А как только что пытались меня подкупить, чтоб я сказал обратное Вашему мужу, рассказывать не будете?!

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Инга психует.

– Спасибо! Вы с этим справились лучше!

Они еще целую минуту горячо пререкаются, а я просто безразлично наблюдаю за этим. Доктору благодарен. Конечно. Интересно, он это из мужской солидарности сделал? Ведь Инга кого угодно охмурить может, особенно, если этот «кто-то» мужского пола.

– Тесты были положительными, клянусь... – поднимает на меня взгляд жена.

– Ясно, – я даже улыбнуться ей пытаюсь сейчас, потому что мне кажется, Инга сгореть готова от чувства стыда.

И, по логике, ведь должен разочарование ощущать. Но я испытываю лишь облегчение. И мне стыдно за эти эмоции, но ведь их силой мысли не переключить на те, которые будут уместны и правильны.

Благодарю доктора, беру Ингу под локоть. Выходим на крыльцо клиники. Вижу напротив, через дорогу, кафе. Направляюсь с Ингой туда.

Сажусь за столик напротив нее и долго изучаю, смотрю прямо в глаза. Инга тоже начинать разговор не спешит.

– Таблетки были зачем? – собственный голос звучит отстраненно. Инга головой вертит.

– Нет, не скажу. Ты меня просто убьешь, если скажу.

– Я что, похож на преступника?

– Нет, но... – закрывает руками лицо. – Вадим, это ужасно, то, что я сделала. Я все понимаю...

Вздыхаю.

– Пожалуй, гораздо скорее я тебя прикончу, если ты немедленно не расскажешь всю правду.

Инга раздвигает два пальца, чтобы посмотреть на меня и убедиться, что не шучу. Но я знаю, что мое лицо сейчас абсолютно непроницаемо.

– Говори, – поторапливаю ее.

Собирается с духом.

Блуждаю взглядом по кафе, и по заснеженной ночной улице за окном. Безлюдно везде. Смотрю на большие часы на стене заведения. Рождество через пару часов. Ничего удивительного, что нормальные люди не шастают в такой час по кафе, а дома сидят.

– Я... Я так эту роль хотела тогда... – шепчет Инга.

Хмурюсь.

– Инга, по существу говори.

– Я и говорю, – вздыхает она. – Когда мы только поженились, ты о детях говорить начал. А я так роль хотела, которую мне предлагали. Ну вот и...

– Что «вот»?

– Я потерять тебя боялась, Вадим...! – с жаром заглядывает в глаза. – Ты ведь такой... рассудительный, умный и взрослый... Я рядом с тобой себя глупой девчонкой всегда ощущала. И я сразу поняла, что ты меня бросишь, если что-то тебя не устроит. Ты не похож на других... Тебе от меня голову не кружит, понимаешь? Ты на задних лапках не готов ходить и каждый мой каприз выполнять. И я поняла, что если детей тебе не рожу сейчас, то ничего у нас не получится. Не смогу тебя привязать...

– Господи, – выдаю, – я ведь не собака, чтоб меня привязывать...

– Да, да, – трясет головой, – я понимаю. И я... Все само собой тогда в голове сложилось. В этой клинике, – она кивает на больницу через дорогу, из которой мы только что вышли, – там глав врачом моя хорошая знакомая тогда работала. Я к ней пошла, и попросила.... Я попросила...

– Что попросила?! – теряю терпение.

– Попросила, чтоб, когда мы придем с тобой на осмотр... Чтоб результаты были такими...

– Чтоб результат показал, что я бесплоден? – цежу. Инга всхлипывает, кивает, и снова закрывает мокрое лицо ладошками.

С минуту просто смотрю на нее. Руки сжимаются в кулаки под столом.

– Это не правда, да? Я не бесплоден? Этот диагноз был подделкой? Твою мать, я разнесу это клинику...

– Нет! Нет! – испуганно вздрагивает жена. – Клиника здесь ни при чем! Мы с ней, с моей знакомой, только вдвоем все это сделали... Больше никто замешен не был. Но она там уже не работает... Уволилась, уже больше года назад... А ты... Да, Вадим, ты можешь иметь детей, я даже однажды... – она распахивает в страхе глаза. – Ой...

– Что «однажды»? – сердце в груди начинает стучать слишком громко.

– Я однажды даже забеременела...

Сжимаю челюсть. Все за спиной Инги начинает темнеть и плыть. В фокусе только она.

– В каком смысле...? – хриплю.

– Там... Нет... Там даже ребеночка еще не было... – лепечет со страхом. – Я просто таблетку выпила и все. Ничего... Это же не аборт... Это же...

С шумом выдыхаю воздух из легких.

С Рождеством, бл**ь.

– Инга, ты... – цежу, сдерживаясь из последних сил. Впервые в жизни ловлю себя на мысли, что хочу поднять руку на девушку.

– Вадим, прости меня, прости, – торопливо лепечет и пытается схватить меня за руку. Стряхиваю с себя ее пальцы.

– Зачем ты сейчас эту беременность и придумала? И почему именно сейчас?! – рявкаю, не скрывая досады.

Инга отводит взгляд в сторону.

– А что мне делать то было...? Ты думаешь, я не знаю ничего? У меня в твоей компании тоже «свои» люди имеются. Они давно уже доложили, что у тебя роман со своей секретаршей.

– Не было у меня с ней никакого романа.

– И бросить меня из-за нее ты не намеревался?! – зло шипит Инга. Молчу. В этом она права.

– Даже если и не было... – вздыхает она, опуская плечи. – До этого оставалось недалеко. Я думала, закончу последние съемки, приеду домой, брошу пить таблетки. Забеременею, тебе скажу, что чудо случилось... Но позвонили, сказали, что ты в аварию попал. Да еще и с... этой! – последнее слово выплевывает. – Просто пришлось сделать все это чуть раньше.

– Что-то заказывать будете? – подходит к столику уставшая официантка. Смотрю сквозь девушку. Поднимаюсь со стула.

– Я ничего не буду, – возвращаю взгляд растерянной Инге. – А ей здравый смысл, пожалуйста, принесите. Она его где-то оставила два года назад.

Инга фыркает. Официантка растеряна. А я раздавлен настолько, что жить не хочется.

Иду к машине. Сажусь за руль, давлю педаль газа на максимум, и сам не замечаю, как приезжаю к дому Снегурки. На окна смотрю. Света нет.

Поднимаюсь на нужный этаж. Кнопку звонка долго и упорно вдавливаю, но реакции никакой.

Пока стою возле двери, пытаюсь обдумать, как лучше ей все объяснить. На ум ничего дельного не приходит. Бьюсь лбом о дверь.

«Ане почти два! Она могла быть твоей!» - в тысячный раз за последние дни, в голове стучат слова Юли.

Она не могла быть... Она скорее всего и есть моя дочь...

Именно поэтому меня тянет к малыхе словно магнитом. Именно поэтому я так упорно видел в ней что-то родное и слишком хорошо знакомое. Как идиот, отмахивался от этого, боясь открыть свое сердце для новой боли. Ведь был уверен, что девочка не может быть от меня...

– Ты блин шутишь так, да?! – вскидываю руки в подъездному потолку старой панельки. Обращаюсь, конечно, явно не к соседям этажом выше.

Сам не знаю, к кому обращаюсь сейчас. Но, к кому-то гораздо существеннее.

Богу? Вселенной? Призраку Рождества? К кому-то, кто в силах снова вдохнуть в меня веру и надежду на светлое будущее.

Колочу в дверь кулаком от бессилия. Долго и упорно звоню на номер Юли, но он не доступен. Перебираю справочник. Звоню своему водителю и прошу его в город приехать.

Буду просто колесить по окрестностям, пока Снегурку не встречу. Верю, что сердце приведет к ней. Но чувствую себя так тяжело, что перед глазами темнеет уже. Самому за руль просто опасно, тем более так надолго.

– Да, да, понимаю. Но Вы ведь сами выходной мне дали сегодня. Рождество как ни как... Я тут с девушкой на дачу уехал... – бормочет парень в трубку. Я понимаю, что дергаю его совершенно безосновательно. Он парень хороший, и работает у меня уже очень давно, но сейчас мне позарез нужна его помощь, и на чувства стыда уже сил не осталось.

– Пашка, ты мне нужен сейчас. Правда. Знаешь ведь, что не просил бы, если бы это было не нужно... Мне просто позарез нужно девушку одну найти... Юлю. Морозову... Которая работала у меня...

– Не понимаю, – Паша перебивает меня. – Она вот здесь... У меня. – У тебя? – выдыхаю, офигивая.

– Да. Вот, за стенкой сидит. Дать ей трубку?

Я молчу пару секунд, смаргивая морок.

– Подожди, так ты... С девушкой там... ТАК! – рычу. – Это она твоя девушка?!

– Что?! Девушка? Нет, конечно же, не она. Что Вы говорите такое?

От сердца отлегает. Нужно к кардиологу записаться в срочном порядке, я ведь не молодой уже такие спецэффекты переживать. А Пашка тем временам продолжает:

– Так дать ей все-таки трубку?

– Нет, не надо, – осаждаю его, – адрес свой говори.

Диктует адрес растерянно, а я прыгаю в тачку вообще забывая, что что-то болит.

– Спасибо, – смотрю сквозь лобовое стекло на звездное небо и улыбаюсь. Верю, что все еще может сложиться для нас хорошо.

До деревни добираюсь в два счета. Даже глазом моргнуть не успеваю, настолько зарыт в своих мыслях, что время летит со скоростью света. В домах приходится поплутать, паркуюсь не там, где было нужно.

Иду по дороге, под ногами снег поскрипывает. Из каждого домика музыка и песни доносятся. Всюду снует веселый народ в шубах, валенках и мишуре на шее. На небе светит половинка луны, отражаясь от белых сугробов.

Просто вечер на хуторе близ Диканьки какой-то – про себя ухмыляюсь.

Вижу Пашину дачу. Перед тем как дернуть на себя калитку, медлю немного. Продолжаю слова перебирать подходящие:

– Юля, я тут узнал, – под нос бормочу репетируя. Надо признаться, я всю дорогу этим был занят. – В общем, Нюра-то, наверное, от меня... – нет, как-то глупо звучит. Может быть, так? – Я, оказывается, и не бесплоден! Да. Ты рада? И я тоже рад. И еще я развожусь. Да. Что? Объяснить? Продолжи, сейчас сформулирую...

По-идиотски трясу головой. Ну и бред все-таки. В такое только я и мог вляпаться.

Войти так и не успеваю. Дверь отворяется. Из нее вылетает перепуганный Пашка, а за ним Юля с дочкой на руках. Юля плачет, а у меня сердце в пятки уходит.