Глава 20.

Даша.

Занятия еще не начались, хотя почти весь коллектив уже на рабочих местах. Галку и Марику нахожу в одном из тренировочных залов, что-то бурно обсуждающих возле окна.

— О, блудная наша дочь… — выдает Марика демонстративно-приветливо при виде меня. Однако в ее тоне я отдаленно улавливаю злые нотки сарказма.

Скольжу по подругам внимательным взглядом. Руки обоих воинственно скрещены в районе груди. Позы достаточно напряженные. На лицах пластмассовые улыбки. Очень хотят казаться по-прежнему дружелюбными, но язык тела противоречит гримасам.

— Что происходит? — я замираю, осознавая, что цель их враждебности – я.

Марика закатывает глаза:

— Тихушница ты наша, — говорит как бы в шутку, хотя взгляд сверкает вовсе не шуточно. Даже подходит и по плечу меня хлопает, а мне кажется, что ее рука так и тянется к моей шее. — И как давно у вас с ним? — кивает к окну.

— С кем? — притворяться дурочкой у меня выходит лучше всего!

Марика в ответ смотрит так, будто лично свечку держала, и сейчас не примет ни одного ответа, кроме выдуманной ей самой «правды».

— А я-то думаю, чего он меня так рьяно отшивал все это время. Оказывается, он себе уже выбрал любимицу, — смеется подруга. Но смеется с надрывом, тщетно маскируя обиду. — Ты, конечно, могла и сказать бы. Чтоб мы тут не пыжились.

Перевожу взгляд на Галку. Вижу, что она на ее стороне. Тоже стало обидно, что я не сказала ей «правду»?

— Он меня просто из больницы подвез, — констатирую сухо. Возвращаю Марике такую же искусственную улыбку в ответ. — Ничего нет между мной и Дворецким, если вы так решили.

— Да он чуть три шкуры с меня не спустил, когда узнал, что ты на занятия не явилась, — подает голос Галка. — Так разволновался, что пулей к тебе полетел. Я сомневаюсь, что ради кого-то из нас он бы так расстарался.

Я кусаю губу. Неприятно. И что в ситуацию эту попала. И что обе подруги за спиной кости мне перемыли. Но не могу же я взять и признаться им, что босс – отец Ритки, с которым я по глупости переспала четыре года назад.

— Девочки, если между мной и Дворецким было бы что-то, я бы вам сообщила, — сквозь зубы давлю, пытаясь вернуть взаимоотношения с коллегами в прежнее русло. Конфликты на работе мне ни к чему. А сплетни за спиной и подавно. Но удержаться от язвительного замечания в адрес Марики, не могу: — А поскольку между нами нет ничего, обратного я говорить не собираюсь, — давлю на девушку обличающим взглядом, и та немного теряется.

— Кто же знал, что свита короля уже сформирована… — фыркает надменно в ответ.

Я закатываю глаза. Реально – непробиваемая.

— Да хоть на запчасти своего Дворецкого разберите, — роняю я безразлично, собираясь уйти, — мне будет все равно. Не забывайте только, что дома его жена с сыном ждут. Карму еще никто не отменял, если что.

В расстроенных чувствах оставляю подруг, и спешу в свою каморку для швабр, чтоб поработать над расписанием.

Но мысли в голове мечутся, как неприкаянные. Вот бы и моему капитулирующему рассудку донести, что жизненный бумеранг вернется всенепременно, если в сторону Марка я думать продолжу…

***

— А еще Лидка сегодня весь день со мной своими иглушками делилась…! — с придыханием рассказывает дочурка, обвив хрупкими ручками мою шею, пока мы идем по коридорам больницы.

— Да-а-а? — поддерживаю я диалог, витая в собственных мыслях. — Небывалая щедрость с ее стороны.

— Да-а-а… — завороженно выдыхает Ритка мне на ухо. Детский взгляд мечтательно блуждает по стенам. — Как зе все-таки холосо папу иметь… — философски заканчивает дочь свою мысль.

Я замираю прямо с занесённой в воздухе ногой. Ставлю Ритку на железное сиденье и смотрю ей в глаза:

— Ты это о чем сейчас? — осторожно интересуюсь.

Ритка смотрит на меня с удивлением, и внутри вдруг появляется устойчивое ощущение – я явно чего-то не знаю.

— Рита?

Дочка тупит глаза. Елозит носочком сандалии.

— Ну Мак…

— Что Мак?

— Папа…

Забыв, как дышать, говорить, и вообще думать, я хватала ртом воздух, тщетно пытаясь взять себя в руки.

Ритка испуганно на меня покосилась. Достала из карманчика ингалятор и молча мне протянула.

Я затрясла головой.

— Марк? Папа? Ритка, с чего ты это взяла?

Мои глаза в этот момент, должно быть, перемахнули за диаметр нашей планеты. Потому что дочка не на шутку за меня испугалась.

А что прикажете думать?! Может быть, пока я валялась в больничке, Дворецкий обо всем догадался и даже успел сделать тест ДНК?! Ой, мамочки, что же мне сейчас делать?! Я, получается, разрушительница чужих семей теперь что ли?!

Схватила Ритку за плечи и даже немного встряхнула:

— Милая, родная, почему ты так сказала сейчас?

— Мамотька, — дочка выпятила нижнюю губу от обиды. — Я сто, виновата…?

— Нет, нет, мое солнышко! — с придыханием обняла хрупкие плечики. — Просто скажи маме, почему ты считаешь, что Марк твой папа? Это он так сказал?

Ритка затрясла головой.

— Да…

Мир под моими ногами разверзся, и уже готовая рухнуть в адово пекло, я услышала слова дочери, хватаясь за них, как за спасительную соломинку:

— Я плосто ему лассказала о Лидке. А он сказал, что отвезет меня в сад. И всем сказет, что он мой папа. И отвез. И сказал.

Я почти рухнула на пол, кое-как удерживаясь дрожащей рукой о край сиденья. Приземлилась рядом с дочуркой. Закрыла руками лицо.

Дала себе пару секунд, чтоб перевести дух.

Удивительное ощущение, будто ты находишься внутри фильма о катастрофе. И вот-вот тебя с головой накроет Цунами. А потом кто-то сверху включает перемотку назад, и ты просто наблюдаешь, как огромная волна катится уже не на тебя, а обратно.

Спасибо Дворецкому за спектр эмоций!

Со злостью сжимаю свои кулачки. Ух, я ему устрою! Дайте только увидеть…

Да какое он право имел представляться отцом моей дочери?!... Нет, право-то он, конечно, имел… Но он же об этом не знал, черт побери!

— Все хорошо, милая, — хватаю Ритку и со злостью вдавливаю в больничный кафель подошвы ботинок. Дочка притихла, видимо решив, что я немного крышей поехала.

— Сейчас мы у доктора заберем мои анализы крови и поедем домой. Что ты хочешь на ужин…? — мой взгляд замирает, когда натыкается на дверь одной из больничных палат. И одиноко сидящего старика рядом.

Я останавливаюсь, продолжая разглядывать его совершенно бессовестным образом.

Старик смотрит вдаль пустующим взглядом. Кажется, в нем собрано все безразличие этого мира. Худощавый, высокий. С полностью седыми бровями и волосами.

Но взгляд… Я голову на отсечение дать готова – это дед Марка. Глаза его выцвели и поблекли. Только силы от этого взгляд не утратил.

Старик посмотрел на меня. Склонил голову с интересом.

Я выдавила тихое «Здравствуйте».

Ссадила Ритку со своих рук.

И, наверное, сделала это зря. Потому что старик тут же впился блеклыми глазами в нее. Его густые брови удивленно поползли вверх.

— Здравствуй… — по-отечески произнес, обращаясь не ко мне даже, а именно к Ритке. Полез в карман своей больничной пижамы и выудил оттуда конфету. — Ей можно?

Я рвано вдохнула. Что происходит?

— Можно, — отозвалась нерешительно, пока Ритка уже со всех ног неслась к старичку, протягивая руку за сладостью.

Но вместо того, чтобы отдать ребенку конфету, мужчина обхватил пальцами ее подбородок. Заставил поднять личико выше. Вгляделся.

Каждая мышца в моем теле в этот момент напряглась, приходя в боевую готовность. Хоть видимой опасности и не наблюдалось.

Старик отпустил Ритку, вручив ей конфету и вновь посмотрел на меня. Прищурился, с секунду что-то обдумывая.

— Вы, девушка, кто? — произнес будничным тоном, но достаточно интеллигентно.

— Я… Даша… Дарья Зуева, — голос дрогнул. Я все еще не хотела верить в страшные подозрения.

Старик неспешно кивнул в сторону Ритки:

— Марк или Клим?

Сглотнула тягучий ком в горле.

— Ч-что, простите?

— Отец кто? Марк или Клим? — уточнил без доли смущения. — Ну не Артур ведь?

Артур? Папа Марка? Господи-Боже…

— Милая, я породу Дворецких узнаю из тысяч детей. Ты в курсе, что дочка твоя – копия нашей прабабки? Дочка ведь, да?

А я всегда думала, что Ритка мои черты переняла… Или мне просто хотелось так думать?

Отрицательно затрясла головой, давясь нервной улыбкой.

— Нет, нет, извините. Вы что-то путаете...

Тело прошиб холодный озноб. Казалось, кто-то снова поставил тот фильм на плей, и волна опять грозится накрыть. Да пожалейте вы мои бедные нервы, молю!

И сколько бы я не учила Ритку не встревать во взрослые разговоры, научить не смогла. Вот и сейчас она совершенно не вовремя влезла, со всей своей непосредственностью заявляя:

— Мой папа Мак! Он сегодня всем в садике так и сказал!

Старик беззастенчиво улыбнулся. Поманил Ритку ближе. Усадил к себе на колени и долго вглядывался в любопытное личико, старательно пережевывающее конфету.

— Даже с правнучкой меня не удосужился познакомить… — с горечью изрек он.

— Что такое плавнучка? — с интересом заглянула ему в глаза Ритка, кажется, вовсе забывая, что видит этого старика первый раз в жизни. Сейчас они общались будто знакомы уже тысячу лет.

— Это значит, что я твой пра-а-адедушка, Кнопка, — весело протянул мужчина, щелкая Ритку по носу.

Та захохотала в ответ, озорничая.

— Послушайте… — отмерла я наконец, — это не так. Вы все неправильно поняли… — сделала шаг, чтобы взять Ритку и смыться отсюда как можно скорее.

Что дальше делать просто не представляла.

— Мамотька! — верещала дочурка, переполняемая эмоциями от того, что в один день и папу и прадеда вдруг обрела.

— Да успокойся ты, милая… — с трудом отрывая от Ритки свой взгляд, произнес спокойно старик. — Посиди с нами, — кивнул на сидение рядом. — Дай мне хоть минутку на нее посмотреть. Мне уж не долго осталось… Второго шанса судьба может и не предоставить… — усмехнулся он с грустью.

И я не нашла в себе сил забрать Ритку из его рук.

Просто рухнула рядом, пытаясь привести круговорот мыслей в порядок.

— Вы так серьезно больны? — выдавила хрипло спустя пару минут.

— Просто отжил свое уж. Хватит, — совершенно обыденным тоном отозвался старик.

— Сердце? Врачи ведь сказали, что вовремя Вас привезли и сейчас все в порядке…

— Много они понимают, эти врачи, — улыбнулся мужчина и даже подмигнул мне игриво. — Устал я уже, — признался старик. — Но все что-то держало меня здесь. Не отпускало никак.

Я, затаив дыхание, слушала. Сама не заметила, как диалог перешел вдруг в разряд «душевных». И с чего он так разоткровенничался со мной?

— Теперь понимаю, что держало… — закончил старик, не спуская теплого взгляда с моей дочери.

Слова застревали у меня в горле. И хотелось бы думать, что дедуля просто из ума выжил. Но такими ясными глазами он на Ритку смотрел, что допустить подобные мысли было б кощунственно…

— Сильно спешите? — свел густые брови на переносице, сделав взгляд безотрадным.

Сердце в груди защемило.

— Не сильно. Посидим. Пару минут… — глухо ответила.

С благодарностью мне улыбнулся, слушая как Ритка болтает о пустяках. Он будто никак не мог на нее наглядеться…

А затем, словно заставляя себя, ссадил с колен правнучку. Посмотрел на меня с долей печали и грусти. Поднялся на ноги.

— Пора мне, — произнес, явно храбрясь…

— В-вы… Вы Марку не говорите, что мы были тут, ладно? Пожалуйста… — набралась смелости, неожиданно проникнувшись доверием к этому старику. — Хотите, мы с Ритой еще к Вам зайдем? Завтра?

Тот ухмыльнулся, демонстрируя щедрую сетку морщинок около губ.

— Да не скажу уж…

И, шоркая ногами, скрылся за дверью палаты.

Словно во сне, я еще постояла там пару минут, а потом крепко стиснув ладошку дочери, пошла прочь из больницы, совершенно забыв зачем приходила…