Глава 21.

Даша.

Звонок в дверь следующим утром застал меня буквально врасплох. С зубной щеткой во рту, и в выпачканной кашей футболке, я понеслась открывать.

И кого только принесло в такую-то рань?!

— Ой, — жалобно пискнула, увидев на пороге господина Дворецкого. Вынула щетку из рта осторожно спрятала ее за спину.

— Доброе, Даша, — улыбнулся он, оценивающе сканируя меня взглядом.

Неловкость вылилась румянцем на моих обычно бледных щеках.

— М-а-а-а-к! — взвизгнула радостно Ритка, высунув голову с кухни. Прямо с ложкой в руках понеслась его обнимать. Прильнула к колену, и с блаженством на личике завершила свою миссию, измазав штанину Дворецкого кашей.

— Ой, — повторила я вновь. Другие слова на ум приходить просто отказывались!

Марк, даже не разозлившись, поднял Ритку на руки, и потрепал по макушке.

— Ты меня снова в сад повезесь? — деловито уточнила дочурка планы мужчины.

— Рита! — шикнула на нее возмущенно. И где твои манеры, дочь?!

Но та, без тени смущения, глядела на Марка выжидающим взглядом.

— А ты хочешь? — подмигнул ей Дворецкий.

— Марк! — ну уж нет. Это удар ниже пояса. Конечно же, она хочет. Разве не видно?

— Хоцю!

— Нет, спасибо, — я забрала Ритку из его рук, пристально глядя в выразительные мужские глаза.

— Почему? — поинтересовался Марк искренне.

— Боюсь няньку – миллиардера мы не потянем, — буркнула я, прогоняя Ритку обратно на кухню, доедать кашу.

— Брось, ты же знаешь, что это бесплатно.

Я уперла руки в бока:

— А представляться ее папой в детском саду – это тоже бесплатно? Или первый раз тестировочный, а потом «оплатите подписку» для продления опции?!

— Дарья Игоревна, — порицательно протянул Марк, подсовывая мне под нос какую-то коробку. Отмахнулась от нее, как от назойливой мухи.

— Ты хоть представляешь, что она почувствует, когда ты исчезнешь?! Это ребенок, с ней так нельзя! Я потом не смогу объяснить ей! — я шипела, словно Медуза Горгона. Не удивлюсь, если бы мои волосы сейчас из невинного пучка превратились бы в змей, каждая из которых готова б была откусить Дворецкому голову!

— А почему я должен исчезнуть? — Марк прекратил совать коробку мне в нос и стал гораздо серьезнее.

Я медленно выдохнула. Почему? Почему? Да потому что жена! И потому что ребенок! Закусила губу. Но я ведь про жену и ребенка как бы не знаю…

— А что, ты собрался на ПМЖ сюда перебраться? — прищурилась саркастически. Очевидно, что Марк Дворецкий и его миллионы с этим городом просто не совместимы.

Мужчина смотрел на меня в упор.

— Тебе обязательно нужно продумать все наперед, да, Дарья Игоревна? — ответил он через паузу.

Я с возмущением открыла рот.

— Представь себе! — гневно вспыхнула. — Потому что помимо себя, я еще за свою дочь ответственность несу! Так что прекрати морочить нам голову! Не нужно приезжать больше! И папой ее представляться больше не вздумай! И вообще…

Марк грубо всучил коробку мне в руки. Распахнул пальто и достал из внутреннего кармана горшочек с маленьким кактусом.

— Это тебе, — холодно произнес.

Я опешила, оглядывая все это добро. Коробка прямоугольная, черная. Совсем не тяжелая. С логотипом известного бренда одежды. У нас в городе даже бутика нет такого!

— Взамен испорченного платья, — пояснил немногословно.

Платье… Да, Ритка мне рассказала, как решила примерить его, а когда не смогла снять, углубила декольте с помощью кухонных ножниц…

Я шумно выдохнула.

— А кактус зачем…?

— У тебя цветок на кухне завял… Не поливал, наверное, никто…

— Не поливал… — закивала растерянно. — Но это специально. Чтобы не цвел… У меня ведь аллергия.

— И на кактусы тоже? — Дворецкий обиженно протянул руку, чтобы конфисковать кактус.

Я спрятала его за спину. То ли из вредности, то ли мне просто вдруг остро захотелось иметь этот милый маленький кактус на своем подоконнике, чтобы он напоминал мне о Марке. Потом… Когда тот уедет отсюда.

— На кактусы нет! — вздернула подбородок.

Взгляд Марка смягчился. Уголки губ тронула мягкая полуулыбка.

Я глупо веду себя? Опустила глаза. Наверное, глупо… Я просто была не готова к такому напору. И теперь понятия не имею, как вновь включить голову и напомнить себе об Арине и их общем сыне…

— Минуту, — сухо произнес Марк, вынимая из кармана мобильник и скользя по нему строгим взглядом. — Из больницы звонят, — пояснил он, делая небольшой шаг назад.

Мое сердце ухнуло в пятки.

Из больницы? Марку звонит его дед?! Он решил разболтать внуку о том, что правнучку свою вчера видел?!

Так я и знала! Так я и знала, что дед разболтает все Марку!

Судорожно соображая, как буду оправдываться перед Дворецким, я вцепилась взглядом в его помрачневшее вдруг лицо.

Синие глаза потемнели. Челюсть сжалась. Сведенные брови образовали на переносице глубокую складку.

— Марк…? — шёпотом произнесла.

— Я понял… — глухо ответил он в трубку. — Скоро буду, — сильная рука, с зажатым в ней телефоном, безвольно повисла вдоль тела. Марк уставился будто бы сквозь меня. Безразлично и блекло…

— Что… случилось…? — я ступила на лестничную площадку забывая даже о том, что ноги босые.

— Дед, — Марк отвернулся. — Умер. Ночью сегодня, — сглотнул.

Приложила ладошку ко рту.

Я видела, как ему больно.

И видела, что это одна из немногих эмоций, которую Марку сейчас скрыть не удастся.

Может быть, пройдет секунда, минута, и этот сильный мужчина вновь возьмет себя в руки, надевая маску безразличия и контроля.

Но сейчас, прямо в этот момент, ему больно!

Не раздумывая, и совершенно не анализируя своих действий, я сделала шаг вперед, словно в пропасть, и прильнула к его грудной клетке щекой. Обвила руками напряженное тело, запустив их под ткань пальто.

Почувствовала, как Марк выдыхает.

На секунду он замер. А потом нерешительно, и вовсе не смело, обнял в ответ.

Так мы и стояли. На грязной лестничной площадке старой пятиэтажки. Я хотела забрать хоть частичку этой боли и тяжести, что он сейчас ощущает.

Слушала, как бьётся в груди его сердце.

— Мы так плохо поговорили вчера… — сказал Марк даже не мне, а скорее себе.

— Марк… — выдохнула, борясь с щиплющим носом. Что говорят в таких ситуациях? Как поддерживают? Как успокаивают?

— Он запрещал нам с Климом к нему приезжать… — продолжил делиться Дворецкий. — Они с отцом в ссоре. Уже много лет. Я помогал, как мог. Хотел в Москву его перевезти. А он все упирался… Даже разговаривать не хотел…

— Я уверена, что он злился не на тебя… А на твоего отца…

— Он думал, что мы на его стороне, но это не так… — сломленный мужской голос заставил все внутри содрогнуться. Сердце сжалось от жалости.

И так сильно захотелось ему все рассказать. Прямо здесь и сейчас! И про Ритку! И про то, что вчера мы с его дедом увиделись! И про то, что нам сказал этот несчастный старик!

Но… Я смалодушничала… Я не смогла… И поэтому просто произнесла:

— Когда папы не стало…, меня успокаивала только одна мысль. Что там ему лучше, чем здесь…

Даже не знаю, сколько еще мы так простояли. Минуту. А может быть двадцать.

Просто дышали друг другом.

Я словно чувствовала, что ему это нужно.

И пусть завтра мы снова будем обращаться друг к другу на «вы», и я вновь буду злиться, что он Риткиным папой представился.

Но сегодня… Сегодня это мой Марк, тот с которым я познакомилась четыре года назад. И сегодня я ему очень нужна.

Марк.

Погода хмурилась. И небо с самого утра затянуло темными тучами. Я стоял возле окна, внимательно наблюдая за процессией во дворе старого отцовского дома.

— Марк… — Арина легонько коснулась плеча.

Обернулся.

— Рано еще. Рустам спит? Я слышал, как он ночью плакал.

— Зуб снова резался, — опускает девушка взгляд. — Я так из-за этого не высыпаюсь.

— Найми еще одну няньку. Ночную, — пожал я плечами и вновь отвернулся.

Иногда кажется, что до этого малыша нет дела никому, кроме меня.

Бедный ребенок, угораздило же его родиться в этой ненормальной семье. Арина любит сына, конечно. Но, как-то по-своему. Наверное, себя просто больше. Поэтому маленький Рус окружен вниманием и заботой. Только многочисленных нянек, а не родителей.

— Ты не знаешь, Клим будет… там?

Я снова пожимаю плечами.

— Позвони ему. И узнаешь. Он же твой муж, Арин, не мой.

Та демонстративно вздохнула в ответ.

— Он не берет трубку с моего номера… Я Руса пойду тогда собирать…

— Куда? — я нахмурился.

— Ну как, куда… — девушка растерянно бросила взгляд мне за плечо.

— Ты на похороны собралась двухгодовалого ребенка тащить?

— Ну… да.

— Арина, что ему делать там?

— Но это же его прадед…

— Арина, во-первых, они не виделись даже ни разу. А во-вторых, мальчик все равно сейчас ничего не поймет. А смотреть на скорбные лица дедовых подружек ему ни к чему. Ребенок ведь чувствует настроение.

— Это не моя вина, что они так и не познакомились, — буркнула Арина в ответ. — Я много раз Климу предлагала к деду правнука отвезти…

Да, да. Я все знаю. Клим, ответно оскорбившись на деда, не захотел удостоить старика такой чести… Я сжимаю кулаки, пытаясь унять злость, растущую изнутри. Что за люди вообще в этой семье? Если бы у меня был сын или дочь, я бы плюнул на любую обиду и познакомил бы дедушку с ним или с ней, как бы тот не противился…

— Но я даже няню отпустила сегодня, — растерянно продолжала Арина.

— Значит, останешься дома, — безапелляционно заявил я, накидывая пальто.

— Марк! — взвизгнула девушка.

— Голос на меня не повышай, — сухо осадил девушку, — я тебе не муж.

Раздосадовано поджала губы в ответ.

Ей-богу, терплю ее в своем радиусе все эти годы только ради племянника. После того случая, как Арина, чуть ли не оседлать меня готова была, отношение к ней изменилось.

Я даже собирался с отцом поговорить, чтобы он пересмотрел свое решение по поводу их с Климом свадьбы. Вот только Аринка вовремя подсуетилась, поняв, что запахло паленым, и залетела.

Свадьба все-таки состоялась. Но первую беременность она выкинула. Как и вторую. И третью.

Вновь зачать и выносить получилось только спустя пару лет. А как только родился маленький Рус – Клим подал на развод, потому что застал жену с одним из охранников на их супружеском ложе.

От сына он не отказывается. Мысль о том, что Рус может быть не родным – не возникла. Они с Климом одно лицо. Даже тест ДНК проводить не потребовалось. Брат готов всячески ему помогать и участвовать в воспитании. А вот Арина у него уже в печёнках сидит.

Из-за этого гребенного развода мы и оказались в ссылке. Отец, естественно, был против расторжения брака, и решил Клима наказать таким образом.

Я сохранял нейтралитет, не высказывая своего мнения напрямую. Но, отец понял и без того, когда я вместе с Климом уехал.

А вот Арина со статусом разведёнки не пожелала мириться и даже в ссылку вслед за мужем приехала.

Клим прячется от нее по гостиничным номерам, как последний мудак. Хотя отчасти я его понимаю. Арину под боком даже мое терпение не способно долго выдерживать.

Однако, совесть все равно не позволила поселить мать с ребенком в гостиничном номере.

Так что даже в этом мне пришлось брату на подмену прийти, и гостеприимно предоставить часть отцовского дома, где я остановился сейчас.

«Можешь заодно и супружеский долг выполнить» — пошутил Клим однажды, даже не представляя, что его жена была б совершенно не против. Слава Богу, что после того случая, она больше не позволяла себе что-то подобное. Видит Бог, отобрал бы ребенка, а ее вышвырнул бы, несмотря на дела с их семей.

— Скажи, чтоб позвонил, если увидишь его?

— Если? — переспрашиваю с сарказмом. — Думаешь внук на похороны деда не соизволит явиться? Даже мой отец будет. Только что сообщил, что уже подъезжают, — кинул я напоследок, выходя из дома.

День будет тяжелым.