Глава 26.

Даша.

— Марк… — я медленно выдохнула, смаргивая морок. За те секунды, что мы смотрели друг другу в глаза – целая вечность прошла.

На ноги поднялась и ощутила слабость в коленях. Зачем-то сжала в кулак край белого больничного халата, надетого прямо на шикарное платье, которое теперь помялось и местами испачкалось.

Дворецкий дышал глубоко. Полной грудью, которая раздувалась под тканью темного тонкого свитера. Синие глаза полыхали волнением. Таким неприсущим ему… Таким… трогательным и ошарашивающим.

Мужской взгляд переместился на Ритку. Дочка сидела на кроватке притихши. Хлопая пушистыми ресницами, глядела на Марка.

Я сделала шаг в его сторону. Нервно заломила дрожащие пальцы.

Но в тот же миг Марк на шаг отступил. Отрицательно покачал головой и посмотрел на меня с таким глубоким укором в глазах…

У меня с этим взглядом будто кусок души вырвали на живую…

Открыла рот, намереваясь было еще что-то сказать. Но не смогла. Не смогла ни слова из себя выдавить, ощущая как виновата перед этим мужчиной.

— Мак… — пропищала Ритка тонюсеньким голоском.

Тот вернул ей свой взгляд и смягчился. Улыбнуться даже слегка попытался, ободряя ребенка. Держась из последних сил, подмигнул. А потом, не глядя больше не на меня, не на Ритку, развернулся и пошел прочь…

Что-то внутри меня больно треснуло. Начало ныть и реветь. Чувство стыда глушило рассудок.

— Мак… ласстлоился, что я его дочка…?

Я растерянно посмотрела на дочь. Пухлые губки подрагивали, а глаза наполнились обидой и непониманием.

Подбежала. Обняла. Приласкала. Обхватила щечки руками и заглянула в глаза:

— Ты самая лучшая девочка на всем свете, запомни. И все мечтают о такой дочке как ты! Никто бы не смог расстроиться из-за этого. Марк просто… Ему надо переварить, понимаешь?

Ритка ничего не ответила. Выжидающе посмотрела на дверь. Но я знала, что Марк сейчас не вернется. И вовсе была не уверена в том, что вернется вообще…

— Ритуля, милая, я не хочу тебя оставлять, но…

— Вам надо поговолить…? — перебила дочка меня.

Я кивнула решительно.

— Иди! — строго прикрикнула Ритка. — Быстлее! А то он уйдет!

Наспех поцеловала мою умницу в макушку и побежала следом за Марком.

Черт бы побрал его длинные миллиардерские ноги! Шаг настолько широк, что требуется десять моих!

Словно фурия неслась по длинным коридорам больницы, сбежала по лестнице на первый этаж, мельком увидев его напряженную спину в дверях.

И уже открыла рот, чтобы окликнуть, как путь мне преградила Арина.

— Стой! Даша! Стой! — в отчаянии крикнула девушка.

Я, запыхавшись, бросила взгляд на силуэт Дворецкого сквозь стеклянные больничные двери. Видела, как он вызывает такси с телефона. Сжала челюсть и мысленно выругалась.

— Арина, потом. Всё потом. — Процедила, даже не глядя на девушку.

— Нет! — она ухватила меня за запястье, как только я сделала еще шаг вперед. — Нет! Сейчас! Я прошу тебя!

Такси подъехало быстро. Марк исчез в салоне авто.

Прикрыла глаза.

Машина отъехала, а я так в пустоту и смотрела, пока настойчивость Арины не вернула меня обратно в реальность:

— Даша, не говори ему ничего. Я прошу тебя. Я тебя умоляю, — горячо зашептала девушка, старательно ловя контакт моих глаз.

— Не говорить о том, что ты представилась его невестой четыре года назад?!

Конечно, я злилась. Она, наверное, и понятия не имеет, что тогда натворила.

Девушка виновато опустила глаза, все поглаживая спящего на ее груди сынишку по шапочке.

— Это ведь все было неправдой, да? Ты его невестой никогда не была? Ты тогда мне фотографию Клима показывала?

— Да… — ее голос сдавлен виной и стыдом. И впервые в жизни я поймала себя на отчетливой мысли, что хочу кого-то ударить. Смягчающим обстоятельством был лишь ни в чем неповинный малыш на руках своей матери. — Ты должна понять меня… Я тогда… — продолжала Арина.

— Я ничего тебе не должна!

— Даша…! — она вскинула взгляд, полный мольбы. — Я дурой была! Настоящей идиоткой! Думала, что всё это игры! Да мне вообще было плевать, что чувствуют люди вокруг меня! Мой отец навязал мне «выгодный» брак к Климом, когда я еще в школе училась! Я злилась на весь белый свет! Потому что… Потому что была влюблена в его брата…

В уголках ее глаз собрались блестящие слезы.

Я медленно выдохнула, справляясь со злостью.

Арина нервно облизала дрожащие губы и продолжила тихо:

— Я не думала… — затрясла головой, — я не думала, что все так обернется. Марк, он же… Такой правильный. Принципиальный. Да он в то же утро к тебе ведь поехал! Я думала, что выясните все это! Помиритесь, если уж между вами и правда что-то серьезное! Кто ж знал тогда, что ты уедешь… И вы… И вы…

— И мы не увидимся еще четыре чертовых года.

Арина блуждала взглядом по сторонам. На меня уже не смотрела. Наверное, было совестно слишком.

— Я забеременела от него. И любила. Любила его все эти годы. И все эти годы думала, что он женат на другой.

— Даша… Я виновата… Но… это же Марк! Я тогда будто с ума сошла! Только и думала, что о нем! А он… Он…

Я рассерженно отвернулась. Слушать о чувствах другой, адресованных Марку, непросто. Но еще сложнее признать – я, черт побери, прекрасно понимаю Арину. В Дворецкого не так уж сложно влюбиться. Проверено. Дважды.

— Как я должна теперь объяснить ему, что скрывала дочь все эти годы? — блекло спросила, все пытаясь вложить в голос прежнюю злость, но получалось, увы, слишком ровно и безразлично.

— Он… — Арина вдохнула поглубже. — Сейчас он единственный, кто помогает нам с сыном… Я не могу… Я не могу лишиться его… Он… Он не простит.

Девушка посмотрела на меня с мольбой в побитом судьбой, темном взгляде.

Да черт вас всех побери…

— А как же Клим?

— Клим, — с горечью усмехнулась Арина. — Клим был бы рад, если бы я исчезла с этого света. Он рад общаться с сыном, но меня даже видеть не может. Поэтому и с ребенком почти не общается. Я пытаюсь наладить контакт… Вот сюда приехала следом за ним… Отец давит. По нему наш развод сильно ударил. Но… пока не получается ничего. А Марк… Ты не подумай, пожалуйста! Между нами нет ничего! Абсолютно! Я просто… Марк мне помогает. Чтобы мы в отеле не жили, пустил в дом к себе.

Малыш на ее руках закряхтел, начиная ворочаться.

Арина, не выдержав напряжения, села на железное сиденье возле стены и закрыла ладошкой лицо.

— Климу на нас наплевать! — выдавила, чуть всхлипывая. Я села рядом. Поджала губы, смотря на стенания. — Не понимаю, зачем я приехала! Не понимаю, что я делаю здесь! Не выйдет у нас ничего! Я ему написала, что сын заболел, простудился, кашлял всю ночь, я глаз не сомкнула, а он… даже не ответил на сообщение. Даша, — девушка подняла взгляд на меня и схватила ладонь. Сжала в своей. — Даша, если ты сейчас Марку расскажешь, как я поступила тогда… Мы с сыном совершенно одни останемся. Понимаешь?

Понимаю ли я? О, да. Я понимаю. Я понимаю это лучше, чем кто бы то ни был.

Что такое быть одной с малюткой на руках, я знаю не понаслышке.

Марк.

Доезжаю до машины, оставленной у кафе, на такси. Сую водителю купюру не глядя. Шарахаю дверью на выходе. Открываю свою и сажусь, упирая в руль руки.

Мозг просто плавится.

Дышу часто и глубоко, но это не помогает.

Достаю телефон. Набираю своего брата:

— Ну-у…? — сонно тянет Клим в трубку.

— Обед уже, — строго давлю. Обычный с ним тон. Я привык, быть для брата в роли отца. Но эта роль меня вовсе не радует.

— Ой, Марк, не начинай. Ты мне вместо жены мозг клюешь чайной ложкой, — вторит тот недовольно.

— Через полчаса будь у меня, — перебиваю, не имея никакого желания выслушивать эти стенания.

— Где у тебя? В Центре?

— Дома.

— Марк, я не поеду туда! Сказал же уже! Аринку видеть нет никакого желания!

— Клим. Будь у меня, я сказал.

Брат понимает, что не шучу. Соглашается, перестав пререкаться.

И уже через двадцать минут мы практически одновременно паруемся возле старого отцовского дома.

Хмуро кошусь на него, пока идем внутрь. Клим чует мое настроение, поэтому притихает.

Не разуваясь, садимся за кухонный стол. Сцепляю руки в замок перед собой.

— Да что случилось-то хоть?! — не выдерживает нервного напряжения.

— Твоя жена. У меня случилась твоя жена.

Моргает. Тихо. Непонимающе.

— Что она натворила?

— Нет. Не она. Вы. Вы вдвоем. Вы вдвоем ломаете жизнь вашему ребенку, ты это вообще понимаешь?

Клим подрывается на ноги. Но я шарахаю ладонью по столешнице. Звук разлетается эхом по пустынному дому.

— Сядь! — тихо приказываю.

Садится, но демонстративно - воинственно складывает руки под грудью.

— Не становись нашим отцом, Марк! Не будь так сильно на него похожим! Мы сами с ней разберемся когда-нибудь! Сейчас просто не время! Не надо в наши с ней дела лезть!

— Я уже влез! Уже! Твоя жена живет у меня! И ты знаешь об этом прекрасно! Шарахаешься от нее по гостиницам, как баба, ей-богу! Клим! Мне плевать что ты чувствуешь к ней! Но у тебя есть ребенок! Ты несешь ответственность за него! Пора повзрослеть!

Брат, насупившись, отворачивается к окну. Знаю, он терпеть не может, когда ему морали читают. Хватает отца. И я стараюсь делать это как можно реже. Но, ситуация обострилась настолько, что молчать уже просто нельзя.

— Я как вижу ее, — цедит он озлобленно, — так сразу перед глазами картина встает, как она на том мужике, охраннике своем, прыгала.

Челюсть сжимаю и смотрю на брата в упор.

— Я понимаю тебя. Но и ты, Клим, ангелом никогда не был.

— Серьезно?! Ты на ее стороне?!

— Я на стороне вашего сына! И больше ни на чьей! Он не виноват, что оба его родителя не могут уже несколько лет разобраться со своим отношением друг к другу! — Клим тяжко вздыхает. — Плыть по течению больше нельзя. Нужно что-то решать. Одна она не справляется. Ей нужна помощь. Отец давит. Требует, чтобы она вернулась к тебе. И если ты мысли такой не допускаешь, поезжай в Москву, и сам с ним поговори. Хватит, не ребенок уже. Само собой все не наладится, Клим. Пора что-то делать.

Парень берет в руки салфетку и начинает комкать ее. Отбивает дробь пальцами по столу.

За окном паркуется такси. Поворачиваем головы синхронно.

Арина вернулась. Выходит из тачки, обхватывая руками переноску с ребенком.

— Мне надо уехать. — Сообщаю я брату. — Поговорите. И не дай Бог, кто-то из вас ступит за порог этого дома, пока вы не решите, что делать дальше. Либо окончательно уже разбегайтесь, но ты, Клим, должен понять, что с жену бросить можно. Ребенка - нет. С ребенком не разведешься.

Выхожу, и уже у самой двери оборачиваюсь:

— У меня Арина жить больше не сможет. Она останется здесь только, если ты останешься тоже.

Клим кивает, давая понять, что услышал меня.

На крыльце ловлю девушку. Та прячет взгляд точно так же, как делала это сегодня в больничной столовой.

Останавливаю ее, хватая под локоть.

— Там Клим в доме, — сообщаю негромко.

Взгляд вспыхивает надеждой.

— Правда…? Он приехал… ко мне?

— Поговорить, — посылаю ей легкий кивок головы. — Вы должны все решить.

Нервно облизывает губы. И снова прячет глаза.

— Это ты настоял? Да? Как обычно… Но, все равно... Спасибо…

— Настоял, — подтверждаю. — Потому что не будь ты матерью моего племянника, Арин, и духу твоего уже не было бы в этом доме и городе.

Испуганно втягивает голову в плечи. Держу за локоть. Не отпускаю.

— Посмотри на меня, — говорю ровно, спокойно.

А внутри все кипит.

Поднимает увлажнившиеся глаза.

— Ты знаешь почему Даша уехала тогда? Четыре года назад? Ты что-то знала, да? Ты сказала ей что-то? Почему мне сказала про парня?

Тяжело сглатывает.

Вижу, боится.

Но мне нужно знать правду. Детали пазла никак не складываются в голове до их пор. Понимаю, что не знаю всего. Что-то от моих глаз ускользает. Почти уверен, что Арине есть что мне сказать…

Я прищуриваюсь.

— Говори, Арин.

Очень медленно, неуверенно кивает в ответ.

Втягиваю холодный уличный воздух ноздрями и почти поскрипываю зубами.

— Я в то утро к Климу приехала… — шепчет севшим от страха голосом. — В ту квартиру… Ну, помнишь? А она, Даша..., она выходила как раз…

Неосознанно сжимаю пальцы на ее локте сильнее.

— Что. Ты. Ей. Сказала?

— Сказала… Сказала…, что ты…

Продолжаю сверлить ее взглядом.

— Марк, прости… Сказала…, что ты мой жених… — заканчивает свое откровение резким протяжным всхлипом.

Размыкаю пальцы и с силой отбрасываю от себя хрупкое девичье тело.

Тут же отскакивает на безопасное расстояние. Смотрит как мышь на кота, перепугано.

— Марк, я… Я…

Внутри все клокочет. Голова горит от ужасающих мыслей.

Дашка. Бедная моя Дашка. Что ей пришлось тогда пережить?!

Стоит нечеловеческих усилий сейчас удержать равновесие и вообще не двинуться с места. А заодно и не двинуть Арине. Целенаправленно перевожу взгляд на племянника.

Спокойно.

Спокойно.

Она мать. Мать твоего племянника.

Чертова девка!

Выталкиваю свое тело вперед резким рывком, по-звериному окатывая девушку взглядом.

— МАРК! — взвизгивает она и обхватывает ребенка сильнее.

Дышу тяжело. Глубоко. Внутренности распирает от ярости.

Но я не позволяю себе слететь с тормозов окончательно.

Взглядом указываю на дверь.

— С Климом поговори, — цежу я сквозь зубы. Разворачиваюсь, и быстро иду к машине.

В голове наконец проясняется. Картина складывается в одну. Дашка не бросала меня. И не патологическая лгунья она, как я сначала подумал, услышав, в чем она своей дочери признается.

Наша разлука - цена чужих ошибок из прошлого…

А Ритка... действительно от меня.

Ритка. Действительно. От. Меня.

— Дочь... — проговариваю, пробуя на вкус это слово. Сижу в тачке, уперев в руль ладони и смотрю прямо перед собой. — У тебя есть дочь, Марк Дворецкий.