Глава 29.

Даша.

— Ну-у-у…? — Галка садится прямо на стол в моей бывшей коморке для швабр.

Пока я прогуливала работу, весь мусор отсюда убрали, стены покрасили и завезли новую мебель. Теперь это маленький, но полноценный кабинет. А на двери красуется глянцевая табличка «Зуева Д.И. Балетмейстер – репетитор».

Делаю вид, что усердно изучаю свое расписание. На Галку внимание стараюсь не обращать. Но подруга настырна, и мой игнор игнорирует тоже.

— Го-во-ри, — настойчиво произносит, вырывая бумаги прямо из рук.

— Эй!

— Потом разберешься со своими бумажками! Первый день на работу явилась! Весь город гудит о тебе и Дворецком, а ты молчишь как партизан!

Опускаю глаза и не могу ни улыбнуться. Перед глазами проносятся картинки нашей с ним сегодняшней ночи. Густо краснею…

— Гал, не хочу это обсуждать… — я просто смущаюсь, и, раз о нас с ним и так уже знают, то, что еще нужно рассказывать?

— Как это не хочешь?! — всплескивает руками. — Как это не хочешь?! Значит, Марика была все же права?!

— В чем? — я хмурюсь немного, вопросительно глядя на подругу.

Галка поднимается со стола и отходит к двери.

— В том, что ты зазналась, дорогая, — обиженно фыркает. — А я ее еще убеждала, что такое точно не про тебя.

— Галя, что ты такое несешь?! — я поднимаюсь из-за стола и упираю ладошки в него. — Да. Мы с Марком вместе, но там все гораздо сложнее, чем может на первый взгляд показаться. Я просто пока не готова с кем-то этим делиться!

Галка показательно закатывает глаза, хватаясь за ручку двери.

— Знаешь, Даша, я думала, что мы подруги. Но, раз уж ты даже мне не удосужилась об этом всем рассказать… А еще на Маришу наговаривала, — подруга обличительно прищуривает свой взгляд, — мол, посмотри, Гала, она действует у нас за спиной, ради директорского места под Дворецкого готова стелиться… А сама-то ты чем лучше тогда?! И от Марики я правда могла ждать такого! Но от тебя-я-я… — качает головой с укоризной.

А я хлопаю глазами растерянно.

— Гала… — очень обидно все это слушать. — Ты сейчас не права… — смаргиваю, чтоб не расплакаться. — Место директора здесь ни при чем! Да я и не хотела его никогда! Ты же знаешь, мне по душе мои девочки с танцами!

— Да-а-а, — тянет подруга с иронией, — рассказывай теперь.

Сжимаю челюсть.

— Знаешь, что?! — вскипаю я окончательно. — Где Марика?! Я сама с ней поговорю! Хватит этих концертов! Сколько можно сплетни за моей спиной распускать?!

Прекрасно понимаю, что Галка просто развесила уши и позволила внушить себе, что я нечестно играю. Вот только я вообще в этой гонке участвовать не собиралась, а на главный приз и подавно не претендую.

Но, на мои вопросы Галка лишь давит с сарказмом:

— А то, ты не знаешь, где Марика?! — тянет она ядовито.

— Что? Нет… Я не знаю… — Откуда?! Меня столько времени не было в центре!

— Написала заявление! Пару дней уже как! Как только ее племянник вернулся однажды из детского сада и заявил, что у Риты Зуевой теперь новый папа! И зовут его Марком Дворецким! Она ведь не дура, сразу поняла, что к чему! Раз уж у нас в центре все решается через постель, то и мне стоит подумать, нужно ли здесь оставаться!

— Ах вот как… — я складываю руки в районе груди и отворачиваюсь к маленькому окошку. А Галка все стоит, не уходит. Ждет, что я скажу.

— Да, Галь, Дворецкий действительно представился Риткиным папой в детском саду, — говорю я спокойно.  — Вот только в тот момент между нами еще не было ничего.

— Еще скажи, что и сейчас нет!

— А сейчас есть! — оборачиваюсь я резко и сверлю девушку взглядом. — Сейчас у нас отношения. Только вот начались они еще до того, как он в центре у нас появился! И даже до того, как я сюда работать пришла! Начались они за девять месяцев до рождения Ритки!

Галка бледнеет, и рот открывает от удивления.

— Т-так… он, что ли правда…?

— Правда! Марк Дворецкий отец моей Риты! Но он об этом не знал! Так что, прости уж, что не оправдала твоих ожиданий! Но место директора, это последнее, ради чего я бы стала заводить интрижку с новым начальником!

— Ой, Да-а-аш… — подруга хлопает глазами и почти что немеет.

Положа руку на сердце – я могу точно сказать, что Галка справилась бы с руководством центра гораздо лучше, чем я. Управленческий дар зашит у нее в генах, вообще-то. Не зря же мать – главный врач в поликлинике.

И я точно знаю, что ни за что не стала бы занимать Галкино место. Так что обвинения с ее стороны звучат обидней вдвойне.

— Слушай, ну я же не знала… — отмирает подруга, а я сажусь обратно за стол и снова утыкаюсь в бумаги.

— Гал, мне надо работать, — говорю ровно, спокойно, стараясь спрятать обиду.

Девушка решает не настаивать на дальнейших подробностях и тихо ретируется, бесшумно прикрыв дверь за собой.

А я сижу в тишине пару минут, пока телефонная трель не заставляет вздрогнуть всем телом.

Сначала хочется глаза протереть, когда вижу на экране мобильника номер Галкиной мамы.

А потом сердце начинает стучать учащённо. Может быть, с Риткой что-то случилось? Хотя, почему тогда звонит не ее лечащий врач?

— Татьяна Федоровна? — с опаской произношу, принимая звонок.

— Дашенька, здравствуй, — начинает щебетать женщина, но я все равно слышу нервные нотки в ее тоне голоса.

— С Ритой все хорошо…? — перебиваю в ту же секунду.

— Да, да, не беспокойся… Мы ее хотели сегодня вечером выписать, но, если что – можешь и сейчас забирать. Ничего страшного.

Я киваю, совсем забывая, что собеседница меня не видит в данный момент.

— Только я тебя попрошу ко мне зайти, когда в больницу приедешь, ладно…? — осторожно произносит Галкина мама.

— А что… что-то случилось?

Женщина мнется пару секунд.

— Дашенька, мы тут кое-что выяснили… И это очень серьёзно. Очень. Но, давай не по телефону, хорошо? Жду.

На этих словах она вешает трубку, оставляя меня растерянно смотреть на экран телефона.

В глубине души зарождаются тревожные нотки, и я пока даже не понимаю еще с чем они связаны. Знаю одно, по пустякам главврач поликлиники звонить бы не стала…

***

Конечно же, я понеслась в больницу, как угорелая уже через минуту после того, как повесила трубку.

А как только зашла в кабинет главврача и увидела ее встревоженное выражение на лице, внутри будто что-то оборвалось.

— Дашенька, проходи, проходи, — любезно защебетала Татьяна Федоровна. — Чайку́, может быть?

Я поспешила присесть, оглядывая большой кабинет.

— Давайте сразу же к делу, пожалуйста, — слегка запыхавшись, отозвалась. — Вы меня испугали, если уж честно… О чем Вы хотели поговорить?

Женщина опустила голову и сцепила руки в замок. Напряжение ощущалось в каждом ее телодвижении. А когда она вновь подняла на меня взгляд и заговорила… Я ощутила, как мир рушится под ногами…

— Даша, мы тот ингалятор, что девочке твоей не помог, в нашу лабораторию отправили. В общем, это оказалась пустышка. Подделка. Потому и эффекта не было.

Я кивала, кивала, кивала, выслушивая ее. Все никак понять не могла, к чему клонит.

— Наверное… Наверное, такое бывает…? — всматриваясь во встревоженный взгляд главврача, предположила.

— Нет, не бывает. Вернее, не должно быть. От этого ведь жизни зависят. Все медикаменты строгую сертификацию проходят. Что случилось бы, не успей скорая к твоей дочери?

Сглатываю тяжёлый ком в горле, боясь представлять подобную ситуацию. Зачем она говорит мне такое?

— Но… Я купила в аптеке его. В нашей. Рядом с домом. Я всегда там покупаю лекарства… — подумав, что меня в чем-то пытаются обвинить, начала нелепо оправдываться.

— Да, да, Дашенька, я знаю. В нашем городе поставщиком почти всех аптек является «Фармстандарт»…

— Фармацевтический завод…?

— Артура Дворецкого. Да. — Перебила меня женщина, не успев и дослушать. — Именно он официальный дистрибьютор всех государственных аптек и бо́льшей части коммерческих. Мы и подумать не могли, что он…

— Вы что, считаете, что они выпускают подделки? — я округляю глаза. В груди что-то спирает и дышать становится тяжело.

— Дашенька, я уже не знаю, что думать! — переходит женщина на повышенный тон. — Он ведь меценат нашей больницы уже столько лет! Он и нам огромное количество лекарств поставляет!  Но все наши мы уже проверили. Всё оригинальное. А вот в том ингаляторе…

Я подскакиваю на ноги и начинаю бессознательно метаться по кабинету.

— Ну, нет. Подождите… Может быть..., это случайность? Может быть, это просто неудачное стечение обстоятельств, и я купила именно тот экземпляр, что поставлялся из-за границы, например? Может быть, они завезли какую-то поддельную партию в наши аптеки?

— Дашенька, сядь, пожалуйста. — Просит главврач и я подчиняюсь. — Мы не могли спустить это на тормозах. И тебе я сейчас все это рассказываю, потому что ведь ты для меня и для Галочки моей не чужая. А вчера я тебя видела… — женщина тянется ладонью ко мне и успокаивающе накрывает руку своей.

— Видели меня с Марком Дворецким? — уточняю несмело. Ничего удивительно, мы лобызались в коридорах больницы прямо у всех на глазах.

Татьяна Федоровна вздыхает.

— Это ведь он сейчас занимается заводом отца?

— Он… Он бы не стал! — заверяю я пылко. — Да как Вы…?! Марк, он… Он ни за что! Татьяна Федоровна! Зачем ему это?!

— Известно зачем… — с грустной усмешкой женщина подергивает плечом. — Представь себе, какую прибыль можно срубить одним днем, если вместо качественного сырья в медикаментах использовать дешевые наполнители.

— Но… это ведь репутация все компании… — произношу одними губами.

— Дашенька, я не хочу тебя расстраивать. Но мы уже обратились в полицию. Пойми, больница была обязана это сделать. Насколько мне известно, они уже произвели закупку… И все подтвердилась. Поставки подделок идут с их завода.

Я качаю головой, не в силах поверить.

— Даша, я сказала тебе, чтобы ты готова была. И имела представление. Я ведь и маму твою хорошо знаю. Мне будет больно, если этот столичный ворюга вскружит тебе сейчас голову. Просто знай, с кем имеешь дело, и будь начеку, хорошо?

Я растираю глаза дрожащими пальцами. В голове суматошно носятся мысли. Верить не хочется. Слова главврача достигают моих ушей будто через толщу воды.

— Я… я не верю…, — повторяю я снова и снова. — Рита, она… Татьяна Федоровна! Рита дочка его! Разве он смог бы…, если бы знал…?

Женщина впадает в ступор, но лишь на минуту.

— А он знал, что девочка болеет вообще? — уточняет она аккуратно. И поняв все по моему взгляду, кивает. — То-то же… — вздыхает устало. — Дашенька, твою Риту успели спасти. А другого ребенка сегодняшней ночью – нет.

Все внутри холодеет. Покрывается большой коркой льда.

— Из-за этого... умер ребенок?

— Да, — кивает главврач. — Мальчишка. Пять лет. Ингалятор не смог купировать приступ. Скорая не успела.

Перед глазами плывет и кабинет, и образ женщины, что пытается быть доброй ко мне.

Я отрешенно смотрю на нее еще пару секунд, а потом поднимаюсь на ноги и бреду прочь.

Что-то тяжелое, страшное, отвратительно темное поселяется за грудиной, и мне кажется, что теперь оно там навечно. Что я никогда не избавлюсь от этого щемящего чувства тревоги.

Пока плетусь по длинным коридорам больницы, рассудок терзают вопросы.

Не верить Галкиной маме повода нет. Зачем ей лгать о таком? Тем более, что дело приняло оборот с участием органов правопорядка…

И мне не хочется допускать сомнения в свою голову. Но они уже там. Поселяются против воли. Действительно ли Марк к этому кошмару причастен?