Глава 35.

Даша.

Две недели спустя.

–– Дарья? –– я открываю дверь и вижу женщину среднего возраста. Она стоит на пороге особняка и смотрит на меня с любопытством.

–– Да... А Вы...?

–– Меня зовут Светлана. И я... Я в каком-то роде... хорошая знакомая дедушки Марка Артуровича.

Окончательно теряюсь, продолжая разглядывать женщину. Ничего особенного в ней нет. Обычная внешность, возраст соответствует примерному возрасту моей матери. Чуть поседевшие волосы на висках, морщинки в уголках губ и добрые светлые глаза.

Я пропустила женщину в дом, и проводила ее в гостиную. Сделала для нас чай, украдкой глядя на время. Марк и Ритка ушли в детский парк с Ариной и Климом. После смерти отца они все стараются как можно больше времени проводить вместе, и не терять то немногое, что осталось от их семьи.

Обычно я стараюсь сопровождать Марка везде, и не оставлять его со своими переживаниями наедине. Но сегодня с утра жутко раскалывалась голова, поэтому пересилить себя не представлялось возможным.

–– Так Вы знакомая Давида Натановича, я правильно понимаю? –– гляжу как женщина неловко ерзает на краешке дивана и смущенно опускает взгляд в пол. Берет в руки чашечку, делая маленький глоточек.

–– Да, –– наконец отзывается, мягко мне улыбаясь.

–– Я... Тогда... примите мои соболезнования, –– бормочу я растеряно. –– К сожалению его сын, Артур, тоже ушел из жизни недавно. У него был сердечный приступ.

Женщина кивнула, давая понять, что знает об этом.

–– Вы хотели бы Марка увидеть? Боюсь они вернуться только вечером.

–– Нет, Даша. –– Оборвала меня женщина. –– Я пришла к Вам.

Она достала из сумочки конверт и протянула. Я неуверенно взглянула на его толстое содержание.

–– Что это?

–– Доказательства, –– спокойно ответила женщина.

–– Доказательства чего, простите?

–– Доказательства того, что Артур Дворецкий несколько лет подпольно производил поддельные лекарства, используя для них дешевое, некачественное сырье.

–– Нет, –– отчеканила я в ответ холодно, бросая конверт на кофейный столик, разделяющий нас. –– Послушайте, Светлана. Я прекрасно знаю, что в нашем родном городе все до единого уверены в виновности Артура Дворецкого в той трагедии. Многие считают, что и Марк к этому тоже причастен. Но я в это не верю! Артура уже нет, и он не сможет защитить свое честное имя. А с Вашей стороны очень низко было представляться знакомой Давида Натановича, чтобы прийти сюда!

От возмущения я даже подскочила с дивана и начала метаться по комнате. Женщина спокойно за мной наблюдала.

–– Я действительно его хорошая знакомая, –– уравновешенно произнесла. –– Мы дружили. И я была рядом, когда Давид покинул этот мир. Я была с ним рядом в ту ночь. Он не был один. И он рассказал мне о Вас. И о своей правнучке, Рите. Он рассказал, как был счастлив, что успел познакомиться с ней.

Я затаила дыхание и медленно повернулась. Посмотрела женщине прямо в глаза. Та глядела на меня открыто, почти не моргая.

–– Вы... –– стало жарко. Я начала задыхаться. Она не могла, она просто не могла об этом узнать, потому что я никому не рассказывала! –– Вы не врете, –– выдохнула я обреченно.

–– Да. Давид знал о делах своего сына очень давно. И эти доказательства тоже были у него уже несколько лет.

–– Тогда почему он не пошел с ними в полицию?! Почему он не попытался остановить это все?! –– мне все еще плохо верилось в происходящее. –– И, Вы же должны знать, что заместитель Артура Давыдовича признался во всем. Он рассказал, что все провернул в одиночку! Он находится в тюрьме сейчас! Наверное, не просто так?!

–– Вы правы, –– все так же мягко вторила женщина. –– Я полагаю, что этот мужчина просто взял вину на себя за солидное вознаграждение, которое сможет покрыть несколько потерянных лет, проведенных за решеткой.

Мысли в голове путались. Я прикрыла глаза на секунду. Господи, что будет с Марком, когда он узнает?

–– Так почему... –– прошептала я еле слышно. –– Почему Давид Натанович не понес это в полицию? –– с немым отвращением кивнула на пухлый конверт. Там, вероятнее всего какие-то документы, которые напрямую указывают на виновность Артура Дворецкого. Думаю, иначе Светлана не стала бы так смело называть их доказательствами.

–– Потому что он его сын, –– с легким удивлением ответила женщина.

–– Они почти не общались...

–– Да, знаю, –– закивала она. –– Однако, это не отменяет того, что Давид продолжал любить своего сына несмотря ни на что. Родительская любовь иногда не поддается никаким общественным нормам. Давид до последнего надеялся, что Артур одумается и прекратит делать то, что он делал. Но это было слишком прибыльно, а Артур Давыдович был слишком алчным человеком, чтобы остановиться.

Я вздохнула, все еще скашивая глаза на конверт.

–– Что-то не сходится. Вы сказали, что поддельные лекарства производились уже несколько лет. В таком случае все вскрылось бы гораздо раньше. Как только в больнице выявили первые случаи, сразу обратились в полицию.

–– Да, –– подтвердила мои слова женщина. –– Это было просто ошибкой, просчетом. Они не гадили там, где ели. В наши аптеки должны были завозиться только качественные поставки. Но «Фармстандарт» поставлял лекарства не только в наш город, но и в сотни других населенных пунктов. И, если в нашем городе, они были монополистами, и любое подозрение сразу привело бы следствие именно к их компании, то в другие города лекарства завозились от фирм - однодневок. Все они имели поддельные сертификаты. Я боюсь даже представить сколько людей пострадало за все эти годы...

–– То есть... –– прошептала я отрешенно, –– то, что лекарства попали и в наши аптеки, лишь неудачное стечение обстоятельств...? Чей-то просчет...? Все это...

–– Да, все это продолжалось бы, не соверши кто-то из них оплошность, и не отправь поддельную партию в собственный город под брендом «Фармстандарта». У Артура Давыдовича было несколько доверенных лиц, помогающих проворачивать всю эту... грязь.

–– Господи, какой ужас... –– я закрыла лицо ладонями, щеки пекло и щипало, глаза увлажнились.

Отец Марка настоящий преступник. Сколько крови на его руках?!

–– Вы... Вы собираетесь идти с этим в полицию...? –– я неохотно приоткрыла глаза и посмотрела на женщину.

–– Я? Нет. Простите, Дарья, но я уже не в том возрасте, чтобы ввязываться в подобные разбирательства. Перед смертью Давид Натанович поручил передать этот конверт Вам. И теперь только Вам решать, что делать с этими доказательствами.

–– Мне? Вы... уверены? –– переспросила, пока мысли не прострелила догадка. –– Господи! Неужели, Давид Натанович думал, что Марк был тоже причастен?

–– Нет, я так не считаю, –– осекла меня женщина. –– Он попросил передать Вам этот конверт не потому, что Вы как-то связаны с его Марком Дворецким. А потому, что Вы дочь Игоря Зуева.

Воздух вокруг меня вдруг стал горячим, почти обжигающим. Во рту пересохло, а все, кроме лица этой женщины, начало расплываться.

–– Что...? О чем Вы говорите?

–– Ваш отец, Даша. Однажды он узнал обо всем. А уже через несколько дней был «случайно» убит. Вы не находите это странным? –– она скептически изогнула тонкую бровь, пристально глядя мне прямо в глаза.

–– Вы хотите сказать... –– я облизала пересохшие губы и вцепилась рукой в подлокотник дивана, –– что моего отца убил Артур Дворецкий?

–– Я лишь передаю то, о чем догадывался Давид Натанович. Конечно, Артур не стал бы делать этого сам. И не оставил никаких улик и доказательств, которые могли бы указать на него. Но за все время существования подпольных махинаций с лекарствами на «Фармстандарт» при странных обстоятельствах погибали сотрудники. Думаю, Артур просто избавлялся от тех, кому удалось что-то узнать.

–– Ясно... –– я медленно выдохнула и взяла трясущимися руками конверт.

–– Мне пора идти, Дарья. Спасибо, что выслушали меня и позволили исполнить последнюю волю Давида Натановича. –– Женщина встала с дивана, разгладила ладонями юбку. Посмотрела на меня с долей сочувствия, и, не дожидаясь, пока я ее провожу, отправилась к выходу.

–– Дарья, –– уже у самой двери на меня обернулась. Я вскинула рассеянный взгляд. –– Вы знаете, я бы поняла, если бы Вы решили никому об этом всем не рассказывать.

Она дернула уголки губ в мягкой улыбке.

–– Как же я могу...? Давид Натанович наверняка рассчитывал, что я смогу это сделать, раз он не смог... –– с грустью ответила, сжимая конверт.

–– Давида Натановича уже нет, Дарья. Так же, как и Артура. И Вашего папы. Этой правдой никого из них не вернуть и не наказать.

–– Но как же... тот мужчина, что сидит сейчас в тюрьме за Артура Дворецкого?

–– Вы действительно думаете, что он бы просто так добровольно сознался? –– усмехнулась Светлана. –– Свобода не дешевая штука. Наверняка Артур не поскупился озвучить цену своей. Уверена, что этот мужчина выйдет из тюрьмы достаточно обеспеченным человеком. И потом, это ведь был его выбор...

Я ничего не смогла ответить на эти здравые аргументы. Лишь с благодарностью кивнула женщине, которая сегодня появилась на пороге нашего дома, перевернув мою жизнь с ног на голову…

***

–– Как провели время? ––  я скованно взглянула на Марка, возящегося с курточкой Ритки. Та что-то лепетала, восторгаясь прогулкой.

–– Все хорошо, родная, –– Марк притянул меня ближе и оставил легкий поцелуй на виске. Прижалась к нему всем своим телом, вдыхая запах. Когда он рядом, я всегда успокаиваюсь. Но, не сегодня...

–– Мамотька! –– вклинилась между нами счастливая Ритка, продолжая облизывать леденец, –– там такие калусели!!! Тебе тозе надо на них плокатиться!

–– Обязательно, милая, –– я улыбнулась дочурке, и помогла Марку с молнией на ее куртке.

–– Как голова? Все еще болит? Может, все таки стоит вызвать врача? Вдруг это что-то серьезное?

–– Вы ипохондрик, Марк Артурович, –– отозвалась я с иронией, –– прекрати так сильно обо мне беспокоиться.

***

Уложив Ритку спать, заглянула в спальню, и обнаружила Марка задумчиво глядящим в распахнутое окно.

Подошла и обвила его грудную клетку руками.

–– Все хорошо? –– уточнила, не зная как начать разговор.

–– Да, –– отмахнулся в своей привычной манере. –– Не бери в голову.

–– Я не могу не брать в голову, когда вижу, как непросто тебе...

Марк накрыл мою ладошку своей огромной рукой.

–– Все хорошо, родная. Просто, ты же знаешь, после того, что случилось с отцом, я места себе не нахожу...

–– Ты винишь себя, да? Думаешь, если бы в тот вечер вы не поссорились, то ничего бы не произошло?

Марк промолчал, но я и так знала ответ. С того самого дня я еще ни разу не видела, чтобы он искренне улыбался и радовался. Эти глаза, наполненные чувством вины, давят и на меня… Все в нашем доме изменилось с тех пор… Казалось, сам воздух стал ощущаться другим, тяжелым, гнетущим, навевающим воспоминания.

–– Марк, –– осторожно произнесла, молясь, чтобы он не обернулся сейчас, потому что говорить, не глядя в глаза гораздо проще и легче. –– Я в тот вечер обещала рассказать тебе о твоем дедушке.

Марк напрягся, я ощутила это всем телом.

–– Мы с Риткой виделись с ним. Перед тем… Перед тем, как он умер. Я сама не знаю, как именно, но он сразу понял, что Ритка – Дворецкая. Сказал, что она копия вашей прабабушки. Так что… они успели познакомиться перед тем, как он…

Немой шок в глазах Марка, который я успела заметить, словами не передать.

Я виновато потупила взгляд, боясь произнести еще что-то.

Он молчал долго. Минуту, а может быть пять…

А потом обнял меня так крепко, что дышать стало тяжело.

–– Спасибо, Дашка, – горячо зашептал.

–– За что? –– я удивленно уставилась на него. Марк улыбнулся.

–– Я очень виноват перед дедом. Я должен был настоять на нашем общении, но сколько я не пытался, он каждый раз прогонял. Обвинял отца в таких вещах, что у меня язык не поворачивается повторить. И все равно я очень переживал, что дед ушел, даже не познакомившись с правнучкой…

Его пылкие, искренние слова заставили мое сердце жалобно сжаться. И на секунду, всего на секунду, я допустила мысль, что могу ничего ему не рассказывать. Что мне не стоит ворошить прошлое, и следует оставить все так, как есть…

Светлана права. Эта правда никому уже не поможет. Лишь разбередит раны горюющего сына, страдающего от безвременной кончины отца.

Но… однажды мы с Марком пообещали друг другу быть честными. Даже если правда выглядит совсем неприглядно, и не сможет что-то исправить.

Марк Дворецкий не виноват в грехах своего родителя. Но он заслуживает знать всю правду о нем.

Я отстранилась. Взглянула своему мужчине в глаза, и обстановка вокруг нас накалилась.

Отступила на шаг, достав из тумбы конверт.

–– Что это? –– Марк непонимающе свел брови на переносице.

–– Сегодня этот конверт мне передала знакомая Давида Натановича, твоего дедушки.

–– Тебе? –– скептически переспросил, не веря в это точно так же, как не верила я.

–– Мне. И в этом конверте очень важные вещи… Марк, я боюсь, что те обвинения твоего отца… Они не беспочвенны…

Я знала, какую боль причиню Марку всей этой правдой сейчас. И знала, как до последнего он хотел видеть в своем монстре – отце, человека.

Но, ничего человечного, там давно уже не было.

***

Я рассказала ему все до последнего слова. Все говорила и говорила, пока мой мужчина отрешенным, не верящим взглядом, изучал содержимое документов в конверте.

Внимательно выслушав все предположения о заводе, смертях сотрудников, моем отце, Марк вскинул взгляд на меня.

Я ожидала всего, чего угодно, кроме такой тихой, беспомощной боли, которую сейчас видела в нем. Мы сидели на кровати так близко, а казалось, что находимся в разных концах планеты…

–– Дашка… –– прохрипел наконец. –– Как же наша семья перед тобой виновата… Как мы виноваты перед сотнями людей…

–– Нет, нет, –– я горячо зашептала, обхватывая его скулы ладонями и заставляя посмотреть на меня. –– Не ваша семья, Марк! Только он! Твой отец! Даже не смей брать ответственность за его дела на себя! Я верю, что ты здесь ни при чем!

Дверь в спальню тихонько открылась и в проеме показалась Риткина голова:

–– Мамотька… –– она перевела взгляд на Марка, –– папотька? А мозно я с вами сегодня посплю…?

Моя милая, проницательная малышка, будто бы чувствовала, как сегодня мы все друг другу нужны.

Марк взглянул на дочь все с той же неутихающей болью. Протянул к Ритке руки. Та с радостью забралась в теплые объятья отца. Я сглотнула ком в горле, вспоминая, как в детстве делала так же.

–– Все будет хорошо, –– прошептала Ритке в макушку, обнимая их обоих и глядя Марку в глаза.

Он на миг прикрыл темные ресницы, соглашаясь со мной.

В тот вечер мы еще долго молчали, каждый думая о своем. Марк пытался отыскать в своем сердце прощения собственного отца.

Я думала, что волею судеб, мы все равно смогли найти дорогу друг к другу.

А Ритка… Ритка, вероятнее всего, мечтала о своей новой детской.

–– Я люблю тебя, –– повернулась я к Марку, не прекращая его обнимать.

–– И я вас люблю, мои девочки, –– глухо прохрипел он в ответ, и посильнее обнял сопящую Ритку. –– Я сделаю все, чтобы в ваших жизнях никогда больше не появлялось таких людей, как мой отец.

Я с теплотой ему улыбнулась, уютно устраиваясь под боком.

–– Ты знаешь, я верю, что все это произошло неслучайно. Чем больше испытаний выпадает влюбленным, тем сильнее их чувства. Так говорил мой отец, –– прошептала, слушая размеренное дыхание дочери. С тех пор как мы сюда переехали, у Ритки не было еще ни одного приступа астмы. Вероятно, ежедневные прогулки по лесной территории влияют столь положительно.

–– Твой отец был прав… –– задумчиво отозвался Марк. –– Кто знает, как сложились бы наши судьбы, не случись всего того, что случилось.

Он заботливо уложил Ритку рядом с собой и накрыл ее одеялом. Приподнялся на постели и посмотрел мне в глаза.

–– Главное, что мы вместе сейчас.

–– Самое главное, –– улыбнулась я ласково и уткнулась носом в шею любимого.