27

Остолбенела, зажимая осколки в руке. Медленно повернулась к Надежде. А потом села прямо на пол.

– К-как…? – растерянно хлопая глазами, переспросила. – Ярослава... мертва?

Женщина только грустно вздохнула в ответ, продолжая очищать пол от устроенного мной беспорядка.

Я наблюдала за этим рассеянно, отстраненно.

Сердце в груди жалобно сжалось.

«Посади сюда свою Ярославу. Ее одевай и корми этими стейками!» – эхом проносились в мыслях собственные слова. А следом взгляд Роберта. Больной и затравленный взгляд. Затопленный скорбью. Тоской.

А ведь этот человек отлично умеет прятать эмоции.

Но сейчас спрятать не смог. Не смог утаить всю ту боль, которую я причинила ядовитыми обвинениями.

Какая же я идиотка… Но откуда мне было знать?! Он же не спешит проводить со мной доверительные беседы и открывать свою душу!

– Он тогда к Алиске целый год не подходил… – продолжала Надежда задумчиво. Я даже не понимала сама с собой она разговаривает или со мной.

– Почему не подходил…?

Женщина пожала плечами.

– Больно, наверное, было. Она ведь его единственное слабое место теперь. Он это понимает. Не за себя переживает. За нее. Случись с девочкой что… Я даже думала, что он ее отправит куда-нибудь… Наймет людей и в какую деревню сошлет. От себя подальше. С ним рядом ведь, как на войне. Всегда под прицелом.

На языке появился вкус горечи, а в носу защипало.

– А потом…? – тихо спросила, так и продолжая сидеть на полу.

– А потом отцовские инстинкты верх взяли. Сам, наверное, понял, что без дочки не сможет. Вся любовь, которую внутри сдерживал, в двойном объеме на Алиску обрушилась. Сидел у ее кроватки ночами напролет. По врачам затаскал. Думает, что не говорит она тоже из-за того похищения. Ой… – женщина боязливо вскинула глаза к потолку, – один бог знает, что малышке довелось тогда пережить.

По моей щеке покатилась слезинка.

До боли жалко несчастную крошку.

– Мы все как-то и выдохнули. Думали, заживем спокойно теперь. А потом, как гром среди ясного неба. Еще одно похищение. Алиса раз в неделю к детскому психологу в клинику ходит. Роберт Альбертович ее всегда сам туда возит. А тут, как то раз, позвонили, сказали, что прием переносится. Времени было мало раздумывать. Ну, одна из нянек и приняла решение самостоятельно. Взяла девочку и, пока хозяина не было дома, отвезла Пуговку в клинику. Хотела, как лучше, конечно. Роберт Альбертович эти приемы никогда не пропускал. Все надеялся, что дочка заговорит. Ну а там уж… – Надежда обреченно махнула рукой. – Стоило только няне с девочкой в больницу зайти, няню убили, а Алиска будто провалилась сквозь землю. Охрана пока за ними вбежала, они в машине обычно ждать оставались. Уж не думали, что в дорогой охраняемой клинике может что-то случиться. Там такая суматоха началась. Всю больницу перерыли. Да что там больницу, весь город, пока ребенка искали…

Я зажала рот ладонью от ужаса.

Даже представить боюсь, что чувствовал Роберт в этот момент.

– Неделю Роберт Альбертович не ел, не спал. Землю рыл носом, – продолжила женщина тихо, утирая увлажнившиеся глаза. Выпрямилась. Скрылась за дверью на миг, а затем появилась с метлой и совком в руках. – Уж не знаю, как там оно все было. Но через неделю ему позвонили. Назначили выкуп. А когда похитители Алиску уже на встречу везли, что-то там произошло у них по дороге…

– Авария… – прошептала я отрешенно.

Перед глазами четкой картинкой пронеслись кадры того хмурого дня. Вот я иду под промозглым декабрьским дождем. Слышу глухой звук удара. Оборачиваюсь, замечая, как машина на всей скорости впечаталсь в столб.

Детский плач, пламя, раскаленные дверцы автомобиля, и до боли перепуганное лицо Пуговки…

– Это ужасно… – заторможенно отозвалась.

– Ужасно… – подтвердила Надежда. – Я и подумать боюсь, что бы с Робертом Альбертовичем было, если бы с дочкой что-то… Что уж там точно случилось, и почему он тебя подозревал, я не знаю. Но вы ведь с ним и раньше были знакомы? – кинула она на меня взгляд через плечо.

Кивнула.

– Были. Мы были… – закусила губу. – В общем, у меня дочь от Роберта есть. Я вам говорила уже. Она в больнице сейчас.

Женщина схватилась за сердце, ошарашенно округляя глаза. Попятилась и села на стул.

– Дочь?! От Роберта Альбертовича?!

Я с горечью усмехнулась. Значит, не весь наш разговор был подслушан?

– Да. Он не знал. Я не рассказала ему. И мы не виделись много лет, так что…

Я медленно встала с пола, пока Надежда приходила в себя.

Позволила себе наконец мысленно задаться вопросом, который терзал меня уже долгое время.

Разве такие совпадения возможны вообще?

Я еще могу допустить, что сама судьба распорядилась, чтобы я и полыхающая машина пересеклись на этой огромной планете в одной точке в тот же момент.

Но вот, что причастным к похищению Пуговки оказался вдруг Игорь, мой бывший парень…? Как поверить в такую случайность? Но ведь о Роберте я ему никогда ничего не рассказывала. Кроме сестры вообще никто не знал, кто отец Машки.

Слишком уж много у этой истории точек общего прикосновения.

– Надежда, – отстранено смотря в пустоту, спросила ее, – а Роберт с Ярославой были женаты? И сколько… Пуговке лет?

Экономка закончила со сбором осколков, и принялась уносить остатки еды.

– Женаты? Нет, даже не жили вместе. А Алиске три исполнилось. Вот, только–только. Как раз перед тем, как… Все это снова случилось.

Закусила губу.

Три. Выходит, после нашего с Робертом расставания Ярослава забеременела не сразу. Больше, чем через год? И что значит, вместе не жили? Разве Роберт не утешался своей бывшей девушкой, после нашей, так и не состоявшейся, свадьбы?

Тогда я считала, что Самиров с легкостью заменит одну сбежавшую невесту другой. Неужели, я ошибалась, и для Роберта наше решение связать себя узами брака все-таки что-то да значило?

Надежда уходит, оставляя меня в столовой одну. А я сверлю мрачным взглядом дверной проем, где двадцатью минутами ранее скрылась напряженная спина хозяина дома.

И, наверное, я бы не прониклась столь сильной эмпатией от рассказа Надежды.

Если бы не знала, что Роберту пришлось пережить задолго до встречи со мной и даже до встречи с Алисиной мамой.