28

Больше пяти лет назад.

– У меня… – я смущенно опускаю глаза, потому что не хочется рассказывать этому шикарному мужчине, сидящему напротив сейчас, о тяжелом детстве в приюте. О том, что родных на этом свете практически нет. О том, что сердце так часто тоскует от одиночества. Не хочется, потому что мне нравится, как он смотрит сейчас. Восхищенно. Влюбленно немного. А жалость…? Жалость мне не нужна. Но, перебарывая глупое желание что-нибудь выдумать, я признаюсь откровенно: – У меня почти нет родных. Я в приюте росла. Есть только сестра. Мы с ней близки. Но это естественно. Кроме друг друга нет никого, – приправляю невеселый рассказ беззаботной улыбкой.

Конечно, происходит то, чего я боялась больше всего. В темных глазах Роберта мелькает тень сожаления. Он протягивает ладонь и берет меня за руку.

Жест поддержки.

И даже от него у меня грозди мурашек сыпятся по спине.

– Ты не рассказывала, – сжимая мои пальцы, произносит негромко.

Прячу взгляд на секунду. Пожимаю плечами.

– Не очень люблю эту тему.

Я так боюсь показаться ему слишком «проблемной», что со скрипом делюсь подробностями о своей личной жизни.

Мне кажется, рядом с этим мужчиной должна быть другая. Девушка из идеальной семьи. Веселая и беззаботная. Легкая воздушная. Этакая современная фея. Которая будет разбавлять собой эту перманентную печаль в темном взгляде. Которая будет делать его жизнь счастливее, а не прибавлять проблем и размышлений.

Почему он выбрал меня?

Тайком кошусь на мужественный профиль. Какой же Роберт красивый. На контрасте с современной мужской красотой он выглядит… первобытно. Мужественный нос, прямой лоб с хмурой складкой посередине. Цепкий взгляд темных, пронзительных глаз, которым черные брови вразлет лишь придают остроты. И красиво очерченные, не тонкие, но и не пухлые, губы.

Этими губами он целует так, что я порой готова сознание в его объятьях терять…

Мои размышления прерывает стук каблучков о дорогой паркет ресторана, где мы находимся. Каблучки гордо цокают по проходу, и почему-то останавливаются прямо у меня за спиной.

Роберт вскидывает глаза. Разглядывает их обладательницу. Его взгляд леденеет. Темнеет… Хотя, куда уж темнее? По моей коже ползет неприятный озноб, когда большая ладонь прекращает греть мою руку.

– Роберт! – звонкий девичий голос, до краев наполненный удивлением, пронзает мой слух.

Медленно оборачиваюсь, разглядывая до сумасшествия красивую девушку. В алом брючном костюме. Почему-то взгляд упирается в откровенное декольте, примятое массивной золотой цепочкой от сумочки.

Что-то внутри меня тревожно ворочается, пока я разглядываю темные, шелковистые волосы. Пухлые алые губы. Дорогой маникюр.

– Здравствуй, Ярослава, – сухо отзывается Роберт. По его тону голоса я могу сказать лишь одно – своей старой знакомой мужчина не рад. Почему?

Я неловко ерзаю на мягком стуле, пока строю предположения. Может быть, ему стыдно из-за меня? Очевидно, я не дотягиваю до стандартов тех девушек, что обычно сопровождают таких мужчин, как Роберт Самиров.

От грустных догадок чувствую себя крайне неловко.

А девушка, меня будто вовсе не замечает. Подходит чуть ближе, и встает ко мне полубоком. Позволило бы место – встала б спиной…

– Не ожидала тебя тут увидеть, дорогой. Мне сказали, что ты уехал из города? Вернулся насовсем, или так… По делам? – на этих словах меня наконец удостоили взглядом. Едким. Цепким. Оценивающим.

– Насовсем, – холодно, без доли эмоций, отозвался Самиров. – Саша, познакомься, – обратился ко мне. – Это Ярослава. Моя… старая знакомая. Слава, это Александра. Моя девушка.

Я вежливо улыбнулась кивнув.

Девица лишь хмыкнула показательно-безразлично.

– Ладно, Роб, – обнажила она великолепную, сверкающую бриллиантом, улыбку, – мне пора бежать, меня ждут. Была рада увидеть тебя! – игриво покачивая роскошными бедрами, «старая знакомая» Роберта удалилась.

Смущенно улыбнувшись повисшему между нами молчанию, я потупила взгляд.

– Она…?

– Мы когда-то были с ней в… отношениях, – перебил вдруг Самиров, но тоном дал мне понять, что большего рассказать не намерен.

Что ж, мне не хочется портить замечательный вечер. А уж тем более не хочется устраивать сейчас сцены ревности. У меня тоже есть прошлое. Не такое радужное, возможно. И без неприличных красавчиков, которые будут так же сверкать своими улыбками при встрече со мной… Но все-таки есть.

Спешу перевести тему, видя как нам обоим неприятен маленький инцидент.

– Представляешь, сегодня утром позвонили из отделения, сказали, что тех… Тех парней нашли. Только… – я сглотнула, вспоминая неприятный разговор с полицейским. – Только мертвыми.

Ловлю реакцию Роберта, и вижу то, чего боялась больше всего.

Ни один мускул на его лице не дрогнул. В глазах не отразилась хотя бы тень удивления.

– Роберт… – севшим в миг голосом говорю. – Ты к этому как-то причастен?

Он смотрит на меня долго и пристально, прежде, чем что-то ответить. А потом говорит, давя глубоким бархатным голосом:

– Ты ведь уже сама догадалась, Александра, что я не из тех людей, что следуют букве закона.

Грудь сковывает в тиски, но я прилежно киваю. Мы знакомы всего две недели, и ни разу на эту тему не говорили. А я до последнего хотела обманываться…

Роберт Самиров неприлично богат. Имеет в подчинении целый штат личной охраны. Чрезмерно красиво ухаживает, и способен очаровать любую, на кого взгляд упадет.

Однажды вечером его взгляд упал на меня. И я благодарна богам за то, что это случилось. Иначе до сих пор бы расхлебывала последствия собственной неосторожности. Если бы вообще осталась жива.

Тем вечером я задержалась на смене в кафе. Рабочий график ужасный, но это единственное, что удалось отыскать студентке без связей.

Домой шла, когда на улице уже было за полночь. С замирающим сердцем пробиралась по подворотням.

Пожалела денег на такси, и в расплату получила двух маргиналов, не желающих меня пропускать в одном из дворов.

Никто не знает, чем бы это закончилось, если бы рядом в тот миг не проезжала дорогая черная иномарка. Машина затормозила, когда я с криком пыталась отбиться от настойчивых, и явно пьяных, парней.

Из нее вышел мощный красивый мужчина, своей комплекцией больше напоминающий глыбу. Охранники за его могучей спиной смотрелись даже смешно.

Пьяных парней раскидали так быстро, что я и глазом не успела моргнуть. Меня доставили домой в целости и сохранности.

А уже на следующий день, выбегая из дома и спеша в универ, я увидела, как машина вновь затормозила возле подъезда. Через миг из нее вышел мой вчерашний спаситель с огромным букетом пышных орхидей, нежного молочного цвета…

Вернувшись в реальность, я почти перестала дышать, глядя на Роберта и с замиранием сердца ожидающая его следующих слов.

– Я мог бы тебя обмануть, – тоном, не терпящим возражений, произнес он. – Мог бы сказать, что двух подонков просто настигла их карма. Но это не так. Их кармой были руки моих людей.

В который раз за вечер по коже спины потянулись мурашки. Но в этот раз они были пугающими, вызывающими в душе инстинкт к бегству. А Роберт спокойно продолжил:

– Я считаю, что должен быть с тобой откровенным. Рядом со мной всегда будет опасно. И я слишком хорошо понимаю то, что ты чувствуешь, не имея родных. Когда мне было семнадцать, всю мою семью похитили и убили. Это случилось из-за незаконного бизнеса отца. Я был старшим ребенком. И выбрался из той передряги лишь чудом. Никому не было дела, через что я проходил, переживая потерю родителей и трех младших братьев. В такой юном возрасте мне пришлось унаследовать всю империю отца. Я не выбирал свою судьбу, но был обязан ее принять. Хотя бы в память о погибшей семье. Но, если бы я мог выбирать, такой судьбы я бы не пожелал никому. Ты, – он сделал глубокую паузу, не позволяя мне отвести глаз. – имеешь этот выбор, Александра. И, если ты пожелаешь, я отпущу. Ты продолжишь жить, как и раньше. Спокойной жизнью обычного человека. Будет честно дать тебе этот выбор… – он многозначительно посмотрел на меня, давая понять, что это решение я должна принять самостоятельно. Опираясь лишь на свои чувства.

На миг я опустила глаза, договариваясь с внутренними противоречиями.

Разве можно влюбиться в мужчину, который так хладнокровно признается, что причастен к смерти людей? И пусть эти люди жестоки и могли поломать не одну ни в чем неповинную жизнь. Но кто наделил его правом решать?

Как-то обреченно вздохнула. И представила, что больше никогда не увижу Роберта. Сердце тоскливо заныло.

Кого я обманываю? Я влюбилась в этого сильного, сурового мужчину с первого взгляда. Потому что иногда наши эмоции слепы и беспомощны, словно новорожденные котята.

Мои губы дернулись в нерешительной, слабой улыбке.

– Мне этот выбор не нужен, Роберт. Я уже давно все решила…