36

На ватных ногах иду по садовой дорожке до роскошной машины, ожидающей у ворот особняка.

Вечереет. Конец января дает знать о себе пронизывающим до самых костей холодом. Он пробирается под ворот шикарной шубки, в которую я сейчас тщательно кутаюсь.

И пальцы подрагивают. Но не от холода, а от волнения. Прячу в карманы.

Иду медленно и осторожно, потому что на ногах туфли, стоимостью в мою квартиру. Про платье молчу. Но это не радует. Как, впрочем, и украшения, которыми меня обвешали, как новогоднюю елку.

Выгляжу я сегодня на миллион, это бесспорно. Не зря ведь последние три часа мою спальню оккупировал личный стилист. Отражение в зеркале мало похоже на ту Сашу, что месяц назад приволокли в дом Самирова и чуть не убили.

Передергиваю плечами, вспоминая тот страшный день.

Дверца авто, к которому я подошла, открывается. Из машины выходит Самиров. В голове мелькает глупая мысль – не думала, что мы вместе поедем. Глупая, потому что было бы странно, если бы на торжество «счастливые влюбленные» приехали порознь.

Роберт скользит по мне нечитаемым взглядом. Молча распахивает пассажирскую дверь.

На мгновение замираю. Кажется, что это начало конца. И хочется надеяться, что счастливого. Но интуиция кричит об обратном.

Я не хочу садиться в эту машину. Не хочу ехать на тот светский прием, где мы должны будем играть роль безумно влюбленных, воссоединившихся спустя долгие годы, сердец.

Не хочу быть живой наживкой для тех людей, что не дают Самирову жизни.

Но еще больше не хочу, чтобы по этой причине когда-нибудь пострадала Машка или Алиса. За такой короткий срок я прониклась к дочери Роберта самыми теплыми чувствами. Представить, что этой малышке придется жить с вечной угрозой над головой - и меня озноб пробирает. А когда я думаю, что Маруську могут вот так же похитить, что она попадет в руки совершенно незнакомых, жестоких людей…

Трясу головой, стряхивая наваждение мыслей. Они парализуют весь здравый смысл, собранный по крупицам за последние дни.

Еще секунду я смотрю Робу в глаза. На нем темное строгое пальто, брюки и дорогие ботинки, под подошвой которых скрипит снег. На темные волосы падают крупные снежные хлопья.

А потом кротко ему улыбаюсь и собираюсь сесть в автомобиль, когда Самиров резко останавливает меня, хватая за локоть.

Распахиваю глаза, наполненные непониманием.

– Роберт…? – шепчу. Водитель в авто молчаливо ожидает своих пассажиров, не глушит мотор.

Самиров медлит. По взгляду вижу – раздумывает. Закрывает дверь, отрезая нас от лишних ушей.

– По поводу вчерашнего, – хрипло сипит.

– Не надо, – отрицательно верчу головой. Пытаюсь сделать тон голоса хоть немного приветливым, но каждая нота все равно сквозит льдом. – Не объясняй.

Что объяснять? Что он поддался порыву? Пришел в мою спальню и захотел вспомнить былое?

Злюсь. Не только на него. И на себя.

Как я могла ответить на поцелуй? А, если бы Машка тогда не зашла, как ни в чем ни бывало переспала бы с Самировым? После всего?

Гадать не хочу. Ведь на утро мы с Машкой проснулись одни. О присутствии Роберта напоминал лишь запах парфюма, впитавшийся в шелковое белье.

А уже днем прислуга оповестила о приезде стилиста, и внесла в спальню роскошное платье, намекнув, что оно мне понадобится уже сегодняшним вечером.

Я сразу поняла, куда мы отправимся. На этот чертов прием, где я должна буду держать Роберта под руку и играть роль влюбленной.

Влюбленной и очень дорогой для Самирова девушки… Той, ради которой он готов будет многое отдать, случись что…

Это даже комично. Ведь в реальности, Роберт ради меня и пальцем не пошевелит.

– Хорошо, – вырывает меня Самиров из мыслей, соглашаясь опустить тему вчерашнего инцидента. А дверь все равно открыть не спешит. Так и держит под локоть. Смотрит в глаза. – Ты должна знать, что тебе ничего не грозит.

Усмехаюсь.

– Роберт, а ты в этом уверен? – без надежды на честный ответ, спрашиваю его. – То, что ты официально выйдешь со мной в свет, это уже прямая угроза моей жизни. И мы оба это понимаем прекрасно.

Улыбаюсь ему горько и безразлично. Потому что правда теперь все понимаю.

В его глазах нерешительность. Махнув рукой в сторону, привлекает внимание:

– Вот там четыре бронированных машины, под завязку набитых моими людьми. Каждый из них вооружен до зубов. Они едут сзади. На расстоянии. Столько же спереди. На самом приеме тоже будет охрана. Много. Ты их не увидишь, но это не будет значить, что их нет.

Тяну прохладный воздух поглубже.

– Ладно, – отмахиваюсь от его слов, будто они не произвели на меня впечатления. Оборачиваюсь на особняк.

Через каждый метр человек. И каждый из этих людей так подготовлен, что способен голыми руками небольшую армию одолеть.

Я обо всем этом в курсе.

Но от этого не менее страшно.

– Главное, чтобы с девочками все было в порядке, – сухо говорю Роберту и сама дергаю дверцу авто, скрываясь в полутемном салоне.

Не время идти на попятную.

Роберт огибает машину. Садится рядом со мной.

По ночным улицам города мы едем не спешно. Молчим. И это молчание напряженное, страшное. Слишком тяжелое.

Авто мягко тормозит возле входа в шикарный отель. Торжество будет проходить здесь. На последнем этаже, окантованном огромным стеклянным куполом, который сегодня украшен тысячами гирлянд.

Задираю голову, не покидая машины. Пытаюсь разглядеть хоть немного, но не выходит.

– Идем? – спрашиваю его.

Роберт сцепил руки в замок. Смотрит прямо перед собой. Машину покидать от чего-то не хочет.

– Нет. Мы никуда не идем, – отвечает он неожиданно резко, и уже обращаясь к водителю, непоколебимо приказывает: – Разворачивай к дому. Немедленно.