Глава 15 · Договоренность…

В комнате Людвига отпустило, хоть и очень быстро. Пришлось снова укладывать его в кровать и протирать лицо настоем трав: у парня снова поднимался жар.

Княжич уже не протестовал: видимо, было ему несладко.

А вот я струхнула. Если об астме я имела хоть какое-то представление, то вот что делать со сверхъестественным недугом, я не знала. А лечить-то нужно именно мне!

Блин, мне нужна Линда, срочно!!!

Когда Людвиг уснул, я подошла к стене, где совсем недавно зиял проход, и… постучала в неё.

— Линда, — позвала приглушенно, — поговорить надо.

— Не могу… — донеслось шепотком потустороннее. — Позже…

Я вздрогнула и покрылась мурашками страха. Что это было? Воображение разыгралось?

Но нет, я точно слышала этот голос — страдающий, болезненный и… нечеловеческий!

Закружилась голова.

Линда — не человек? Кто же она?

Вспомнились сверхъестественно открытые двери в башне-ловушке, своевременное появление девушки в нужный момент, а также отсутствие сведений о ней у жителей замка.

Ладно, хватит дрожать, как осиновый лист! Мир магический, давно уже надо было привыкнуть. Эх, мне бы сейчас в ту библиотеку — поискать что-нибудь о таинственном источнике…

Но любые перемещения пришлось отложить из-за болезного княжича на руках.

Через час жар снова спал, и Людвиг просто уснул. Вот только… кровать теперь была безнадежно занята, а мне что делать? На полу, что ли, укладываться?

Звать слуг не хотелось, по крайней мере, прямо сейчас. Вспомнила, что видела в кладовой несколько тюков с сухой соломой, и поспешила туда.

Кладовщик не понадобился: Дафна накануне выдала мне персональный ключ. Тюки оказались такими объёмными, что я растерялась, однако в тот же миг неподалеку неожиданно материализовался… Лех, и застыл, глядя на меня, как на привидение.

— О, иди сюда! — обрадовалась я. Помощник кстати!

Когда я озвучила парню свою просьбу, он так удивился, что застыл на месте. Я, конечно, не сказала, что на этих тюках собираюсь спать, потому Лех и ломал голову, зачем мне понадобилось сено в спальне.

Но понёс его покорно и довольно бодро.

Кстати, я захватила и несколько больших теплых шкур, предвкушаю, как сделаю себе настоящее ложе.

Я чувствовала взгляд Леха и его волнение. Меня это немного напрягало. Надо как-то поговорить с ним и объяснить, что… я ему не пара. Хотя жутко неловко поднимать эти темы ни с того ни с сего. Так можно и сердце человеку разбить ненароком.

Когда мы добрались к моей коморке, я открыла перед Лехом дверь. Он занес тюки и шкуры вовнутрь, сгрузил в углу, как я попросила, но вдруг замер, побледнел, после чего неверяще уставился на меня.

Ах да, в моей же постели мирно посапывает княжич! Я ему еще и рубашечку на груди расстегнула, чтобы дышать было полегче.

Смутилась.

Народ ведь пока не в курсе, что Людвиг живет у меня. Блин, что же этот Лех подумал!

— Я его просто лечу! — объяснила напряженно и постаралась поскорее выпроводить парня прочь. Поблагодарила за помощь, но в ответ получила такое обиженное выражение лица, что захотелось треснуть влюбленного идиота по голове.

Нет, ну почему в этом мире никто не хочет просто слушать слов? Почему никто мне не верит??? Как горохом об стенку!

Поспешила прикрыть дверь и устало прислонилась к ней спиной. Сколько нервов нужно для того, чтобы переносить тараканы местных в головах!

Чтобы отвлечься, быстро соорудила ложе из тюков и шкур. Какое это было блаженство — упасть на него и широко раскинуть руки. Сено пахло полем и свободой, шкуры давали тепло и уют… Неужели я кои-то веки хорошо посплю?

* * *

Спать мне не дали. Точнее, не дал.

Людвиг проснулся посреди ночи и громко засопел. От возмущения, полагаю.

Да уж, как только ему становится легче, начинается цирк.

Я зажгла свечу и сонными глазами посмотрела на своего подопечного. Он сверил меня взглядом некоторое время, после чего заявил:

— Требую ответов! Немедленно!!!

— А можно я посплю? — взмолилась устало. — Давайте поговорим утром…

Ага, проще стену попросить, чтобы в сторону отъехала…

Пришлось присесть, кое-как протереть глаза и… уткнуться теперь уже в чужое смущение.

Да, перед сном я заплела косу, которая у меня была шикарной — золотой, длинной, красивой… Наверное, мелкие кудряшки топорщились вокруг лица, но так как Инга была девушкой крайне миловидной, даже это выглядело очень мило. Я была в скромном закрытом платье, но оно подчеркивало тонкую талию и изящность фигуры. Грудь у меня была совсем небольшой, но в том-то и изюминка: ни у кого больше такой нет! Одна я такая уникальная, непохожая на других…

Короче, Людвиг залип на несколько мгновений, разглядывая сонную меня. Потом вздрогнул, зажмурился, а я усмехнулась. Да, я действительно нравлюсь местным мужчинам. Но пользоваться этим не собираюсь. Мне просто незачем…

Набросила плащ, волосы спрятала под капюшоном и произнесла:

— Ладно, спрашивай уже…

— Во-первых, я требую обращаться ко мне по статусу и на «вы»… — начал Людвиг сурово, решив, наверное, бороться со своей симпатией ко мне при помощи гнева и проявлений дурного характера. — Во-вторых, я вообще не уверен, что ты всё это не подстроила собственными руками!!!

Ну вот, старая песня.

— И зачем мне это надо? — осторожно поинтересовалась я. — Если бы я хотела вас убить, то мне даже изгаляться бы не пришлось: просто оставила бы вас без помощи во время приступа, и дело с концом! Идеальный способ! Но я, как видите, в который раз вас спасаю! Так что… в чём вы ещё можете меня обвинить?

Людвиг нахмурился: похоже, он реально считал, что я добиваюсь его гибели. Слишком глубоким было предубеждение, слишком мучительной рана из-за потери брата…

Мне даже стало жаль его. Можно было бы обвинить княжича в глупости, ослиной упертости, недальновидности, но… ему было десять, когда погиб Маттео. Такие раны не закрываются вообще никогда и гноятся всю жизнь. В десять лет парень решил, что знахарки — это зло, поэтому не задумывается о других вариантах. Иногда то, что мы принимаем в детстве, идет за нами всю жизнь.

До сих пор помню одну забавную историю, которую использовала, когда писала статью о дурных привычках. Маленького слонёнка держали в неволе в весьма негуманных условиях. Держали не на цепи, а на верёвке, а эту верёвку привязывали к крепкому металлическому колышку. Слоненок пытался вырваться и раз, и два, и много дней подряд, но был слишком маленьким и слабым, чтобы справиться с этим. Потом он смирился, прекратил попытки освободиться и в конце концов привык. Шли годы. Он стал огромным сильным слоном, которого не то, что колышек — стальные прутья не удержат. Но его по-прежнему привязывали верёвкой к маленькому невзрачному колышку. И слон… был уверен в своем бессилии.

Просто потому, что в детстве он попытался справиться и не смог. Воспоминание о собственном разочаровании и стало его клеткой. То, что происходит с нами в детстве, формирует нас, и не всегда в хорошую сторону…

Так и Людвиг приобрел свою подозрительность и непримиримость в таком возрасте, когда еще не было силы и мудрости, когда душа была ранимой, а сердце легко разбивалось на части…

Поэтому мне даже не в чем его обвинить…

Выдохнула, набравшись ещё большего терпения.

— Я не желаю вам зла, Людвиг… — произнесла как можно мягче. — Я хочу вам помочь! Чем быстрее вы выздоровеете, тем быстрее я вернусь в деревню, на свободу! Поверьте, мне не хочется здесь быть также сильно, как и вам видеть меня! Давайте договоримся: вы больше не противитесь мне, а я… а я изо всех сил пытаюсь вам помочь! Может, клятву вам какую-нибудь принести, чтобы вы поверили?

Княжич слушал меня завороженно. Не знаю, что его впечатлило так сильно — мягкость моего тона или предельная искренность в голосе, но я остро чувствовала, что он легко поддается на уговоры. Что ж, это доказывает, что парень вовсе не тупой чурбан, а просто запутавшийся в своём прошлом человек.

Наконец Людвиг поджал губы и опустил глаза в пол. Напряженно размышлял некоторое время, а потом холодно произнёс:

— Что ж… я готов тебе поверить! Однако… требую прекратить использование своих чар на моих людях! Только после этого я соглашусь на эти условия!

Я оторопело замерла.

— В смысле… чары? — осторожно уточнила я. — О чем вы говорите?

Парень хмыкнул.

— Только не говори, что у половины моих людей текут на тебя слюни сами собой! Это невозможно! К тому же, ты… вообще не красавица! Даже подержаться не за что…

Последнюю фразу он пробурчал уже себе под нос, и опустил взгляд.

Я вспыхнула.

— Смотрю, вам доставляет особое удовольствие меня оскорблять… — процедила обиженно. — Если я такая, как вы говорите, могущественная, что обладаю чарами, то почему, по-вашему, не отрастила себе аппетитную грудь?

Людвиг посмотрел на меня изумлённо: наверное, не думал, что я буду выражаться столь откровенно.

— Ну… — он вдруг смутился, поняв, что перегнул палку, — в том-то и дело! Только чары делают из нормальных мужчин идиотов! Ни одна женщина не смогла бы очаровать такое количество воинов одним своим милым личиком…

И тут я прозрела. Блин, да княжич же втрескался в меня по уши! Точнее, в Ингу! Вот и пытается теперь обвинить меня в колдовстве. Просто не может принять того факта, что я ему нравлюсь просто так, безо всякого принуждения…

Приплыли!

Выдохнула, ощущая себя двояко. С одной стороны, мне льстило такое внимание. Но с другой… сколько же проблем от этого!

— Чем быстрее вы пойдёте на поправку, тем быстрее я уйду и перестану плохо влиять на ваших людей… — произнесла смягчившимся тоном. — А на счет чар… клянусь своей жизнью, что ничего подобного не использую! Да поразит меня молния с неба, если лгу!

Кажется, клятва, сказанная наугад, произвела хорошее впечатление: мой расчет оказался верным. Людвиг громко сглотнул, присмирел и наконец согласно кивнул.

— Принимаю… — ответил приглушённо. — Что ж лечите, я готов…

Я улыбнулась, Боже, неужели получилось договориться???

— Прекрасно! Но имейте в виду, лечение будет специфическим: не только ваше тело нуждается в помощи, но и весь замок!

— То есть? — не понял Людвиг.

— С этого дня… мы проведем в нём глобальную уборку!!!

Пока княжич недоумевал, каким боком уборка относится к его здоровью, я ощущала, как в душе поднимается радость.

С магическими проявлениями я разберусь, когда посещу библиотеку, а пока… пока я объявляю непримиримую войну плесени!!!