Глава 25 · Сомнения и неожиданный порыв…

Я застыла изваянием, ощущая, как по ногам стелется неприятный холодок. Сразу же вспомнились страшилки из родного мира о всяких там зомби, привидениях и прочих. Но Линда, парящая напротив меня, выглядела спокойной и расслабленной, поэтому я, повинуясь её приглашающему жесту, медленно обернулась.

И ахнула.

Передо мной стояли двое — те самые влюбленные, которых еще минуту назад я видела в видении. Они были почти такими же — молодыми и красивыми, но… как и в случае с Линдой, комната просвечивала сквозь них.

— Привидения? — прошептала я дрогнувшим голосом и поняла, что слухи о потусторонних обитателях этой башни были правдой.

Кажется, я слишком побледнела, потому что Маттео поспешно протянул руку и произнес:

— Прости нас, Хозяйка! Мы не хотели тебя напугать. Мы не опасны, поверь нам, и не причиним тебе вреда…

У меня возник большой вопрос по поводу обращения «хозяйка», которое я уже в прошлом слышала, но, развернувшись к Линде, уточнила нечто гораздо более животрепещущее:

— А ты тоже… призрак?

Девушка улыбнулась.

— Ну… можно и так сказать. Когда-то я была частью рода Ларитэ, но мощь артефактов-источников позволила мне стать духом-хранителем замка.

— Очуметь… — прошептала я себе под нос, пытаясь остаться в своем уме после такого обилия невероятных открытий. — С призраками умерших я еще не общалась. Какие в этом мире будут ещё сюрпризы? Эльфы, гоблины и нежить?

Знахарка Элеонора мягко улыбнулась, заметив, что страх меня отпускает, и я почти шучу.

— Не волнуйтесь, Хозяйка! Мы безобидны. А перечисленные вами существа у нас считаются сказочными. Да, мы действительно призраки, вот только…никак не можем уйти в перерождение из-за того, что проклятье удерживает нас…

— А кроме вас в замке ещё есть кто-то… такой же? — уточнила я на всякий случай, чтобы потом не получить на голову еще какой-нибудь неожиданный сюрприз.

— Есть… — ответила Линда, — это Мария — мать Людвига. Но сейчас она не может с тобой говорить: проклятье до сих пор мучает её, потому что завязано на ней особо. Даже после смерти её душа не может найти покоя…

У меня по спине пробежали мурашки ужаса.

— Кто это сделал с вами? — прошептала охрипшим голосом. — И почему?

Однако вместо ответа Линда вдруг замерцала, то пропадая, то возвращаясь вновь, а я почувствовала, как атмосфера вокруг резко переменилась.

— Что происходит? — обеспокоенно переспросила я. — Что с тобой?

— Проклятье снова начало тянуть силу из замка… — прошептала Линда с мукой на лице. — Я связана с ним напрямую, поэтому испытываю боль от этого.

— Скорее, иди ко мне! — приказала я, убирая волос с шеи, и Линда стремительно превратилась в огонек, который нырнул на мой затылок и там затих.

Посмотрев на полупрозрачных влюбленных, я заметила, что они тоже тускнеют. Элеонора выглядела такой несчастной, что моё сердце болезненно сжалось. Столько страданий вокруг! И всё по вине чьего-то злого умысла! И в моей власти это остановить! Но… тогда у меня не останется ничего для личного счастья. Как же несправедливо, что приходится выбирать!

— Мы примем любое твоё решение… — одними губами прошептала печальная Элеонора, и они с Маттео окончательно исчезли, оставив меня — растерянную и взволнованную — в одиночестве стоять посреди полуразрушенной комнаты…

* * *

Я даже не запомнила, как вернулась к себе. Вошла в комнату и увидела, что Людвиг спит на своей кровати. Его волосы разметались по подушке, лицо приобрело какое-то непривычно трогательное выражение.

Я подошла вплотную и посмотрела на него другими глазами. В детстве он потерял мать, потом брата, тяжело болеет сейчас. Несмотря на всё это, он не утратил желания бороться с несправедливостью (пусть даже некоторое время назад считал воплощением несправедливости именно меня). По сути, проклятье этого замка всю жизнь измывалось над ним, желая просто-напросто убить. И если бы не я… Людвиг уже был бы мертв.

Мне стало вдруг его неимоверно жаль. Я посмотрела даже на его вспыльчивость другими глазами. Когда человек всю жизнь на войне, он, естественно, будет хвататься за оружие при малейшем поводе. Он не дурак и не слепой, Людвиг просто устал. И очень нуждается в помощи.

Как и все вокруг.

На меня навалилось бремя очевидной ответственности, и я устало присела на край кровати. Только забылась немного, поэтому опустилась не на свою постель, а на его.

Перед глазами замелькали образы несчастных Маттео и Элеоноры, ослабленной Линды, мучающихся в странных болезнях остальных жителей замка…

Сердце было наполнено великим состраданием, но цена! Цена слишком высока!

Я стану пленницей, лишусь радостей жизни, буду вечно служить окружающим, не имея ничего своего. Может, Иисус, Сын Божий, и имел силы для самопожертвования, когда пришел в наш мир, чтобы спасти всех людей, но я ведь не Он!

Мне вспомнились христианские сказания, о которых я была наслышана ещё в детстве. Тут же ощутила какую-то непонятную тоску и прошептала:

— Разве это мой путь, Боже? Разве такую судьбу ты приготовил для меня? Я не хочу быть чьей-то рабой! Или у меня всё-таки нет выбора? Если бы окружающие были моей семьей, я бы согласилась. Но они чужие для меня. Нет ни одного, кто был бы мне по-настоящему дорог и которому была бы дорога я. Но моя совесть умоляет помочь им…

Я даже не заметила, что, шепча Богу все эти слова, потянулась к волосам Людвига, пробуя их на ощупь и ощущая удивительную мягкость. Трудно было объяснить, что сподвигло меня на этот шаг. Наверное, какие-то подсознательные желания или что-то подобное, но очнулась я только тогда, когда глаза напротив распахнулись и уставились на меня с глубочайшим недоумением.

Я замерла и прекратила шептать своё обращение к Богу, хотя рука по-прежнему касалась чужих волос. Дыхание тут же сбилось, глаза расширились от запоздалого осознания, что именно я натворила. Поспешно одернула руку и вскочила на ноги.

— Вы проснулись? — прошептала дрогнувшим голосом. — Простите, что потревожила…

Мысли лихорадочно заметались. Нужно срочно бежать отсюда!!!

Развернулась и поспешила к выходу, чтобы переосмыслить своё вопиющее поведение где-то подальше от пристального взгляда княжича, но он настиг меня у двери и заставил развернуться к себе.

Навис надо мной почти угрожающе, буквально вжав меня в стену, и я немого испугалась его шального вида.

Глаза парня неистово горели. Не гневом, как можно было предположить, а чем-то гораздо более жгучим. Он смотрел на меня с жадностью голодного волка, и растрепанная смоляная шевелюра придавала ему сходство с настоящим хищником.

Я громко сглотнула, догадываясь, что своими неосторожными действиями разбудила вулкан, и в тот же миг чужие губы накрыли мой рот поцелуем.

Это был настоящий шквал прикосновений — болезненно жадный, напористый, нетерпеливый. Меня еще никогда в жизни никто так не целовал, и голова буквально закружилась от ошеломления. Людвиг вовлек меня в этот поцелуй с поразительной легкостью, так что я даже не поняла, как подалась навстречу, обвила его шею руками и позволила себе раскрыться до конца.

Все смысли просто вышибло из головы. Хотелось ещё больше этих дурманящий прикосновений, чужого дыхания, нетерпеливой ласки.

Когда напор Людвига начал угасать, в моей голове сформировалась яркая и явно НЕ МОЯ мысль: «Помоги замку ради него. Ты нужна ему. Он твой…»

Мой? Разве он может быть моим?

Сердце застучало, как сумасшедшее, а Людвиг отстранился и посмотрел мне в глаза с нарастающим смятением.

Возможно, он хотел что-то сказать, но не смог. Было заметно, что внутри парня запоздало началась дикая война. Пожалел о своем порыве? Сейчас будет вновь меня отчитывать и обвинять?

Стало больно. Я приготовилась к выговору и поспешно отпустила его шею, пряча руки за спину.

Но выговора не последовало. Людвиг отвернулся и отошел к окну.

— Спасибо… что помогаешь нам, — сипло проговорил княжич, изумляя меня до глубины души. — Приходила Глашка, сказала, что многим уже лучше и что Лех буквально оживает на глазах.

Я замерла, не веря своим ушам. Скандала не будет? Обвинений в колдовстве и привороте тоже?

— Э-э-э… я рада, что могу помочь… — промямлила несколько растерянно, а потом добавила: — Помогу и дальше…

Поспешно покинув комнату, я остановилась посреди коридора и выдохнула.

Приложила руки к колотящемуся сердцу и заглянула вовнутрь своей души.

Неужели решилась? Неужели все барьеры оказались сломлены одним единственным поцелуем, который вообще ничего не обещает?

Боже, я запуталась!!!