ГЛАВА 11. Переплетение гадюк

Как ректор и обещал, с исчезновением Кристины проблем не было: в министерстве магии не стали особо заморачиваться из-за одной пропавшей адептки, чье изувеченное тело не нашли на территории академии. А друзей, которые бы переживали за нее и попытались узнать правду, у этой девушки не осталось после того, как ректор лишил ее красной ленточки.

Я же всеми силами старалась не выдать того, что меня нечто беспокоит, и все моральные силы бросила на то, чтоб взять себя в руки. Общалась как и раньше, старательно училась, улыбалась.

— Ну как там, есть свежие новости? — спросила я у Нины, встретившись с ней после пар в моем любимом безлюдном месте. После того, как Кристина умерла, я больше не опасалась приходить сюда, чтобы насладиться видом из окна на заснеженные горы, под которыми круглосуточно сияла звездами полярная ночь.

Конечно, обычно мы с «подружкой» болтали в кафетерии, но сейчас нам предстоял разговор, для которого случайные лишние уши были слишком нежелательны.

— К сожалению для тебя, есть, — вздохнула девушка, присаживаясь рядом на подоконник. — Я разнюхала по своим каналам, и похоже, твои подозрения были не совсем беспочвенной паранойей.

— В самом деле?

— Прикинь, — бросила Нина, закурив сигарету.

После того зелья, которое я достала для нее, она вообще стала довольно много курить.

Настолько, что Гитиннэвыт выдавала ей на складе сигареты уже не пачками, а блоками. К счастью для того, чтоб дым от нее меня не беспокоил, достаточно было элементарного заклинания, которое устанавливало вокруг меня барьерный фильтр, не пропускающий запахи.

— Так что же ты разузнала?

— Эти стервы в самом деле спят и видят, как бы подставить тебя. С самого начала, — проговорила Нина, выдыхая дым из потресканных ненакрашенных губ. — Каждый раз, когда ректор ловил тебя на горячем, это они постарались. И то даже не все. Как я выяснила, у всего клуба фавориток ректора (вернее у тех его членов, что остались в живых) заготовлен какой-то коллективный план. Цель которого — обставить все так, чтоб ректор тебя не только бросил, но и вообще из академии попер. Они начали приводить его в исполнение еще в конце первого семестра, когда ты вообще с белой ленточкой бегала. После того, как ректор попер из-за тебя Кристину, у них совсем крышу сорвало. А как увидели на твоей шее эту ленточку — окончательно с катушек съехали. Ну а как он сделал тебе предложение… можешь догадаться, насколько их там колбасит.

— И что же у них за хитрый-коварный план? — прищурилась я.

— А вот это вообще атас! — выдохнула Нина, запрокидывая голову. — Если не забыла, то с тем Мишкой, с пятого курса, ты начала где-то как раз в конце семестра тусоваться.

— Да, было дело, — насторожилась я.

— В общем, не случайно вы там тогда заболтались. И не просто так следующие пару раз пересекались. Да и переписываться он с тобой, дружелюбно болтая, начал с вполне конкретной целью.

— То есть, ты намекаешь на то, что…

— Он действовал по их указке, — покачала головой Нина. — Что-то там они ему наобещали, причем не просто секс. Сам он середнячок, даже не крепкий, а просто середнячок. Но рабочее место ему неплохое уже подготовили при условии, что он выполнит свою часть.

— И какую же часть?

— Выпускной, — сказала девушка, потушив сигарету о каменный подоконник. — Уже после официального бала в честь завершения учебного года. В ночь после выдачи документов, как раз перед тем, как выпускники навсегда покинут стены академии и отправятся во взрослую жизнь. Тогда пятый курс традиционно устраивает большие посиделки, на которые приглашает половину общаги — Гитиннэвыт, естественно, против этой вечеринки ничего не имеет, если не начнут сильно буянить. Все же, важный праздник, все дела. Так вот, до конца учебного года Мишка должен втереться к тебе в доверие, чтоб ты считала его настоящим другом, чуть ли не старшим брательником, на которого можешь положиться. Все ради того, чтоб по его приглашению ты пошла на ту вечеринку, где он тебя должен незаметно напоить, а после отвести в ближайшую пустую комнату и взять. Причем в комнате предварительно установят видеокамеру, чтоб после того, как Мишка со своими документами уберется восвояси, показать запись лорду Квинси. А ты ведь знаешь это главное правило клуба фавориток ректора: ставить нашему великому властителю академии рога — ни-ни! — нервно хохотнула Нина.

— Понятно. Вот оно как, — задумалась я.

— Угу, никому здесь нельзя верить, Эви, — покачала головой девушка, прикуривая еще одну сигарету. — Особенно тем, кто с порога не сообщает тебе, что хочет быть твоим другом из чистой корысти. Запомни раз и навсегда: в этой академии не бывает искренности. Так же, как настоящей дружбы или любви. Один сплошной гадючник, где каждый, мило улыбаясь, думает только о себе. Не мы устанавливали эти правила, но почему-то все равно продолжаем им следовать. Курс за курсом, поколение за поколением. Перенимая традиции у старичков, когда приходим в эти стены впервые, еще преисполненные наивных мечтаний о всяких Хогвартсах. Вот только дерьмо это все. Чистое дерьмо, — фыркнула Нина, бросив на пол недокуренную сигарету, и растоптала ее подошвой черного ботинка. — Короче, если узнаю что-нибудь еще — напишу в приват, — бросила она, разворачиваясь на пути к лестнице.

Чтобы вскоре исчезнуть из виду, оставив меня одну.

Не знаю, сколько я вот так просидела на подоконнике в одиночестве. Просто пытаясь понять, что же делать. И в конце концов пришла к единственно верному ответу: пойти к Константину. Он — тот, на кого я могу положиться. Мой мужчина. Мой жених. Я и так слишком долго откладывала этот разговор, так что сейчас пришло самое время. В конце концов, если он и правда любит меня, если никто другой ему не нужен, то я должна убедить его организовать эту формальность и официально распустить клуб фавориток. И тогда у этих девиц просто не будет повода плести против меня заговоры! Ведь они тогда станут для ректора официально никем, и смысла барахтаться для них больше не будет.

Быстрым шагом поднимаясь по ступенькам, я буквально подбежала к двери покоев лорда Квинси. И постучав, позвала:

— Константин, это я. Нам нужно срочно поговорить.

— Да, Эвелина, конечно, заходи! — сразу же прозвучало в ответ вместе с щелчком, с которым заклинание открыло замок.

Потянув за дверную ручку, я торопливо переступила порог покоев… и увидела ректора посреди гостиной. Рядом с которым, держа в руке микрофон, стояла Даша, одетая в черное коротенькое платье. И несмотря на то, что я находилась здесь — продолжала петь в караоке «Белые розы»!

Бросив на меня беглый взгляд, Даша на секунду растерялась. Но услышав от ректора:

«Ничего-ничего, продолжай», — довольно блеснула глазами и завела:

— Белые розы, белые розы, беззащитны шипы Что с вами сделали снег и морозы, Лед витрин голубых, Люди украсят вами свой праздник, Лишь на несколько дней И оставляют вас умирать на белом холодном окне!

— Что здесь происходит? — прошептала я упавшим голосом, едва не лишившись чувств на месте.

— Да решил вот новенькую попробовать. Вроде ничего девка, думаю взять в клуб, — довольно простонал ректор.

— В клуб? — выдохнула я, из-за головокружения прислонившись к спине. — То есть… ты не собираешься распускать этот клуб?

— То есть распускать? Зачем? — искренне удивился мужчина.

— Но ведь… ведь ты же сделал мне предложение! Мы… мы должны пожениться, разве нет?

— А какое это имеет отношение к нашей свадьбе, милая? — непонимающе улыбнулся он, напряженно сжимая губы.

— Какое? То есть, несмотря на то, что собираешься жениться на мне… ты все равно будешь петь в караоке со всеми своими фаворитками?

— Ох, Эвелина, что ты несешь? — хмыкнул он, накручивая на пальцы длинные волосы Даши. — Ну и что с того, что буду? Это ведь просто развлечение! Люблю же я тебя. Кстати, не стой там, присоединяйся!

— Нет, спасибо, я воздержусь. У меня… еще дела сегодня, — пробормотала я, спеша выбежать из комнаты, захлопнув за собой дверь.

Не плакать. Только не плакать, пока не доберусь до своего подземелья и не закроюсь в комнате! Где зарыв лицо в подушку, буду выть, и колотить кулаками матрас!

Какого черта?! Что здесь происходит?! Неужели… неужели я вот такая дура? Отдалась ему. Поверила в эти слова про любовь. А самое страшное — не смогла противостоять всему этому и вот так по-глупому влюбилась в такого мерзавца! Этого похотливого кобеля, который…

Интересно, очень интересно. Даже смешно. То есть, он вот просто так взял и обратил внимание на Дашу? Ни с того ни с сего? Да ладно, ни за что не поверю, будто это случайность! Так же, как и то, что я увидела все это. Готова поспорить, не обошлось без тех стерв. Совершенно точно… они… сами, сами подложили Дашу под него. Устроили ему вливание свежей крови в клуб, подсунув ректору как раз девицу, с коей у меня давний конфликт, о котором после той пары знала вся академия. И то, что я пришла туда как раз когда он пел с ней, наверняка и они тоже как-то организовали. Поняли, что я иду туда, и запустили в покои ректора Дашу, которой уже успели его заинтересовать.

Проклятье, да мной же просто играют, как марионеткой! Ради того, чтобы избавиться и продолжить свою безмятежную жизнь в клубе фавориток, которому я, отчаянно покончив с собой, больше не буду мешать.

Вот только не дождутся! Потому что…

…В памяти всплыл тот самый момент. Первое «Я люблю тебя», сказанное этим мужчиной. Слова, изменившие для меня все.

Слова, с которыми странное кольцо на моем пальце обратилось дымом, лишь на несколько секунд показавшим мне контроллерское заклятие на разуме Константина Квинси.

Красные цепи.

После того случая я перерыла немало информации на эту тему и вычитала, что исходя из проявившихся визуальных признаков, это заклятие, во-первых, блокирует какие-то воспоминания. Во-вторых, контроллит поведение, и судя по оттенку — контроль касается единственного аспекта: либидо.

Конечно, я могла и ошибаться. Могла принять желаемое за действительное. В конце концов, просто не знаю, показал ли тот странный артефакт мне именно правду, а не какую-нибудь иллюзию! Но что… что, если похоть Константина в самом деле контроллят? Что, если эти самые фаворитки и наложили на него заклятие когда-то давно, а теперь их последовательницы поддерживают его, чтобы получать все выгоды клуба? И ведь это многое бы объяснило!

Если сейчас они так удачно подложили под ректора Дашу, которую он ранее игнорировал… напрашивается вывод: уж не сами ли члены клуба фавориток ректора выбирают новых кандидаток на вступление? А после, используя влияние заклятия, пропихивают их в «семью», чтобы молодое поколение унаследовало традиции, и после выпуска «старой гвардии» передало доблестное знамя новым кандидаткам с младших курсов?

И в таком случае становится вполне логичной их ненависть ко мне: к той, кого ректор выбрал сам, без их участия. И которую поставил выше остальных. Ради которой вышвырнул из клуба одну из фавориток. И от которой сами они никак не могли заставить его избавиться.

Я для них — нежелательный элемент, который жизненно необходимо удалить.

…А если я не ошибаюсь в своих предположениях, пытаясь справиться со своим горем, убегая от него в мир сладкой лжи…

…Если это так… То Константина эти стервы не получат! Я не отдам его им! Не позволю вот так взять и разбить все! Не дам играть со мной и с ним, как со своей послушной марионеткой!

Говорите, собирались подложить меня под «нового друга-выпускника»? Ну посмотрим-посмотрим! Сдается мне, мы с вами, девоньки, поиграем в игру поинтереснее!

Сжав кулаки, я встала с кровати и подошла к столу, где лежал планшет. Нужно было связаться с Ниной и дать ей пару указаний, а после договориться о внеплановой встрече, на которой расскажу то, чего не следует доверять переписке.

…Надо же, сообщение. Причем как раз от Нины. Легка на помине!

«Эви, короче, это жопа! Полная жопа! То, что я тебе все говорила сегодня — это вообще полная херня! Все те бабы поехали еще больше, чем я думала! Эти убийства… и… Походу тебя там тоже кто-то хочет то ли подставить, то ли убрать, то ли черт знает что… Короче, не могу об этом писать! Нужно срочно встретиться, напиши мне где и когда! Желательно прямо сейчас!»

А это еще что за черт?!

Я не сразу поняла, что дрожу, и поддавшись головокружению, опустилась в кресло.

Глаза раз за разом пробегали по сообщению, оставленному Ниной. И едва мои пальцы снова сумели двигаться — написала в ответ:

«Прости, не видела сообщения. Да, конечно, давай встретимся. Сейчас зайду к тебе и дальше решим, где поговорим».

С трудом поднявшись на ноги, я сделала первые несколько шагов, а после ноги понесли меня вперед! Наверх, по ступенькам, из подвала — на третий этаж общежития, где находилась комната Нины…

…У входа в которую собралась толпа народу, в том числе преподаватели, Гитиннэвыт и даже ректор.

— Что случилось?! — закричала я, сразу же подбежав к нему и схватив его за край рукава.

— Ох, Эвелина, дорогая, — покачал головой мужчина, с состраданием на меня посмотрев.

Так, словно это не с ним Даша только недавно пела в караоке.

— Там… моя подруга живет… Что-то не так?..

— Мне очень жаль, милая, — вздохнул ректор, сжимая мою ладонь. — К ней несколько минут назад подружки заходили, дверь открыта оказалась. И в общем… Я не хочу, чтобы ты смотрела на это. Мы уже вызвали криминалистов, скоро должны прибыть…

— Криминалистов?! — воскликнула я. — Нина… ее что… тоже убили?!..

— Не думаю, — перебил Константин, поглаживая мои плечи и с искренней заботой глядя мне в глаза. — Ее нашли в ванной. Похоже, она перерезала себе вены.

Перерезала вены.

Самоубийство.

Вскоре после того сообщения, которое она мне отправила, умоляя поскорее встретится?

Да неужели!

Дрожа, я что-то пробормотала и выскользнула из теплых рук ректора, спеша поскорее убраться подальше отсюда. Спуститься вниз, в подвал, в свою комнату. Обратно. Закрыть двери на все замки.

И лишь после того истерично расхохотаться, зажимая рот ладонью!

Надо же… как умно я поступила, когда с самого начала решила не привязываться к ней всерьез!

Эта академия… она просто рехнулась, с концами рехнулась! И в этом чертовом цирке мне предстоит не только выжить, но и отвоевать свою любовь? Интересно, не прикончат ли меня саму до завтра, а?

Стараясь унять сердцебиение, я села на стул и начала дышать — медленно, глубоко.

Только полное спокойствие, иначе у меня не будет ни единого шанса. Особенно сейчас, когда я лишилась своего единственного союзника, на корыстолюбие которого могла хоть немного положиться.

Я не сразу поняла, что смотрю в единственную точку. Туда, где в стене находились три проседающих камня.

Что ж, я откладывала это слишком долго. Сейчас или никогда!

Подойдя к стене, я механическим движением прокусила указательный палец до крови и мазнула им по верхнему камню. Чтобы уже секунду спустя услышать знакомые щелчки, с которыми проход открылся. Помня, что ректор может явиться сюда в любой момент, я закрыла проход, зажгла световой пульсар и осторожно пошла вперед по небольшому коридору. Слушая лишь собственные шаги, с которыми подошвы ботинок скрипели по старому камню.

…Пока перед моими глазами, за резким поворотом, не открылся вход в небольшую нишу.

Здесь были только пустующий шкаф, покрытый пылью, и письменный стол.

Осматриваясь, я принялась осторожно изучать его, выдвигая ящики.

Верхний — пусто.

Второй сверху — тоже пусто.

Третий — большая толстая тетрадь в кожаном переплете. Открыв которую, я увидела строки на… французском?

Немного учила его в школе, в младших классах, но быстро плюнула на это дело, потому что английский был важнее, везде нужен, а от французского толку ноль. Уже почти все и забыла, но оставшихся знаний мне хватало, чтобы узнать этот язык в записях.

Даты… Последняя запись была сделана 3 августа 1791 года.

Зажав рот ладонью, я посчитала до десяти, а после открыла на планшете скачанные учебники по истории Тайной Ледяной Академии. Так, этот параграф должен быть где-то здесь…

Вот, есть! Жан де Шатопер, главный архитектор, проектировавший этот замок. Умер в нем же 6 августа 1791 года. Через три дня после того, как была сделана последняя запись в этом дневнике. Дневнике, написанном на французском.

Совпадения?

Очень сомневаюсь!

Жадно схватив дневник в охапку — словно боялась, что он исчезнет, выпусти я его из рук, — я продолжила обыскивать ящики.

Четвертый снизу — тоже ничего.

Последний снизу…

А это что еще такое?

Маленькая твердая серая пластина. Похожа на черно-белую фотографию, только изображение немного странное… в какой-то мере, более реальное, но если не держать его под определенным углом — видишь негатив. Кажется, это называется даггеротипом? Что же здесь изображено…

Подогнав поближе световой пульсар, я принялась крутить пластину, пытаясь подобать и удержать угол, под которым изображение было бы позитивным, а не негативным… Есть, получилось!

…Здесь была изображена женщина. Молодая женщина в старинном платье. С пышными белокурыми волосами, собранными в красивую прическу. И с лицом, которое принадлежало мне.

А рядом с этой женщиной, нежно обнимая ее хрупкие плечи, стоял Константин Квинси.