Глава 8

Глава 8

Не он.

Ну конечно это не мой страстный незнакомец из клуба.

Передо мной стоит повзрослевший Ян. Тот самый мальчишка, с которым я когда-то нянчилась. Маленький пирожок, с которым мы лопали мороженое, жарили соленый попкорн, играли в PlayStation и болтали о всякой детской ерунде.

Но как же он похож!.. Фигура, движения, схожие контуры татуировок на шее…

В этом мужественном образе почти невозможно узнать черты пятилетнего парнишки, с которым я когда-то сидела по вечерам, учась на втором курсе университета.

Ян приподнимает бровь, и это выдает его удивление. Его серьезный взгляд скользит по мне, затем уходит куда-то за мою спину.

– Да, мам. Мы дома, – спокойным голосом говорит парень, но я замечаю, как дергается адамово яблоко в изгибе ворота его рубашки.

– Милый, ты же помнишь Кристину? – На мои плечи ложатся мягкие ладони Веры.

– Помню…

Он кивает, снова оглядывает мое лицо, на этот раз задерживаясь чуть дольше. Наконец он улыбается:

– Конечно помню, Корица.

Я вспыхиваю, озаряясь ответной улыбкой от воспоминаний.

– Привет, пирожок… – отвечаю без промедления, щеки невольно начинают покалывать.

Продолжая улыбаться, парень закусывает нижнюю губу, и я готова поклясться, в этот момент в его темных глазах загорается что-то дерзкое, совсем не мальчишеское.

– Ооо… buenas tardes! – вдруг раздается звонкий женский голосок.

Сначала из коридора слышится цокот острых каблучков, а через пару мгновений в широкой кухонной арке появляется юная девушка в коротком черном платье. Глубокий разрез, в котором невозможно не увидеть объемную грудь, дополняет золотая цепочка. Темные блестящие волосы собраны в высокий хвост. Голые стройные ноги от ушей. Глаза большие, ярко-голубые, как у олененка Бэмби. Кожа нежная, бронзовая. На длинных ногтях красуется идеальный ярко-алый шеллак с мерцающей крошкой Swarovski.

Сразу видно, девушка уделяет достаточно много времени, чтобы выглядеть великолепно и не обременять себя большим трудом. Ее образ – сексуальный и привлекательный, особенно для таких молодых темпераментных мальчиков, как Ян. По сути, с шикарной внешностью Алекс и работа ей не требуется. Достаточно просто улыбаться, смотреть на мужчину как на бога и надувать пухлые губки, строя из себя «блаженную невинность».

Боже… откуда во мне проснулась парадная сплетница? Мысленно запрещаю себе осуждать кого-либо за внешний вид. Как говорится, в чужой огород со своей корзинкой с пирожками не ходят.

– Алекс, мы с Сашей так рады наконец-то с тобой познакомиться! Ян нам столько про тебя рассказывал! – Вера улыбается во весь рот и заключает ее в свои объятия.

Мать довольна и искренне радуется тому, что ее сын созрел до серьезных отношений. Ян внимательно следит за ее реакцией. Его по-мужски красивые губы тронуты легкой насмешливой улыбкой, будто все происходящее он воспринимает как маленькое шоу.

– А вы?.. – Девушка поворачивается вполоборота и оценивающе скользит по мне с ног до головы взглядом.

– Я подруга Веры и Александра. Меня зовут Кристина. Вот… приехала впитать в себя частичку солнца… – отвечаю, не зная, куда деваться.

Чувствую себя лишней на этом семейном ужине, к которому я, по сути, не имею никакого отношения. Все же… какая невероятная глупость! Нужно было тихо улизнуть и спокойно побродить по набережной. Не мешать другим проводить время за семейным ужином, а наслаждаться морским бризом.

– Взаимно! Я Алекс, – отзеркаливает она мой вежливый тон.

Раскачиваясь на узеньких шпильках, девушка подходит ближе к Яну и нежно, едва касаясь твердого предплечья пальчиками, прижимается к нему. На его фоне она смотрится настоящей Дюймовочкой. Я, кстати, тоже невысокая… рядом с таким мужчиной выглядела бы совсем крошкой.

Ох, о чем я только думаю? Мозг определенно поплыл после бессонной ночи и до сих пор никак не может прийти в норму!

– Так, чего это мы тут все собрались на кухне?! – спохватывается Вера, драматично округляя глаза. – Нас ждет свежий ужин из морепродуктов! Карла сегодня постаралась от души! Предлагаю двигаться в гостиную.

Я отступаю немного в сторону, чтобы не мешать и дать всем возможность выйти из кухни. С момента приезда у меня так и не нашлось времени спуститься вниз и утолить жажду. Уже готова была налить себе воды из-под крана, но Google категорически запретил пить нефильтрованную воду в Испании. А как увидела Яна, жадно поглощающего холодную воду из бутылки, жажда только усилилась.

– Тебе чем-то помочь? – останавливает меня мужской голос, когда я дотрагиваюсь до ручки холодильника.

– Я… хотела бы попить. Могу я взять одну бутылку из холодильника? – спрашиваю, не решаясь открыть дверцу.

Вроде бы я старше Яна чуть ли не вдвое, но энергетика, которую он излучает, совершенно не похожа на ту, что должна соответствовать парню его возраста. Я чувствую себя неловко под напором его взрослого взгляда.

Он делает шаг ближе и протягивает ко мне руку – в ней зажата та самая бутылка, из которой он пил всего несколько минут назад. Его глаза изучают мое лицо так заинтересованно, словно он ученый, только что совершивший открытие.

В горле резко пересыхает, и эта странная реакция моего тела только усиливает градус дискомфорта.

– Извини, я не пью из одной бутылки с…

– Незнакомцами? – заканчивает он за меня, ухмыляясь.

Я быстро отвожу взгляд на кухонный остров за его спиной. Жар, никак не связанный с испанским климатом, расползается от груди вниз, задевая те места, которые он точно не должен задевать. Я почти стону в голос от стыда. Чертово слово «незнакомец» слишком много для меня значит!

– Ни с кем не делю, – поправляю я. – Это просто моя личная… эмм… заморочка.

Бутылка с треском улетает прямо в мусорное ведро.

– Заморочка?

Он чуть склоняет голову вбок, а полуулыбка не сходит с его загорелого лица. Мой взгляд снова цепляется за его шею, за линии татуировок, уползающих под рубашку, настолько плотно облегающую сильное тело, что невозможно оторвать взгляд.

– Ой… – теряюсь я на долю секунды. Он, наверное, и половины слов из русского языка не понимает, потому что бо́льшую часть жизни прожил в Испании. – Заморочка – это, – кручу рукой в воздухе, подбирая синоним, – заскок, проблема…

– Корица, я знаю, что обозначает это слово.

Я ощущаю, как жар бесстыдно заливает мои щеки. Пунцовая, как только что сваренное обжигающее лечо, я готова провалиться от стыда под землю.

– Что-то произошло? – вдруг спрашивает он так, словно моя проблема касается непосредственно его. Словно он понимает, что дело не в какой-то глупой прихоти, а в чем-то спрятанном гораздо глубже.

– Все хорошо, не бери в голову! Просто не привыкла так, – выдыхаю я и, свернув поскорее диалог, обхожу Яна быстрым шагом.

Выхожу из кухни, моментально позабыв о том, зачем я изначально планировала там задержаться.

– Алекс, вы давно переехали в Испанию? – обращается к девушке Александр, отправляя в рот порцию паэльи.

– Я родилась тут, – невинная улыбка трогает ее губы, – но оба родителя русские, поэтому дома мы общаемся исключительно на их родном языке.

– Ах, вот как… – удивляется Вера. – А внешне вы так похожи на испанку.

– Это да… Так все говорят. Да, любимый? – Привалившись к плечу Яна, девушка ловит влюбленными глазами его взгляд.

– Мгм… – кивает молодой человек, крутя наполненный красным вином фужер. – Так и есть, любимая.

Я наблюдаю, как он делает глоток вина, и мои пальцы сами тянутся к бокалу. Не успеваю поднести его к губам, как знакомая мелодия доносится из сумочки, зажатой между спинкой стула и моим бедром.

– Простите, я вынуждена ответить на звонок. Это Андрей. Он еще не в курсе, что я в Испании. – Промокнув губы салфеткой, я поднимаюсь из-за стола и ухожу на кухню.

Подхожу к окну, за которым виднеется берег, усеянный навороченными виллами. С наступлением вечера все вокруг утопает и переливается в огнях.

– Да?.. – стараюсь скрыть волнение в голосе.

– Кристина, как дела? – голос мужа измученный, будто он и правда только вышел из операционной.

– У меня все прекрасно, я сейчас в Марбелье в гостях у Романовски.

– О как! – нервный смешок. – Вот это сюрприз!

– Учусь у лучших, дорогой, – в моем тоне явно слышна издевка.

– Это камень в мой огород? – напрягается.

– Нет. Я просто хочу отдохнуть, Андрей.

– Ты… сомневаешься во мне? – тихо спрашивает.

Странный вопрос от человека, который под предлогом операции уехал к любовнице, бросив меня на свадьбе лучших друзей.

– А должна? – отвечаю сухо.

– Кристина, в моей жизни есть только одна женщина, и это ты! – выпаливает он.

Вот это заявочка на верность!

– Нет, есть еще кое-кто… – так и хочется выплюнуть, что я знаю о его любовнице! И только чертям в аду известно, каких трудов мне стоит держать рот на замке.

– И кто же?..

Слышу напряженное дыхание в трубке.

– Твоя работа, Андрей! – повышаю голос, но тут же осекаюсь.

Пусть в нашей маленькой семье случилось предательство, но я бы не хотела выставлять наши проблемы на всеобщее обозрение, даже перед близкими друзьями.

– Милая, прости. Я был вынужден улететь! У Боженова-Карельски произошла тампонада сердца. У меня было всего несколько часов на перелет и ни единой минуты на размышления.

– Андрей, ответь мне на вопрос. Неужели ты – единственный хирург, который может ему помочь? Ты сделал пересадку, но как же так получается, что в такой крупной клинике не нашлось ни одного врача твоего уровня, который смог бы тебя подменить?

– Дело не в этом, Кристина… – устало вздыхает, будто бы ему в тягость объяснять очевидное. – Я делал пересадку сердца. И если у пациента появляется осложнение, ответственность лежит на враче, который ведет его до и после операции.

– Хорошо, Андрей. Ты надолго в Мюнхене останешься?

– Пока на неделю, но все зависит от исхода повторной операции. Какие у тебя планы?

– Я еще не знаю… думаю…

– Почему ты сразу не позвонила и не рассказала о своих планах? – спрашивает с какой-то обидой в голосе.

Интересный ты человек, Андрей Воронцов! Изменять начал ты, а виноватой чувствовать должна себя я?!

– Потому что все это вышло спонтанно. Планирую остаться тут на неделю, но, если в агентстве потребуется моя помощь, придется поменять билеты.

– Крис… ты злишься на меня?

– Андрей… – Прикрываю глаза и растираю переносицу. Ночь без сна дает о себе знать: в голове – клубок из спутанных мыслей и вопросов без ответов. – Через три недели у меня должна начаться стимуляция гормонами. Ты уверен, что мы хотим пойти на этот шаг?

– Кристина, я через неделю прилечу домой, тогда мы обо всем поговорим! – в его голосе слышна тревога. – Я очень тебя прошу, просто дождись меня. И да, я безумно хочу ребенка от тебя. Не знаю, что ты там накрутила в своей глупенькой голове, но я тебя очень люблю. Очень! Ты поняла меня?

– Поняла, Андрей, буду тебя ждать… – сдержанно отвечаю.

– Скажи, – вдруг требует он.

– Андрей…

– Скажи, Кристина.

– Я тоже тебя люблю.

– Я завтра тебе обязательно позвоню! Слышишь?

– Хорошо, договорились.

Завершив разговор, я еще несколько мгновений стою у окна, любуясь ночным городом. Обдумываю каждое лживое слово, сказанное Андреем. Разумеется, я ему не верю. Или… я могу ошибаться. Возможно, его на самом деле вызвали на операцию.

Но в этой истории снова всплывает Сабина. Именно она прислала ему сообщение. Да уж… интересно получается… срочный вызов на операцию через смс? Несерьезно как-то…

Я горько усмехаюсь, машинально растирая кончиками пальцев область груди, где тяжелым комом ноет обида.

– Кристина, вот ты где! А мы тебя уже потеряли! – застает меня врасплох Александр.

– Я тут! С Андреем долго разговаривала…

– Как у него там дела в Мюнхене?

– Говорит, осложнения после пересадки у какого-то… Боженова… пффф… – путаюсь в заковыристой фамилии пациента.

– Боженова-Корельски?

– Да-да, у него… но подробностей не знаю. Ты же понимаешь, мы его работу мало обсуждаем.

– Хммм… – Саша задумывается, прячет руки в карманы, уводя взгляд чуть вбок. – Боженов-Корельски, говоришь?

– Угу… он самый.

– Ты уверена?

– Абсолютно.

– Это странно… Надо у Андрея будет уточнить, потому что Константин Викторович именно сейчас находится на обследовании в нашей клинике в Санкт-Петербурге… – проговаривает Саша и только через секунду осознает, что, возможно, ляпнул лишнее.