Глава 21

(Арсений)

Я ношусь по городу уже четвёртый час. Телефон раскалился, пальцы сводит от напряжения.

Грачёв скинул последние координаты – машина засветилась на выезде из города, а потом сигнал пропал. То ли она сама навигатор отключила, то ли вышла из зоны покрытия. Но направление понятно – трасса М-4, на юг.

Я останавливаюсь на заправке, покупаю кофе, который обжигает горло, и пытаюсь думать как она, а не как оперативник.

Куда едет девчонка, которая всю жизнь просидела в золотой клетке? Которая мечтает о свободе и никогда не видела моря?

Тем более по трассе, которая ведёт на юг? По-моему ответ очевиден.

До моря по этой трассе – четыре часа. Если она выехала около пяти, то сейчас уже должна быть на месте. Если не врезалась куда-нибудь по дороге. Если не заглохла. Если не остановили менты за превышение.

Я звоню Грачёву:

– Объяви в розыск, но тихо. Без шума. Чтобы посты ГАИ предупредили – смотреть, но не тормозить. Просто сообщать координаты.

– Понял. А если найдут?

– Скажешь, пусть просто наблюдают. Я сам приеду.

Вешаю трубку и жму на газ.

Дорога тянется бесконечно. В голове прокручиваются варианты. Самый страшный – что её перехватили люди Уманова. Или люди Сомова. Или просто какие-то уроды на трассе. Она же беззащитная совсем. Девчонка ещё, даже в свои 23 года, всё равно девчонка.

Снова звонит телефон. Грачёв.

– Арс, есть движение. Её видели на заправке под Воронежем часа два назад. Покупала воду и корм для кота. Кассирша запомнила – говорит, девушка с рыжим котом, приметная.

– Одна?

– Одна. За ней никто не хвостил, я проверил по камерам.

– Подключай всех, – командую я. – Но тихо. Мне нужно знать, куда она движется.

– Понял. А сам куда?

– По трассе. Догонять.

Грачёв молчит секунду, потом осторожно спрашивает:

– Арс, ты как вообще?

– Я нормально.

– А что с Умановым делать? Потеряем же...

– Не потеряем, – бурчу в ответ, хотя знаю, что Лёха прав.

Сейчас я должен быть там. Ловить Уманова, пока есть возможность, а не гнать на юг в поисках девчонки. Я ставлю личное выше работы. Понимаю, но отказаться не могу.

Как я её брошу? Да никак. Я обещал ей, что не оставлю её. А сам...

– Слушай, может, тогда я займусь? А ты тогда её ищи, – предлагает Грачёв.

– Нет – отрезаю я. – Это моё дело. Я сам. Успею.

Он вздыхает, но спорить не рискует.

– Ладно. Держи в курсе.

Вешаю трубку и снова жму на газ.

Через час звонит начальник. Я беру трубку, готовясь к разносу.

– Соколов, – голос у него недовольный, – Ты, блядь, где?

– Еду на юг. Разыскиваю дочь Сомова, – отвечаю я ровно. – Она свидетель и потенциальная жертва. Если её найдут люди Уманова раньше нас, мы потеряем единственный рычаг давления на обоих.

– Рычаг давления? – переспрашивает начальник с сарказмом. – А мне кажется, ты от реальности оторвался и вместо того, чтобы Уманова ловить, срываешь операцию ради собственной выгоды.

Я молчу. Потому что нечего сказать. Потому что он прав.

– Соколов, – голос становится жёстче, – эта операция длилась полгода. Полгода мы внедряли тебя, рисковали, тратили ресурсы. Уманов на крючке, мы можем взять его в ближайшие дни. А ты сейчас всё пустишь под откос из-за...

– Не пущу, – перебиваю я. – Найду её и всё сделаю как надо.

Тишина в трубке. Долгая, тяжёлая.

– Ты понимаешь, что говоришь?

– Понимаю. Уманов никуда не денется. На крайний случай, делом может заняться Грачёв. Он тоже знает все вводные, он справится. А если я сейчас не найду её – она пропадёт. Или её убьют. Вы этого хотите?

– Мне плевать, кто из вас это сделает. Я просто хочу, чтобы дело было закрыто, – жёстко отвечает начальник.

– Оно будет закрыто.

Ещё одна пауза. Я слышу, как он вздыхает.

– Ты хоть представляешь, что тебе за это будет, если операция провалится?

– Представляю.

– И тебе плевать?

Я смотрю на пустую трассу в свете фар и как-то всё равно становится. Даже странно. Я ведь всегда работой горел. Повышение хотел, а теперь...

– Плевать, – говорю я. И скидываю звонок.

Я звоню Грачёву снова.

– Слушай сюда. Уманова брать будешь ты.

– Чего? – в его голосе неподдельное удивление. – Арс, ты охренел? Это же твоя операция, ты столько месяцев втирался в доверие...

– Знаю, – перебиваю я. – Но сейчас я не могу разорваться. Она важнее.

– Она? – он сразу понимает, о ком речь. – Арс, ты серьёзно? Из-за девки, которую знаешь несколько дней, готов похерить всё дело?

Я молчу. Потому что не знаю, как объяснить. Как объяснить, что она для меня стала больше, чем просто девушка, больше, чем свидетель, больше, чем дочь преступника. Как объяснить, то, что у меня сейчас внутри.

Да никто не поверит, что Соколов, который и привязанностей-то даже не имел к напарникам и никого к себе не подпускал, готов сейчас жизнь пустить под откос из-за девчонки.

– Грачь, – говорю я устало, – у тебя появилась возможность проявить себя. Ты об этом мечтал. Так что не оплошай. Все материалы я тебе скину. Вводные ты знаешь. Дальше – сам.

Он молчит.

– Арс... ты уверен?

– Уверен.

– Ладно, – в его голосе появляются решительные нотки. – Сделаю. Но ты это... береги себя.

– Хорошо.

Отключаюсь и снова жму на газ.

Я не знаю, правильно ли поступаю. Ещё неделю назад для меня эта операция была важнее всего. А сейчас мне реально всё равно и на Уманова, и на начальство.

В голове только лицо Сони, её глаза и шёпот: «Не отпускай меня».

Следующие несколько часов сливаются в одну бесконечную полосу. Трасса, звонки, кофе из придорожных автоматов, который обжигает горло.

Грачёв докладывает: её видели на заправке под Ростовом, потом под Краснодаром.

Движется уверенно, прямо по трассе.

Значит, точно к морю.