Глава 42
Дни помчались один за другим.
В традиционном предновогоднем аврале, я порой едва могла вспомнить, какой сейчас день недели. Но вместе с тем, подобная загруженность почти не оставляла времени и шансов на бесполезную рефлексию, позволяя утопить тяжелые мысли в повседневных заботах.
Я старательно балансировала на грани между необходимостью проявить себя на новой работе и уделять внимание своему ребенку. К счастью, сильно помогали родители, которые на этот непростой для меня период словно бы сговорились приостановить свои извечные дрязги; да и разговор с Яковом положительно сказался на состоянии Ромы…
Тем более, что бывший сдержал свое слово, данное сыну. Он звонил ему каждое утро, а по вечерам, после работы — приезжал, чтобы побыть с Ромой, поиграть и поговорить, как это бывало у них раньше, стараясь тем самым сделать так, чтобы сын не особо почувствовал перемен, связанных с нашим раздельным проживанием.
Не обходил Яков вниманием и меня. Не навязываясь, не давя ни словом, ни силой, каждый вечер он приезжал с каким-то небольшим милым подарком. На третий раз я сообразила, что все его знаки внимания — точное повторение того, что он преподносил мне в наши первые свидания…
Скрупулезно и планомерно, Яков пытался напомнить о тех временах, когда все у нас только начиналось. Он старательно пробуждал внутри меня ностальгические эмоции, которые так легко было перепутать с вновь ожившими чувствами…
Но разве тосковать о былой любви — это все еще любить? Да и была ли она у нас вообще, эта любовь? Или только мое слепое обожание и его согласие на удобную жизнь? Не с любимой, но комфортной женщиной…
И все же, куда больше, чем все эти подарки с потайным смыслом, душу бередили взгляды, которые он кидал на меня при встрече каждый раз. Было так трудно, так безумно сложно устоять перед его глазами, которые буквально кричали обо всем том, о чем сам он молчал.
Как правило, я уходила в комнату, стараясь почти с ним не пересекаться. Страшась сломаться под этими взглядами, поддаться слабости и принять на эмоциях поспешное, неверное решение…
Как показали дальнейшие события — опасалась я этого не зря…
* * *
Все тело ломило от усталости, голова казалась попросту чугунной — долгое сидение на рабочем месте сказывалось на физическом состоянии, высасывая из меня все силы.
Мысленно возблагодарив бога за то, что сегодня не нужно было забирать Рому с тренировки, я спешила к автобусной остановке с одним-единственным желанием: поскорее оказаться дома.
Снова шел снег — уже который день подряд. Обычно я радовалась пушистым белым хлопьям, в которых, как казалось с детства, таилось какое-то особое волшебство, но сегодня совсем не было сил бороться со свежевыпавшим снегом, заметшим все тропинки, и образовавшим пробки на дорогах даже там, где их никогда не было.
Становилось ясно: в таких условиях ожидать транспорт можно было целую вечность и перспектива превратиться за это время в снежную бабу была куда выше, чем все-таки его дождаться. Вздохнув, я потянулась было за телефоном в карман, чтобы вызвать такси, но кто-то вдруг требовательно дернул меня за рукав…
— Каринка, это ты, что ли?
Голос показался мне смутно знакомым, словно из какого-то очень далекого прошлого…
Обернувшись, я увидела перед собой человека, которого можно было принять за бездомного. Он стоял, пошатываясь, и от него совершенно явно разило спиртным. Вполне приличная, как на первый взгляд, одежда, была, тем не менее, грязной, словно он упал в лужу и не успел оттереться. Лицо, покрытое бурной запущенной растительностью, носило нездоровый красный оттенок, как и глаза с полопавшимися капиллярами…
За всеми этими пугающими деталями я едва узнала в стоявшем рядом человеке своего бывшего однокурсника…
— Илья? — переспросила неверяще.
Он плотоядно ухмыльнулся.
— Что, сразу не узнала? А знаешь, кто виноват?
Я нахмурилась, не понимая, к чему он ведет. И почему вообще стою на месте, вместо того, чтобы, извинившись, затеряться где-нибудь в толпе…
Не дождавшись ответа, Илья хохотнул и добавил:
— Яков… помнишь такого?
Позвоночник прострелило предчувствие чего-то страшного. Нужно было уходить, но я почему-то стояла и слушала едва связные слова человека, которого помнила, как
богатого мальчика, а теперь видела опустившимся алкоголиком…
— Дааа, — протянул Илья, обдавая меня перегаром, — это из-за него меня батя всего лишил…
Внезапно севшим голосом я уточнила:
— Что ты имеешь в виду?..
* * *
Семь лет назад. Воспоминания Якова
В прокуренном, душном от количества скопившихся тут людей, баре, практически нечем было дышать. На удивление, это заведение считалось самым крутым местом в городе, но Якову, по большому счету, было на это плевать. Какая, в конце концов, разница, где спускать свою чертову бессмысленную жизнь в унитаз?..
Он сделал протяжный, щедрый глоток из стоявшего перед ним бокала, улыбнулся сначала одной, потом второй девушке, каждая из которых интимно пристроилась у него под боком…
Так он и жил последние года полтора — когда стало ясно, что Инга кинула его окончательно. А вместе с этим пониманием наступило полное отупение, когда он попросту не знал, зачем вообще просыпаться по утрам…
Когда уезжал из родного города — думал, что станет легче вдали от всех воспоминаний, которые подкарауливали его там на каждом углу. Но нет. Оказалось, что воспоминания — это то, чем ты пропитан насквозь, то, что вечно сидит в голове, болит занозой в сердце, мешая жить и свободно дышать…
Как странно: вот он вроде бы совершенно свободный физически человек. Но его душа все еще была привязана к прошлому, все еще скована тоской по утерянному, и ничто не способно было ему помочь сбросить с себя эти чувства-цепи…
Ни крепкие напитки, ни другие женщины…
И все же он раз за разом пытался в них затеряться. Обмануться. Хотя бы на несколько часов…
— Эй, чувак!
Яков поднял глаза, когда над ним раздался чей-то голос. Какой-то лощеный хлыщ — судя по дизайнерскому костюму, весьма состоятельный — улыбнулся ему и отсалютовал бокалом.
— Что надо? — буркнул Яков, всем своим видом показывая, что не расположен к диалогу.
Но хлыща его тон ничуть не смутил. Растянув губы в тонкой, показавшейся Якову весьма мерзенькой, улыбке, тот заметил:
— Вижу, девочки тебя любят…
Он выразительно поиграл бровями и подружки Якова на этот вечер тут же одобрительно запищали, потянулись к нему губами…
— Тебе-то что с того? — лениво огрызнулся Яков.
— Ну-ну, не быкуй так, — хмыкнул незнакомец. — У меня к тебе, может, деловое предложение?
— Да ну? — безо всякого интереса протянул в ответ.
Хлыщ остался невозмутим.
— Тебе понравится. И надо-то всего лишь, что завалить одну строптивую девчонку…
Тут уже, не стесняясь, захохотал сам Яков.
— Кому надо? — спросил сквозь непрекращающийся смех.
— Тебе, — хлестко ответил хлыщ и на стол перед Яковом, громко звякнув, упали ключи от машины. — Если хочешь получить это.
Брови невольно поползли вверх.
— Ламбо за какую-то девчонку? — переспросил Яков.
— Не за какую-то. За вооон ту.
Хлыщ указал ему на соседний столик, где сидела, хмурясь, в целом неприметная, темноволосая девица, по лицу которой легко можно было представить, о чем она сейчас думает. А именно — какого черта я забыла в этой дыре?
Яков пожал плечами. Конечно, все это могло оказаться обычным розыгрышем, но что он, в общем-то, терял? Он и так менял женщин практически каждую ночь — так что, одной больше, одной меньше — какая разница?
— Сильно же она тебе насолила, по ходу, — заметил, снова повернувшись лицом к незнакомцу.
— Не люблю, когда меня отшивают, — ответил он. — Так что по-братски… укажи ей ее место, лады?
— Идет, — легко согласился Яков. — Готовься расставаться с тачкой.
— Не торопись. Я дам тебе, так уж и быть, две недели на все про все…
— И расписку, что не кинешь.
— И расписку, — спокойно согласился хлыщ.
В положенные две недели Яков в итоге уложился, хотя и в самый последний момент.
На деньги, полученные с продажи халявной «Ламбо», он и начал свой бизнес…
Чего Яков не ожидал и не планировал — так это того, что Карина после единственной ночи забеременеет.
И его жизнь развернется на все сто восемьдесят градусов…
* * *
Слезы душили.
Снег мешался под ногами, залеплял глаза, цементировал душу…
Я старательно пыталась скрыться в одном из темных переулков, чтобы никто не видел меня сейчас. Не видел, как я разбита, как уничтожена еще одним ударом…
Стало ясно вдруг, что имел Яков в виду, говоря, что мы с Ромой не входили в его планы…
Все было ложью с самого начала. Все, что нас связывало, все годы совместной жизни — сплошной обман и притворство…
А я так наивно, так глупо воображала, будто меня любят. Будто наконец встретила идеального мужчину — красивого, надежного, сильного…
Сердце болело. Каменный ком в горле мешал дышать. Внутри все буквально рвалось на части…
Сдаваясь под натиском болезненных эмоций, я позволила слезам прокатиться по лицу, смешаться с упрямым, мокрым снегом, раствориться и растаять…
Странно, но разочарования внутри не было. Это был уже пройденный этап, с которым я научилась жить. Но обиду и боль, такие сильные, что хотелось кричать во весь голос, исторгая их из себя, я никуда деть не могла…
Однако на этот раз знала: пройдет. Заживет. Возможно, не скоро, но однажды — я проснусь и пойму, что это больше не имеет никакого значения…
В этот тяжкий миг, когда переваривала внутри себя очередное предательство того, кого когда-то так любила, я пришла к одному важному решению.
Как бы ни было мне больно и тяжело, все это не должно было коснуться моего сына. У него должен быть отец — до тех пор, пока им обоим это так отчаянно нужно…
Что же касалось меня… перед собой я отныне ставила только одну цель…
Выжить.