Глава 25

Я снова попытался докричаться до Косогорова, но он не ответил. И тут на Левом берегу пронзительно взвыли сирены пожарных мобилей.

Я бросился к окну. В темноте за рекой слабо дрожало огненное зарево. Насколько я мог разобрать, горело в квартале Разбитых Статуй.

— Что случилось, Саша? — с тревогой спросила Лиза.

— Косогоров попал в беду, — коротко ответил я. — Мне надо туда.

Мысль работала быстро и чётко. Добираться на мобиле слишком долго, нужно идти через магическое пространство.

— Где ключи от твоей мастерской? — спросил я у Лизы.

— В кабинете, в верхнем ящике стола. Я с тобой!

Лиза потянулась за одеждой, но я остановил её:

— Останься дома, пожалуйста. Мне так будет спокойнее.

Спускаясь по лестнице, я послал зов Никите Михайловичу:

— Косогоров в беде. Он в горящем доме, где-то в квартале Разбитых Статуй. Я сейчас буду там.

Зотов что-то ответил, но я уже не слушал. Нашарил в ящике стола ключи от мастерской Лизы, взялся за ручку двери, закрыл глаза и представил себе комнату на втором этаже — почему-то её я запомнил лучше всего.

А потом открыл дверь и шагнул вперёд.

Магия сработала безукоризненно — я оказался в квартале Разбитых Статуй.

Магические лампы под потолком запоздало отреагировали на моё появление, и комната наполнилась приглушённым светом.

За стеной оглушительно выли сирены, из приоткрытой форточки тянуло дымом, слышался треск полыхающего дерева.

Горело где-то совсем рядом.

Я сбежал по лестнице вниз, в тёмную мастерскую. Шарахнулся в темноте от статуи барона Корбуна, выругался вполголоса, нащупал замочную скважину и выбежал на улицу.

Пожар полыхал совсем рядом. Пламя уже пробилось через крышу двухэтажного дома. Оглушительно щёлкала раскалённая черепица, звонко лопались стёкла, стропила с жутким треском умирали в огне.

Искры фонтаном взлетали в тёмное небо и сыпались в сад. В окнах окрестных домов плясали зловещие багровые отсветы.

На улице я увидел три пожарных мобиля. Маги Воды в медных шлемах слаженно и без суеты пытались потушить пожар. Они обрушивали на пламя водяные потоки, но огонь не сдавался. Вода прибивала его к земле, но он недовольно шипел, клубился горячим паром и вспыхивал в другом месте.

За спинами пожарных стоял брандмейстер с медными лычками на отворотах грубой брезентовой куртки. Он внимательно следил за тем, как работает его команда.

— Там люди! — крикнул я, подбегая к брандмейстеру. — Надо их вытащить!

Брандмейстер только качнул головой.

— В дом не войти, слишком поздно. В сторону, ваша милость!

Небритый подбородок брандмейстера был измазан сажей. Я едва расслышал его слова за гулом огня.

Зотов появился на месте пожара только через десять минут. Мобиль он оставил прямо посреди улицы и подошёл ко мне.

— Полиция уже прочёсывает квартал, — сквозь зубы сказал он. — Ищут поджигателей. Но если они не дураки, то уже успели скрыться. Будем опрашивать жителей соседних домов. Возможно, они заметили поджигателей.

Никита Михайлович недовольно кивнул на окна доходного дома на другой стороне улицы. За стёклами маячили испуганные и любопытные лица.

Брандмейстер заметил Зотова и подошёл к нам.

— Дом не спасти, — отрывисто сказал он. — Нужно ломать стены, чтобы прибить пламя к земле. Отойдите подальше.

— Огненные демоны! — выругался Никита Михайлович.

Мы отступили к ограде.

Брандмейстер повернулся к своим подчинённым и зычно крикнул:

— В стороны!

Пожарные мгновенно попятились. Потоп ненадолго прекратился, пламя получило передышку и вспыхнуло с новой силой.

И тут я увидел, как работает мощная магия Земли.

Брандмейстер вскинул руки к небу, а затем с силой опустил их. Невидимая чудовищная тяжесть обрушилась на стены сверху — брандмейстер работал с силовыми полями.

Стены жалобно затрещали и рухнули. Облако пара и пепла взлетело в темноту.

— Льём! — закричал брандмейстер.

И потоки воды хлынули с новой силой, заливая обломки дома.

Через четверть часа огонь окончательно погас. Дом сгорел полностью, на пепелище чернели только обугленные головешки. Не уцелела даже печная труба, она рассыпалась на кирпичи.

Брандместер убедился, что пожар потушен и дал отбой своей команде. Затем равнодушно кивнул нам с Зотовым:

— Можем осмотреть место пожара.

— Идёмте, господин Тайновидец, — поморщился Зотов.

* * *

Под ногами чавкала чёрная вода, перемешанная с глиной и пеплом. Запах мокрого обугленного дерева заставлял морщиться.

— Это не случайный пожар, — негромко сказал брандмейстер. — Дом подожгли сразу с трёх сторон и применили огненную смесь и магию.

— В доме были два человека. Мы сможем их найти?

Брандмейстер с сомнением покачал головой.

— Здесь нет подвала, значит, они погибли в огне. Возможно, отыщутся кости, но сначала нужно разобрать завалы.

Под моей ногой что-то хрустнуло. Я наклонился и нащупал в грязи глиняный черепок с острыми краями.

— В этом квартале любят селиться скульпторы, — сказал я, показав черепок Зотову. — Скорее всего, здесь была мастерская. Сможете отыскать сведения о её хозяине?

— Найдём, — кивнул Никита Михайлович. — В городском архиве есть записи о каждом доме, но я бы на них особенно не рассчитывал. В этом квартале дома много раз переходили из руки в руки. Вспомните хотя бы вашего приятеля банкира Жадова, который купил здесь чуть ли не улицу. А арендаторы меняются каждый год.

Морщась от дыма, мы осматривали каждый закоулок сгоревшего дома. Под ногами хрустели стеклянные и глиняные черепки, из груды обгоревших досок торчала сломанная ножка обеденного стола — наверное, он стоял на втором этаже. Из-под обломков сочилась тонкая струйка воды. Наверное, от жара лопнула водопроводная труба.

— Вы заметили, что во дворе нет мобиля, на котором увезли статую? — спросил я Зотова.

— Думаю, Кошкин просто арендовал мобиль, а после кражи вернул его владельцу, — отмахнулся Никита Михайлович. — Рано или поздно мы его найдём.

— Статуи тоже нет, — не сдавался я. — Вряд ли бронза расплавилась в огне.

Никита Михайлович покосился на меня.

— Скульптуру могли увезти поджигатели. Или просто разбили её, а потом подожгли дом.

— Осколки бронзы вполне могли расплавиться в пожаре, — вмешался брандмейстер. — Я же говорю вам, здесь использовали огненную смесь, она горит куда жарче, чем дерево. Да ещё и магию Огня применили.

Он махнул рукой одному из своих подчинённых:

— Тащите багор!

Вооружившись коротким багром, пожарные переворошили все угли, но не нашли никаких следов расплавленной бронзы.

— Возможно, Кошкин спрятал скульптуру в другом месте, или уничтожил сразу после похищения, — сказал я Зотову. — А в доме просто назначил встречу для передачи денег.

— Нам от этого не легче, — мрачно заметил Никита Михайлович.

Рядом с пожарищем остановился полицейский мобиль. Зотов махнул рукой. Осторожно пробираясь среди дымящихся развалин, к нам подошёл Миша Кожемяко.

— Как успехи, господин следователь? — спросил его Зотов.

— Поджигателей упустили, — виновато ответил Миша. — Я отрядил городовых, чтобы допросили всех окрестных жителей, но это работа не на один день.

— Это дело рук князя Долгорукова, — убеждённо сказал я. — Князь решил, что избавиться от свидетелей проще, чем платить им за молчание. Возможно, он и не хотел идти на убийство, но появление Косогорова спутало его планы.

— Князь Долгоруков сегодня вечером отправился с визитом к своему приятелю, барону Чертковскому, — хмыкнул Зотов. — И до сих пор гостит там, они с бароном режутся в карты. Мы никак не можем его обвинить.

— А охранники князя? — спросил я.

— Я уже говорил вам, что не могу приставить наблюдение к каждому, — отрезал Зотов. — Да и не стал бы он посылать на преступление своих охранников. Скорее, поручил им нанять городских бандитов.

— Или князь знал о слежке и специально отправился в гости, чтобы увести ваших людей за собой, — предположил я.

Никита Михайлович мрачно посмотрел на меня.

— Что ж, Александр Васильевич, это полный провал. Косогоров погиб. Кошкин, скорее всего, тоже. А статуя теперь пропала окончательно.

Он повернулся к Мише.

— Оцепите место пожара и никого не впускайте. С минуты на минуту сюда подъедет наш эксперт, он соберёт все улики. Газетчиков прогоняйте сразу, нечего им тут вертеться.

Зотов бросил грозный взгляд на улицу, как будто зловредные газетчики уже были тут. На его лице появилось удивлённое выражение.

— А этому пижону что здесь нужно?

Я проследил за его взглядом и увидел Мирона Блестящева. Знаменитый скульптор растерянно топтался возле низенькой ограды, отделявшей сад от улицы.

— Что вы здесь забыли, господин скульптор? — грозно спросил его Зотов.

— К-как что? — заикаясь от растерянности, ответил Блестящев. — Это же моя м-мастерская!

— Ваша? — изумился Никита Михайлович.

— Д-да, — судорожно закивал Блестящев.

Зотов легко перешагнул низкую ограду и крепко ухватил скульптора за плечо.

— Кто мог сюда пробраться? Кому вы дали ключи? Когда? Отвечайте!

— Я н-ничего не знаю, — забормотал Блестящев. — Уже два года я работаю в другом месте, а сюда заглядываю изредка, только за вдохновением.

— Кто мог знать, что здание пустует? — вцепился в него Зотов.

Блестящев беспомощно смотрел на него, к такому обращению знаменитый скульптор не привык.

— К-кто угодно. Все мои знакомые.

Наконец, Зотов отпустил его плечо.

— Отправляйтесь домой, господин скульптор, и никуда не уезжайте из города. Завтра утром будьте любезны явиться ко мне в управление Тайной службы для допроса.

— Я настоятельно советую вам задержать господина Блестящева прямо сейчас, — негромко сказал я.

Теперь скульптор вытаращился на меня.

— За что?

— Злодеи, которые подожгли вашу мастерскую, могут иметь зуб на вас, — объяснил я. — В камере вам будет спокойнее.

— Так и сделаем, — решительно кивнул Зотов. — Господин Кожемяко, доставьте этого человека в управление.

— Что вы собираетесь делать дальше? — спросил я, когда знаменитого скульптора увезли.

У меня было предложение, но я не хотел вылезать с ним без просьбы Зотова. Вдруг Никита Михайлович уже сам всё придумал?

— Работать, — оскалился Зотов. — Искать мобиль, искать поджигателей.

Он зло тряхнул головой и посмотрел на меня:

— Знаете, что самое неприятное в моём деле, Александр Васильевич? Разговаривать с родственниками погибших.

— Если хотите, я возьму это на себя, — предложил я. — Но спешить не нужно, мы ведь пока не увидели никаких доказательств гибели Кошкина и Косогорова. Кроме того, есть ещё причины сохранять тайну.

Никита Михайлович пристально посмотрел на меня.

— У вас есть какая-то идея?

— Мы не нашли ни статуи, ни её осколков, — напомнил я. — Уверен, поджигатели не забрали её с собой, на это у них не было времени. Значит, статуя где-то спрятана.

— И что из этого? — нахмурился Зотов.

— Долгоруков не может чувствовать себя в безопасности, пока скульптура не будет уничтожена, — усмехнулся я. — Попробуем этим воспользоваться.

— Как?

— Пока не знаю, — признался я.

* * *

Пожарные давно уехали, возле сгоревшей мастерской осталось только полицейское оцепление.

— Доберётесь сами домой, Александр Васильевич? — спросил Зотов. — Мне нужно дождаться эксперта, а он не торопится. Впрочем, как и всегда, вы же знаете господина Щедрина!

Неприязнь Зотова к добродушному Леониду Францевичу была абсолютно показной. Они слишком давно работали вместе. Уверен, предложи Никите Михайловичу другого эксперта — даже самого расторопного — Зотов непременно откажется.

— Конечно, — улыбнулся я. — Вызову извозчика.

В это время горожане как раз возвращались по домам из театров и трактиров, так что извозчика пришлось дожидаться довольно долго. Когда он, наконец, приехал, я сел сзади и устало откинулся на спинку кресла. Мне хотелось помолчать и даже подремать, если получится.

Но у извозчика были другие планы. Он нетерпеливо поёрзал на переднем сиденье и наконец не выдержал:

— Вот до чего магия доводит! Скажете не так, ваша милость?

— О чём вы? — удивился я.

— О пожаре, конечно, о чём же ещё! Взяли моду магией обогреваться, вот и пожары. Дровами нужно топить, дровами!

Извозчик убеждённо тряхнул головой и чуть не съехал с дороги в Неву.

— Возможно, вы правы, — усмехнулся я.

Глаза щипало от едкого дыма. Я только-только прикрыл их, и тут мне прислал зов Иван Горчаков.

— Саша, прости, но дело срочное. К нам в госпиталь только что доставили господина Косогорова. У него перелом ноги, серьёзные ожоги и магическое истощение. Он без сознания.

— Косогоров жив? — изумился я.

— Конечно. Говорю же, ничего серьёзного.

— А кто его привёз?

— Этот человек назвался Сидором Кошкиным. Сказал, что они вместе с господином Косогоровым едва выбрались из пожара, и просил ничего не сообщать полиции. Он готов говорить только с тобой.

Я так и подпрыгнул на сиденье.

— Кошкин в госпитале?

— Сидит возле моего кабинета, — подтвердил Иван. — Хочет, чтобы я разрешил ему увидеться с Олегом. Уверяет, что он отец мальчика.

— Так и есть, — сказал я. — Пусти его в палату, а я сейчас приеду.

Извозчик обиженно молчал — видно, решил, что я специально притворился спящим.

Я дотронулся до его плеча:

— В Воронцовский госпиталь, срочно!