Глава 11

Я не хотела просыпаться. В мире снов было хорошо и спокойно, можно отрешиться от реальности и на короткое время представить, будто ничего не произошло. Меня не целовал Элай, и я потом не отправилась на роковую встречу с Яниной.

Но реальность тянула. Мысли становились все осознаннее. Жалили, словно осы. И я открыла глаза, смирившись с тем, что скрываться в мире грез и дальше невозможно. Вокруг было темно, но воздух не спертый, не чувствуется сырости и нет запаха крови. Под спиной что-то мягкое, а рядом раздается привычное мурчание.

Я притянула к себе Коша, которого сегодня любила особенно сильно. Именно он спас мне жизнь. Потом, усадив кота на руки, осторожно приподнялась на локтях и попыталась подняться. Тут же вспыхнул огонек и рассеял темноту просторной спальни.

– Пришла в себя, – отозвался из кресла Элай. Парень сидел неподвижно и смотрел на меня. Кош весь подобрался, зашипел, вздыбившись, и принципиально исчез, оставив меня без своего успокаивающего тепла.

– Ты его напугал, – обвинила я парня.

– Просто он у тебя злой и вредный. Я же не пугал его, пока ты спала? Он не отходил от тебя ни на шаг и на меня не обращал внимания. Так что скотина у тебя не пугливая, просто с гонором.

– Как и все кошки.

– Особенно демонические.

Отвечать на это не имело смысла. Кош не любил чужих. Элаю повезло, что кот не кинулся на него и не разодрал физиономию. Такое вполне могло случиться. А уж обшипеть чужака – вообще святое дело.

После исчезновения Коша стало неуютно и страшно. Незнакомая комната, Элай. Я не помнила, что произошло после того, как упала Янина.

– Как я тут оказалась? – Комок застыл в горле, я с трудом могла говорить. Руки мелко дрожали, накатывала запоздалая паника, а перед глазами всплывали страшные картины. Одна отвратительнее другой.

– Я тебя принес, – отозвался он. – Как же еще?

– Что со мной будет? Меня накажут?

– А есть за что наказывать? – спросил он, внимательно вглядываясь в мое лицо. – Расскажешь, что произошло?

Я не знала, с чего начать. Подтянула под пледом колени и поморщилась от боли. Не удержалась и заглянула под одеяло. На мне была мужская белая рубашка, а под ней пропитанные зельем бинты и, слава богам, трусики.

– Кто переодевал меня?

– Это так важно? – Элай приподнял бровь и иронично усмехнулся. Так иронично, что стало понятно: меня переодевал он.

Я не знала, как на это реагировать. Наверное, самое правильное – не думать. Особенно в создавшейся ситуации. Но получалось плохо. Парень видел меня обнаженной! И… я не знала, как к этому отношусь. Или знала? Мне не нравилось. Однозначно. Я стеснялась и своего тела, и того факта, что теперь Элай знает обо мне больше, чем мне хотелось. Наверное, он в своей жизни видел столько девушек, что вряд ли я его чем-то поразила. Только вот я себя не показывала никому. Даже Ниссу.

Наверное, я начала рассказывать, чтобы избавиться от этих мыслей. А еще для того, чтобы прожить минувший день еще раз и понять, в какой момент я ошиблась так сильно, что произошла трагедия. Под конец рассказа я рыдала.

– Янина… она ведь не выжила?

– Нет. – Элай помрачнел.

По плотно сжатым губам, по мрачному взгляду я поняла: ему не плевать на девушку Риана. Они ведь все из одной тусовки. Хорошо знали друг друга. Дружили.

Слезы снова потекли по щекам. Было сложно сдерживаться и делать вид, будто со мной все нормально.

– Ты ни в чем не виновата, – сказал Элай со своего места. – Ни в чем. Янина заманила тебя и погибла. Это трагедия, но твоей вины в этом нет. Ты не желала ей смерти.

– Ее силы я тоже не желала. Как и твоей.

– Мы отдали ее добровольно. Ты же сама сказала, Янина хотела передать тебе силу. На самом деле, зная ее характер… Поступок странный. Но, может быть, она действительно раскаялась перед смертью и испытала вину. Всякое бывает. Главное, передача силы была ее решением. Не кори себя за это. Сложись ситуация иначе, мертва была бы ты. И поверь, Янина ходила бы и улыбалась. А как только Риан снова стал бы только ее, вина улетучилась бы.

– Он и так был только ее, – мрачно сказала я, не понимая, как можно решиться на подобное из-за парня. Это же глупо.

– Ну, она так не думала. Я тоже не считаю ее одержимость правильной.

– А по поводу отобранной силы… – Я закусила губу, не зная, как задать следующий вопрос. – Были те, кто не хотел этого? Например, Сильва. Это ведь я уничтожила ее. Я повинна еще в одной смерти?

Сердце пропустило удар. Потом еще один. В груди стало больно, и только потом Элай заговорил.

– И да, и нет, – без желания отозвался он, и на моих глазах снова выступили слезы. Парень этого словно не заметил и продолжил: – Сильва была обречена еще в прошлом году. Об этом знали все, и… ей тоже говорили. Она была самонадеянна, глупа и упряма. Увы.

– Неужели вы говорили ей, что более сильные студенты ее убьют, даже не ведая этого? – всхлипнула я. Как же хотелось сейчас уснуть и проснуться совсем в другом мире и другом месте! В том, где я не поступила в эту проклятую академию!

– Не прямо, – нехотя согласился Элай. – Но проучившись тут больше года, она уже о чем-то догадывалась. Да и подобное с ней уже случалось. Просто в прошлый раз она была на виду, и ее удалось спасти. После того инцидента Сильву чуть не отчислили. Пойми, у руководства нет цели убивать слабо одаренных студентов. Когда становится понятно, что работать с ними не имеет смысла, их стараются отчислить.

– Есть просто задача сделать их почти пустышками. Очень благородно!

– Никто не говорит о благородстве. Учеба здесь – лотерея. Да, кто-то вытягивает счастливый билет, как ты, а кто-то нет…

– Ты правда считаешь мой билет счастливым? – поразилась я, не понимая, как вообще могу сидеть, говорить и даже казаться почти спокойной, когда душа разрывается на части и хочется кричать от отчаяния, боли и несправедливости.

– Нет. – Элай нахмурился. – Прости, нет. Но сейчас речь о Сильве. Она и ее семья сделали все, чтобы остаться тут. А силы у нее почти не было. Если бы она в этом году попыталась поступить с теми крохами, которыми еще обладала, стихия ее просто не признала бы. Но девушка была излишне честолюбива, не хотела проигрывать, поэтому осталась. Ее даже поселили с первокурсниками. Во избежание, так сказать.

– А мы ее убили. Точнее, я. Я виновата. Но это место… тебе не кажется, что о таких вещах нужно предупреждать? Если бы я знала, как здесь все работает, я бы не стала рисковать своей и чужой жизнью. И многие поступили бы так же.

– А вас и предупреждают. В договоре есть пункт об экспериментальных методах обучения и повышения силы. Это эксперимент. Секретный, правительственный. Просто никто не хочет думать, что все серьезно. И Сильву убила вечеринка. А ты… Ты просто подобрала уже бесхозные остатки. Возможно, если бы лекарей вызвали с утра, ее успели бы спасти. Опять. Но вы не понимали, что с ней, а она отказывалась от помощи, зная, что на этот раз ее окончательно отправят домой. Поэтому даже если бы она выкарабкалась и ей разрешили остаться, превращение Сильвы в амага было всего лишь вопросом времени. Не вини себя.

– Я не могу не винить себя, что бы ты сейчас ни говорил. Прости, я хочу уйти. Нужно привести мысли в порядок и понять, как поступать дальше. Мне страшно. Не покидает ощущение, будто моя жизнь перевернулась и уже не станет прежней.

– Твоя жизнь действительно не станет прежней. В этом ты права. Но нет, – Элай покачал головой, – до утра я тебя не отпущу. Извини. Не уверен, что ты эмоционально стабильна и не натворишь глупостей. К тому же еще не до конца затянулись раны. Зелье закончит работу к утру, и лучше тебе оставаться под присмотром. Буду благодарен, если ты не устроишь скандал. Не хочется успокаивать тебя силой. Или так торопишься объясниться со своей подружкой? Рассказать, где была, что видела? Ты ведь понимаешь, что этого никто не должен знать?

– Считаешь, через несколько часов после рассвета мне не придется с ней объясняться? И что сказать, когда мы встретимся?

– Ну, придумаешь что-нибудь. Скажешь, ночевала у парня.

– У какого парня, Элай?! Мой парень на материке.

– Да у любого. Вон у того же Риана. Она видела, что вас тянет друг к другу. Точнее, все видели. Ночевка у него – закономерный итог.

– Ага, я спала с Рианом, пока его девушку убивали амаги. Просто прекрасно.

– Ну, про амагов никто не узнает.

– Ты правда считаешь, это что-то меняет? Или вы и смерть Янины утаите?

– Да, так и так выходит гадко, – признался Элай, проигнорировав вопрос о смерти Янины, но тут же добавил: – Но эта академия и не такое видала. Так что сойдет.

– Я хочу уйти отсюда. Пожалуйста.

– Я же сказал – утром. – Элай нахмурился.

– Ты не понял. – Я вздохнула. – Из академии.

– Не хочу тебя расстраивать, Тея. Но вряд ли у тебя получится.

– Тут происходят гадкие вещи, – всхлипнула я, впадая в отчаяние. Было в лице Элая что-то такое, от чего становилось понятно: он не врет. Меня точно не отпустят. Все изменилось, моя сила слишком велика, чтобы я и дальше оставалась незаметной и никому не интересной.

– Да, происходят. Ты слишком наивна, чтобы понимать, что гадкие вещи происходят везде. Они – часть нашей жизни.

– Вы все им потакаете.

– Не все, поверь. Многие просто понимают, что от нас мало зависит. Не всегда получается сразу изменить устоявшийся ход вещей. На это требуется время.

– А ты? Что делаешь ты?

– А я… – Элай задумался. – Я слежу и делаю выводы.

– И каковы они? Эти выводы?

– Эксперимент надо прекращать. Скоро. Он зашел слишком далеко и… чем дальше, тем более неприятными мне видятся его последствия.

– Почему скоро, а не сейчас?

– Потому что сейчас у меня мало аргументов. Таких, которые корона сочтет весомыми. Но я работаю над их сбором четыре года. Скоро соберу достаточно. По крайней мере, надеюсь на это.

– А мы с Яниной не аргумент?

– Аргумент. И весомый. Но я не уверен, на какую чашу весов он упадет. Поэтому пока просто продолжай учиться и попытайся все забыть. Это самое лучшее решение.

– Я не смогу.

Слезы снова хлынули из глаз, меня начало трясти. Как бы я хотела сейчас оказаться дома, в своей комнате! Там, где тепло, уютно и спокойно. Прижать к себе Коша, обнять маму. В привычной обстановке, наверное, мне стало бы лучше. Одна я просто не могла справиться с собой. Элай не в счет, он не успокаивал. Был слишком чужим, чтобы помочь преодолеть то, что творилось у меня в душе.

– Ты справишься, – ровно отозвался парень. Казалось, он тоже смутно представлял, как помочь мне успокоиться. – Но осторожней. А сейчас спи.

– Не уверена, что сумею.

– Хочешь, помогу? – спросил он с неожиданным участием и переместился ко мне на кровать.

– А ты умеешь? – с надеждой спросила я, всхлипывая и вытирая слезы.

– Ну… – Элай посмотрел на меня задумчиво. – Есть три способа.

– Каких?

– Секс, алкоголь и магия.

– Ты, и правда, вот так просто предлагаешь мне переспать? – хмыкнула я, чувствуя, как в душе зашевелилось кое-что кроме отчаяния. Раздражение.

Парень не смутился, только пожал плечами.

– Этот способ самый эффективный, поверь. Но остальные два тоже пойдут.

– Разумнее всего выбрать магию, – протянула я.

– Но ты выберешь секс? – Он надо мной смеялся, и это почему-то придало сил.

– И не мечтай, – отозвалась я. – Мне нужно напиться, чтобы все забыть.

– Как скажешь. Мой совет: молчи до последнего и скрывай силу. Это заметят, ты станешь невероятна ценна, но… пусть это произойдет как можно позже.

– Меня попытаются убить?

– Вероятно, кто-нибудь в определенный момент сочтет это неплохой идеей. Дай себе привыкнуть к новому потенциалу и подожди, пока утихнут страсти.

– Но ведь все равно станет ясно, что во мне сила Янины. И ее смерть повесят на меня.

– Риан разберется. Смерть Янины – случайность. Ты ни при чем. О том, что случилось, узнает его отец. Но будем верить, что это случится не сегодня. Потом станет известно Арии. А вот для студентов все останется тайной. Ты можешь встать? – сменил он тему.

– Почему нет?

Я откинула одеяло и осторожно поднялась, понимая, что сейчас все иначе. Во мне было столько силы, что казалось, я могу вызвать пожар лишь силой мысли. Кончики пальцев щипала магия. Я чувствовала, как внутри искрится пламя.

– Непривычно. И немного страшно. А вдруг я не смогу удержать стихию?

– Ты научишься с этим жить, – сказал Элай, мигом поняв, о чем я. – Но учиться придется долго и под присмотром.

– Под твоим?

– Ну, или свои услуги тебе предложит Ария. Как только узнает, так и предложит.

– Я откажусь.

– Зря, – отозвался парень. – Говорят, ее сила приобретенная. Только… я сомневаюсь, что ею пожертвовали добровольно. Она как никто знает, что с тобой делать и как помочь. Я советую не упускать этот шанс, но и не пренебрегать моей помощью. Пренебрегать хоть чьей-то помощью в твоем положении вообще не стоит.

Меня качнуло, но Элай успел подхватить и проводил меня в комнату, поддерживая под локоть. Его рука жгла через тонкий материал рубашки.

Я забралась с ногами в кресло, а парень снова удивил меня, кинув плед, в который я с удовольствием завернулась. Было холодно, тело била дрожь, и я испытывала физическую потребность унять это чувство, отключить эмоции и голову.

Элай подошел к бару, а я посмотрела на его спину. Прямую, сильную и, как это ни противно отмечать, красивую.

Он плеснул в бокалы коньяк и один передал мне.

– Ты, конечно, меня не послушаешь, скажешь, что я эгоист, но постарайся держаться подальше от Риана.

– Ты же сам сказал, что мы с ним не худший вариант? Что заставило изменить мнение? – отозвалась я и поднесла бокал к носу, вдыхая древесный аромат с нотками меда, шоколада и дорогого винограда.

– Да, говорил, потому что еще вчера ваш союз был невыгоден. Никому. Сейчас ты сильна. Держись от него подальше.

– Но почему? Хотя… – Я сделала глоток и сморщилась от терпкого, обжигающего напитка. Какая же гадость! Просто невероятная. Пах коньяк однозначно лучше, чем был на вкус. Или просто я ничего не понимала в дорогом алкоголе. – Поверь, он сам не посмотрит в мою сторону после того, что произошло.

– Риан посмотрит в сторону любой, на кого ему укажет отец, – жестко ответил Элай. – А в случае с тобой его желание и желания отца совпадут. И это опасно. Даже союз Риана и Янины был опасен, а ты сейчас на порядок сильнее.

– Что здесь происходит? – Я сделала еще один глоток, и он оказался уже не таким противным. – Янина сказала, что я должна выполнить ее миссию. Она имела в виду – быть с Рианом?

– По всей видимости. В академии творится много разного дерьма, – признался Элай и уселся на ручку моего кресла. – И концентрация этого дерьма растет с каждым годом.

– А студенты – заложники всего этого?

– Да.

– Что случилось с Аланом? – С каждым глотком я становилась смелее. Отступали и страх, и отчаяние.

– Ты правда хочешь устроить вечер откровений? – поинтересовался Элай.

– Не вечер, уже почти утро. Да, хочу. Хочу все выяснить и больше не возвращаться к этому.

– Алан узнал слишком много, я не успел предотвратить убийство. Он хотел сбежать на материк и продать газетчикам тайны академии. Глупо и неосмотрительно. Если бы ты сказала, что видела его, он отделался бы меткой, заставляющей молчать. Но… аш Ройт предпочитает решать проблемы более радикально.

– Кто ты?

– Ищейка императорского дома.

– И учишься в академии.

– Меня давно готовили к этому. У отц… императора, – поправился Элай, но я заметила оговорку и похолодела: неужели передо мной принц? – давно зреют подозрения касаемо аш Ройта.

– И Риана.

– Риан – лишь пешка. Пока он просто пешка. Что будет позже и на какую сторону он встанет, неизвестно. А вот его отец… про него говорят многое, но он осторожен и очень опасен. Поэтому я тут. Слежу и по мере сил пытаюсь предотвратить. Но и он, и Ария прекрасно знают, кто я и зачем тут. Поэтому действуют очень осторожно. Пока не удалось узнать, что они замыслили. То, что аш Ройт пытается создать ребенка с неограниченным магическим потенциалом, не новость и не запрещено. Более того – поощряется короной. Но мне кажется, тут все глубже и серьезнее.

– А почему я видела смерть Алана, прочувствовала ее?

– Он был талантливым парнем. Полагаю, тогда, в подземельях он как-то сумел зацепиться за твою силу и утащил за собой. Это был своеобразный крик о помощи. А может быть, он хотел поменяться с тобой местами. Такое я тоже не исключаю. Но точного ответа мы не узнаем.

– Так все сложно! Неужели ты не можешь доказать, что здесь играют с силой студентов? Это ведь очевидно.

– А вот это придумал не аш Ройт. Подобные академии существовали еще во времена богов. Иначе откуда во все века брались маги невиданной силы? Выпускники таких учебных заведений никогда, никому и нигде не рассказывали о том, как на самом деле проходит обучение. Каждому ставили печати молчания. Первую вы получаете во время посвящения. Последнюю – при выпуске. Или если случилось что-то из ряда вон выходящее.

– Как со мной?

– Как с тобой. Алан узнал очень много. И хотел поделиться. Но не успел.

– Его убил отец Риана?

– Говорю, он очень осторожен и не оставляет следов. Как только я получу доказательства, думаю, мои карты будут полными. С этим я смогу обратиться к императору.

– И прикрыть академию?

– Это вряд ли. Но, скажем так, отстранить аш Ройта и перевести то, что здесь происходит, в цивилизованное русло. А это уже немало.

– Пугает, что ты мне это рассказываешь, – призналась я, заглянув в бокал и с удивлением обнаружив, что он пуст.

– Почему?

– Тех, кто знает так много, не оставляют в живых. Янина тоже была откровенна.

– Ты меня боишься? – удивился он.

Я кивнула:

– Да. Боюсь.

– Ты никому не расскажешь, Тея, – с легкой грустью сказал он.

– Метка?

– В ней нет необходимости. Этого тебе не позволит моя магия. Она надежно защищает секретные сведения от посторонних. Ты сможешь обсудить то, что знаешь, со мной и Рианом. Возможно, с его отцом. Но, думаю, у тебя хватит ума не делать подобного. Что-то, если захочешь, скажешь Арии. Но тоже, если не дружишь со здравым смыслом. А вот своей подруге или родителям – увы. В них нет силы богов, которая сосредоточена в тех, кто состоит в родстве с императорским домом.

– Ваша магия особенная? Ее не жрут амаги?

– Да. Ее много. Мы можем делиться силой без ущерба для своего потенциала, но ее никто не может забрать.

– А вы можете забирать чужую силу?

– А как ты думаешь, зачем боги в свое время спустились с небес и стали жить среди людей?

– Они питались нами?

– Именно. Сейчас древних богов давно нет. Кто-то говорит, что они уснули, кто-то – что умерли, кто-то – что ушли в другой мир. Остались лишь их потомки, наделенные божественной магией. Чем ближе ветвь к императору, тем сильнее ее магия.

* * *

Она была тяжелой. Такой хрупкой и тяжелой. А еще удивительно беззащитной. И Риан не знал, куда ее нести. В покои отца? Положить на ковер и сказать: «Смотри, к чему приводят твои эксперименты», – или сразу в погреб, где испокон веков хранят мертвецов? К Алану, которого так и не отдали родным? И не отдадут. А Янину? Ее отдадут?

От боли сжималось сердце и щипало глаза. Но разве он, аш Ройт, мог позволить себе слезы? А еще Риан не знал, кого выбрать: Элая или отца. Рассказать правду и подставить Тею, зато угодить отцу? Поступить правильно, как учили с детства. Или дать девушке немного времени и подыграть Элаю? Но тогда… тогда отец разозлится, а Риан не любил, когда он злился. И, как ни стыдно было признавать, боялся.

Подземные ходы испещрили скалу под зданием академии, Риан знал их наизусть, поэтому без труда вышел на нужном этаже всего в нескольких метрах от двери в кабинет отца. Выводить открывающую руну было очень неудобно, на руках лежало уже холодное тело Янины, но парень исхитрился, вывернулся и толкнул ногой дубовую дверь. Свет вспыхнул сразу же, и магический импульс ушел старшему аш Ройту. Информация о том, что в кабинет проникли злоумышленники, уже долетела до отца. Значит, он будет тут с минуты на минуту.

Риан смахнул со стола все документы, положил тело Янины на черную лакированную столешницу и уселся в отцовское кресло. Ждать. Он знал, разговор будет непростым. Уже предчувствовал боль и, пожалуй, впервые даже хотел ее. Ведь физическая боль не такая страшная, как душевная. Когда болят ребра, так просто не думать о разрывающемся сердце.

Отец не заставил себя ждать. Открыл дверь волной магии. Воздух и вода, не многим эти стихии доступны в том объеме, в котором ими обладали Элай и Танарин аш Ройт.

– Ты?..

Риан поднялся и сглотнул. Без слов понятно, что разговор не закончится ничем хорошим. Первый удар пришелся на самое начало рассказа, на тот момент, когда Янина выкрала кристалл. Аш Ройт пока не целился в лицо. Ударил коротко и мощно в солнечное сплетение, заставив Риана согнуться. Пока тот пытался откашляться и прийти в себя, зло бросил:

– Как ты посмел допустить подобное! Как, я спрашиваю?

Дальше последовал еще один удар. Риан даже не пытался закрываться. Если драться будут оба, кто-то умрет. А Риан не знал, чья смерь его устроит больше: отца или собственная. Он предпочел бы, чтобы жили оба, а значит, нужно сжать зубы, терпеть и помнить: чем сильнее болит тело, тем проще душе.

Сейчас Риану было нужно, чтобы тело болело очень сильно.