Глава 21. Первая сессия, или Смекалка в помощь

Магистр Димон запустил руку в коробку и достал оттуда огромного мохнатого паука.

— Мамочки… — тоненько пискнули с первых рядов.

— Знакомьтесь, адепты, это арахнид — житель дремучих лесов Междумирья. Ядовит и крайне опасен. Как вы уже поняли, он и будет вашими учебным пособием на сегодняшнем экзамене.

— Вот это попали… — едва слышно шепнула я напарнику. — Тут не обольстить, тут бы выжить.

— Да уж, — нервно сглотнул Кайл. — Читал я об этих тварях. Сожрут и не подавятся.

— Сожрут? Но ведь они не настолько огромны…

— Зато ядовиты и всегда голодны.

Я зябко поежилась и вновь обратила взор на паука, копошащегося на ладони преподавателя. Не думала, что именно этот предмет станет для кого-то последним.

— Вы серьезно?! — Тем временем, со своего места вскочил Трэвильд и возмущенно уставился на преподавателя. — И как, позвольте узнать, мы должны будем очаровать эту хищную тварь? Спинку ей почесать?

— Да хоть клыки, — пожал плечами мужчина. — Главное, к концу пары я хочу увидеть результат. А теперь по очереди подходим ко мне, и, не глядя, засовываем руку в коробку. Только сильно пальцами не шевелите, — гаденько хихикнул он. — Если, конечно, не хотите их лишиться.

Трэв еще раз злобно зыркнул в сторону мучителя, и, ссутулившись, опустился на стул.

— А вам, адепт Алисдер, как самому смелому, достается этот прекрасный экземпляр, — добил рыжика магистр Димон.

Парни нехотя начали стягиваться к месту, где стояла треклятая коробка. Каждый раз, когда кто-то из моих однокурсников опускал руку в ящик с кишащими в нем существами, аудитория напряжённо замирала. Так, на свет появились еще несколько черных паучков, четыре коричневых и один бордово-красный с голодным блеском в глазах. До того голодным, что, когда очередь дошла до меня, я была готова завизжать и кинуться прочь, подальше от этого террариума.

Глубоко выдохнув, зажмурилась и засунула руку в ящик. Пусто. Не поняла… Нахмурившись и поплотнее сжав зубы, я аккуратно зашарила по картонному дну. Но пальцы отчётливо ощущали лишь голые стены коробки, ни намека на что-либо живое и опасное. Неужели учебные пособия закончились? От такой мысли как-то разом расслабилась и уже хотела донести эту радостную новость до преподавателя, когда кожу коснулось что-то теплое.

— А-а-а! — завизжала я и шарахнулась назад. Коробка опасно покачнулась. — Что это?!

— Клац, — из коробки высунулись два огромных, величиной с ладонь клешнеобразных клыка, и угрожающе щелкнули.

— О, да вам, адепт Лисаев, повезло, — хохотнул преподаватель, наблюдая за моим вытягивающимся лицом. — Перед вами королева арахнидов — самый большой и самый ядовитый паук Междумирья. Собственноручно поймал и доставил в Академию специально для сегодняшнего урока.

— К-к-королева? — выдохнула сипло и сглотнула образовавшийся в горле ком. Вот только представителей монаршей крови мне сейчас и не хватало.

— Да вы не трусьте, Лисаев. Знаете, умереть от укуса ядовитого арахнида намного лучше, чем скончаться от сердечного приступа. — Мужчина откровенно издевался, и я это прекрасно понимала.

— Спасибо, утешили, — прошипела сквозь зубы. — И как прикажите ее из ящика вытаскивать?

— Ручками, адепт, ручками.

Промолчать и не ляпнуть в ответ какую-нибудь гадость стоило огромных усилий. Интересно, был бы магистр также груб, если бы знал, что адепт Лисаев — девушка?

Но делать было нечего. Под ехидным взглядом преподавателя я подошла к коробке и с опаской покосилась на огромное членистоногое. С чего бы начать?

— Э-э-э, добрый день, — пробормотала, непроизвольно оттягивая момент, когда нужно будет брать это чудо ядовитое на руки. Арахнид смерил меня внимательным взглядом восьми черных глаз. У-у-у, жуть какая!

— Как поживаете? — и снова пугающее “клац” в ответ.

— Не могли бы вы пройти за мою парту? — продолжала я нести откровенный бред, лишь бы было не так страшно.

Послышался очередное клацанье, и на свет показались несколько длинных волосатых лап. Они с противным звуком заскребли по столу, оставляя после себя глубокие белые борозды. Когда все лапки оказались снаружи, со дна коробки поднялось и тело. Действительно, мощный такой паучок. Размером с футбольный мяч, не меньше.

Выбравшись, арахнид немного потоптался на месте, размял волосатые конечности, и, в последний раз щелкнув челюстями, важно посеменил к самой дальней парте. Все адепты изумленно наблюдали за существом.

Членистоногое одолело примерно половину пути и остановилось. Оглянувшись, кинуло на меня пристальный взгляд.

— М-м-мне идти за тобой? — сдавленно спросила я. Паук утвердительно клацнул немаленькими челюстями и продолжил путь. Сбитая с толку я поплелась следом. Все равно вариантов больше не было.

После того, как магистр Димон объявил о начале экзамена, со всех сторон к нему начали стекаться адептки. Каждая норовила как можно быстрее продемонстрировать мужчине свои способности. Ну, разве что Ветта осталась скромненько сидеть и ждать своей очереди. Парни же с опаской разместили свои учебные пособия на партах, и теперь, видимо, думали, как подступиться к необычному заданию.

Мое пособие само влезло на стол и теперь с интересом рассматривало бледное лицо неудачливого обольстителя.

— И что мне с вами делать, Ваше Величество? — Я осторожно присела на краешек стула и тяжело вздохнула. Ну и как мне очаровать это чудо ядовитое?

— Для начала, не дурно было бы представиться, — важно произнес арахнид. М-м-м, представиться, значит? Стоп…

— Говорящий паук?! — Я резко отшатнулась от парты и с ужасом уставилась на членистоногое. Нет, ну паук-королева — это еще куда ни шло. Но говорящий паук-королева…

— Разумеется говорящий, — пожал лапками арахнид. — А что вас, собственно, удивляет?

— Да так, мелочи, — истерично хихикнула я. И вправду, с чего бы мне удивляться? Глубоко вдохнув и мысленно приказав себе успокоиться, постаралась вежливо улыбнуться необычной собеседнице:

— Приятно познакомиться, Ваше Величество. Меня Ником зовут.

— Рада встрече, Ник из рода людей. В таком случае, позвольте и мне представиться. Риивада Великая. Правительница арахнидов.

— О-о-о, — Я с уважением глянула на собеседницу. Надо же, и вправду монаршая особа.

Внезапно по аудитории пронесся протяжный писк. Мы с королевой одновременно вздрогнули и повернулись в сторону источника звука. Недалеко от нас на парте сидел маленький паучок. Коричневые волоски на его шкурке стояли дыбом, глаза были выпучены, а лапки нервно скребли по парте. Арахнид во все восемь глаз наблюдал за одним из адептов, с выражением что-то зачитывающим своему пособию. Стоило мне только прислушаться к словам парня, как я сразу поняла чувства паучка.

— О, чудеснейший из всех арахнидов Междумирья, — вещал одногруппник. — Склоняюсь к твоим лапкам в знак своего искреннего почтения! Твой лик подобен свету путеводной звезды, твой запах завораживает… — Паучок жалобно пискнул и попятился подальше от пугающего человека. — Твой голос заставляет сердце биться чаще, а ядовитая слюна подобна святой воде. Ты как божество, спустившееся с небес, дабы почтить сей бренный мир своим вниманием…

Видимо, с хвалебной одой парень все же переборщил, потому, как первый раз в жизни я видела, чтоб у паука началась нервная икота. Членистоногий явно понимал, что говорит адепт, а потому с ужасом взирал на моего одногруппника.

— А ваши адепты не промах, — ехидно проговорила королева. — Знают, как понравится арахнидам.

Я оторвалась от лицезрения столь занимательной парочки, и посмотрела на паучиху:

— Ваше Величество…

— Можно просто Риивада.

— Благодарю, — улыбнулась вежливо. — Риивада, а остальные арахниды тоже умеют разговаривать?

Существо отрицательно клацнуло:

— Нет. Но они прекрасно понимают человеческую речь. И поверь, им этого достаточно.

Я согласно кивнула. Думаю, сейчас маленький паучок хотел бы и вовсе не знать, что несет этот человек. Взгляд скользнул по аудитории, выхватил знакомую спину. Интересно, как там дела у напарника? Нет, в способности Кайла я, конечно, верила, да вот только никто из нас не знал, как именно можно очаровать паука, пусть и понимающего речь людей. Впрочем, кое-кто всё же владел нужными сведениями.

— Риивада, — с мольбой в голосе обратилась к новой знакомой, — понимаю, это немного странная просьба, но не могли бы вы подсказать, как можно понравится арахниду? Видите ли, сейчас у нас проходит экзамен по обольщению, и вы — наше задание…

— Да это я уже поняла, — отозвалась королева. — А насчет вашей просьбы… — Риивада перевела задумчивый взгляд с меня на несчастного паучка. — Видимо придется подсказать. Этак вы мне всех подданных до обморока доведете.

— Спасибо! — от восторга хлопнула в ладоши.

— Рано благодарите. Учтите, произвести впечатление на арахнида — дело непростое и даже опасное.

— Знаете, актеры вообще крайне живучие, — усмехнулась я.

— Что ж, это ваш выбор. — Паучиха вздохнула, подобралась поближе к краю парты и зашептала: — Для того, чтоб понравится одному из нас нужно сделать лишь одну вещь. Когда арахнид будет наиболее спокоен, осторожно, не касаясь ядовитых клыков, возьмите его на руки, и…

Дыхание перехватило, и я всем телом подалась вперед:

— И?

— И почешите ему спинку, — придельное серьезно закончило существо.

— Что?

— Спинку, говорю, почешите, — повторила королева. Я уставилась на нее широко распахнутыми газами. И всё? По-видимому, этот вопрос высветился у меня на лице крупными буквами, так как Риивада решила немного прояснить ситуацию:

— Видите ли, Ник, спина — это наше слабое место. Что поделать, так уж мы устроены. Ядовиты, опасны абсолютно для всех существ, но в тоже время млеем под чуткими пальцами людей. И пожалуйста, — королева выразительно покосилась на любителя хвалебных од, — не нужно арахнидам серенады под окнами петь и цветами с конфетами осыпать. Поверьте, мы не столь романтичны, как человеческие девушки.

И с этими словами огромная паучиха подползла к моей руке и велела:

— А теперь гладьте.

На секунду замешкавшись, бесстрашно опустила ладонь на спину существа. Мохнатая паучья шкурка на ощупь оказалась теплой и шелковистой. Будто не членистоногое гладишь, а котенка… Правда, с восьмью глазами, длинными лапками и смертельным ядом на кончике клыков.

Пока учебное пособие нежилось под моими пальцами, я тихо позвала друга. Парень как развернулся, да так и застыл с отпавшей челюстью.

— Ник, ты что делаешь? — просипел он.

— Паучью спинку чешу, — хихикнула я. Глаза парня медленно поползли на затылок.

— И… как? — протянул он, неотрывно следя за моими пальцами.

— Приятно, — ответила, едва сдерживая смех. Все же, шокированный Кайл — прелесть! — Да ты сам попробуй.

Напарник с сомнением покосился на свое пособие.

— Пожалуй, воздержусь.

— Ну Ка-а-айл, не будь занудой! Тебе это не идет. — Я хитро прищурилась. Помнится, недавно он мне сказал именно такие слова.

— Это нечестный прием, — хмыкнул брюнет, но руку к пауку протянул. — Учти, если я умру, то буду призраком следовать за тобой по пятам и рассказывать каждому прохожему о коварном напарнике, пославшем меня на верную смерть.

— Договорились.

Спустя минуту друг был полностью потерян для общества. Паук напарника оказался на редкость милым созданием, умеющим издавать звуки, схожие с кошачьем мурчанием. Кайл настолько увлекся своим пособием, что, кажется совершенно забыл об экзамене.

А пока друг проникался любовью и нежностью к своему паучку, я быстренько шепнула остальным ребятам, как можно сладить с арахнидами.

В целом, первый экзамен все сдали довольно неплохо. Парни быстро просекли суть и сумели справится со своим страхом перед ядовитыми существами. Девчонки получили искреннее удовольствие от общения с магистром. Все же, в окружении прекрасных дам мужчина вел себя выше всяких похвал. Я же неплохо провела время в компании замечательного собеседника. Риивада оказалась прекрасной рассказчицей, так что за эту пару я узнала много нового о жизни арахнидов, а паучиха была обглажена и обчесана на год вперед. Так что расставались мы с королевой полностью довольные друг другом.

А дальше у несчастных адептов началась череда экзаменов по светским дисциплинам. Наверное, это были единственные предметы, за которые мы с друзьями абсолютно не переживали. Ну право, если уж получилось сдать искусство обольщения, то не суметь отличить десертную ложечку от чайной, или не станцевать вальс — просто стыдно! Про вышивание крестиком вообще молчу. И хотя все без исключения одногруппники недоумевали по поводу полезности данного предмета, никто не хотел расстраивать Мадам Вальеттэ. Парни еще помнили опасные щупальца милой старушки.

Больше всего я боялась идти на интриговедение. Кто знает, на что способен искусственный мозг ИРПИ? Но и тут нас с друзьями ожидал сюрприз.

— Ничего не понимаю… — недоумевала Ветта, переминаясь с ноги на ногу, и пялясь на совершенно обычный паркет. Как только наша команда вошла в кабинет интриговедения, мир привычно поплыл перед глазами. Вот только вместо уже обыденного тронного зала перед нами предстала всё та же аудитория, ни капельки не измененная. Мы с Кайлом удивленно переглянулись. Такого еще не было.

— Поздравляю, адепты, с успешным прохождением всех испытаний, — послышался бесцветный голос. — На сегодня вы свободны. До следующего семестра.

Вот так, сами того не ожидая, мы с друзьями получили зачет по самому сложному предмету Академии. Только потом нам рассказали старшие курсы, что экзаменов по интриговедению не существует. Видите ли, если уж вы в течение полугода справлялись со всеми заданиями и каждый раз выбирались из симулятора живыми, устраивать дополнительную проверку просто не имело смысла. Зачем мучить бедных адептов почем зря?

Дальнейшие экзамены проходили вполне мирно. Хотя, если быть до конца честной, экзамен по иллюзорному искусству я сдала только благодаря Кайлу. Что поделать, маскировку первого уровня я так и не видела, а создавать иллюзию вслепую — то еще удовольствие. Вот и пришлось напарнику меня поправлять…

— Ник, подвинь нос немного правее, — давился смехом брюнет, глядя на мои мучения. — Он у тебя на глаз наползает.

Я со стоном помахала перед своим лицом руками:

— Так?

— Нет! — всхлипнул друг. — Верни обратно! Он теперь из щеки торчит.

— Прекрас-с-сно, — прошипела я, пытаясь придать непослушному отростку нормальное положение. — Лучше?

Парень застонал и уронил лицо в ладони.

— Знаешь, — проговорил он глухо, — я тут подумал… Может, лучше вообще без носа обойтись, а? Всё равно он у тебя кривым получился. Да и похож больше на гигантскую морковку — такой же длинный и оранжевый.

— Ага, чтоб потом Трэв меня весь год шуточками своими доставал?! Не дождется!

— Ну как знаешь, — фыркнул брюнет и, покосившись на меня, прыснул и снова уткнулся в ладони. — Только, Ник, напомни, чтоб я никогда не разрешал тебе накладывать на себя иллюзию, ладно?

— Напрасно вы так, адепт Миртэн, — магистр Пухля отвлекся от очередного студента и лукаво посмотрел на друга. — Не у всех получается с первого раза совладать с потоками магии и создать что-то действительно красивое. А со следующего курса ваша группа будет работать в парах и учиться накладывать маскировку друг на друга, так что придется вам смириться со своей незавидной участью.

Парень в притворном ужасе покосился на мое иллюзорное творение, а я в ответ показала брюнету язык.

В общем, сессия проходила вполне мирно и даже весело.

Неприятность случилась только во время сдачи последнего экзамена — актерского мастерства.

Начиналось всё вполне спокойно. Магистр Анита в строгом черном костюме вышагивала перед аудиторией и объясняла правила сегодняшнего испытания:

— …Как известно, — лекторским тоном говорила она, — Нельзя быть актером, не умеючи работать лицом. Вы, мои дорогие, должны будете сегодня продемонстрировать мне три эмоции — три шанса сдать экзамен. Я хочу, чтоб вы заставили меня поверить в свои чувства. Передали всю гамму эмоций, испытываемую человеком в определенной ситуации.

Женщина обвела всех долгим взглядом и вздохнула:

— Если же я не одобрю ни одну из ваших попыток, экзамен можете считать проваленным.

На самом деле, задание не было прямо-таки очень сложным. Весь прошедший семестр мы с напарником с легкостью выполняли упражнения по актерскому мастерству, а потому и в этот раз играючи справились с экзаменом. Вот только у Фрэда дела обстояли прямо противоположно. Парень и в обычной-то жизни был ледышкой, а уж при игре на публику… В общем, когда настала очередь друга, мы с Кайлом сильно занервничали.

— Что ж, адепт, — кивнула парню преподавательница. — А продемонстрируйте-ка мне радость.

Фрэд весь подобрался, вытянулся как струна. Тонкие пальцы сжались в кулаки, на лбу пролегла едва заметная складка, и вот наконец уголок губ черноволосого дернулся, поехал вверх, и… собственно, на этом вся радость и закончилась.

— Та-а-ак, — задумчиво протянула дама. — А если бурную радость?

Уголок дернулся еще раз.

— Сильнее! — шепнула я другу. — Поднапрягись немного!

Черноволосый на мгновенье задумался, кивнул мне, а затем, сделав над собой недюжинное усилие, улыбнулся. Ох, лучше бы он просто стоял истуканом. И так немаленькие темно-зеленые глаза от напряжения широко распахнулись, губы расползлись в хищном оскале маньяка-насильника. Пикантности образу придала белая кожа в сочетании с черными, как смоль, волосами. Встретишь такого в переулке — навек заикой останешься.

— Похоже? — выдохнул Фрэд сквозь зубы. Сиплый сдавленный голос, больше подходящий для озвучки фильма ужасов, прокатился по помещению. Анита тихо ахнула и сделала шаг назад.

— Адепт, если вы надеетесь запугать преподавателя, то у вас это практически получилось, — пробормотала она. — Так, с радостью все понятно. Можете продемонстрировать печаль?

Черноволосый кивнул и, о чудо, вновь приобрёл отстраненно-безразличное выражение лица. Анита озадаченно нахмурилась:

— Ну же, я жду.

— Так я и показываю… — пробубнил Фрэд. Я со стоном упала лицом в ладони.

— Все с вами понятно, — вздохнула преподавательница. — Хорошо, последняя попытка. Покажите мне боль от потери любимой. Я хочу увидеть страдания человека, навсегда обреченного на одиночество.

Черноволосый кивнул и снова уставился на преподавательницу ничего не выражающим взглядом. Нет, так дело не пойдет. Я украдкой опустила руку под парту. Прости меня, Фрэд. Но ты сам спасибо скажешь… потом… как-нибудь. И с этими мыслями я со всех сил ущипнула друга за бедро. Ногтями.

— Р-р-а-а-а! — вскричал парень и попытался незаметно отпихнуть от себя мою руку, но я только сильнее сжала пальцы. Как же хорошо, что экзамен сдавался сидя за партами.

Из глаз черноволосого брызнули слезы.

— Хорошо, — закивала преподавательница. — А теперь добавьте немного сумасшествия.

Недолго думая, свободной рукой пощекотала живот парня. Как недавно выяснилось, Фрэд был обладателем чрезвычайно чувствительной кожи, и любая, даже самая неумелая щекотка становилась для него сродни пытке. Мы с друзьями об этом нечаянно узнали, когда спьяну пытались вывести парня хоть на какие-то эмоции.

Так вот, теперь черноволосый уже не плакал. Он рыдал, попутно заливаясь хохотом, и пытался избавится от моих надоедливых ручонок. Со стороны это походило на истеричный припадок.

— Я… Больше… Не могу-у-у!

— Ну что ж, отлично, адепт. Вы меня поразили, — хмыкнула преподавательница. — Садитесь, три.

Выдохнув, отпустила друга и откинулась на спинку стула. Получилось! Но торжество длилось недолго. Кожу буквально прожег чей-то негодующий взгляд. Ой! Похоже, Фрэд сердится…

А после экзамена мне устроили натуральную выволочку. И где, спрашивается, благодарность? Я его тут спасаю, а он… В общем, мы с моей гордостью решили обидеться, и два дня ходили и дулись на неблагодарного друга. К счастью, на третий день парень все же осознал свою ошибку и принес нам свои извинения в виде вкусного шоколадного тортика. Конфликт был исчерпан, а дружба восстановлена.

Вот так и закончилась сессия. Зачетка грела душу отличными оценками, а в голове строились тысяча и один план по проведению веселых каникул. И хоть на отдых отводилась всего неделя, я рассчитывала развлечься на полную катушку. Все мои друзья также успешно выдержали испытание сессией, и теперь наперебой обсуждали, что нужно сделать и куда успеть сходить за грядущие семь дней свободы.

А вечером последнего учебного дня я нашла у себя в комнате пакет. В пакете лежали давно купленные, но брошенные в стычке с красноглазыми тварями зимние вещи, и записка, содержащая всего лишь два предложения: “Поздравляю с успешной сдачей экзаменов, птенчик. Я тебя нашел”.