Разговор за разговором

Правильно вести беседу – настоящее искусство, которым каждая э льфийская леди должна овладеть в совершенстве

С утра Рона гнев на милость не сменила, и завтракать я была вынуждена в полном одиночестве. Точнее, приступить к завтраку. Уединение мое не продлилось долго: не успела я прожевать первый кусочек нежнейшего мясного пудинга, как в столовую вошел хозяин замка.

– Доброе утро, Мари, – сказал он. – Хорошо, что вы здесь.

И сел напротив, заполняя свою тарелку немудреными, но очень вкусными блюдами и закусками.

Темные брови мужчины слегка хмурились, под глазами залегли тени, но сам он был подтянут и – внешне – спокоен.

– Вы куда-то собираетесь? – спросила для поддержания разговора и из собственного любопытства: одет д'Оррэль был так, как предпочитал ездить на охоту.

– Да, хочу узнать длину своего поводка, – ответил он. – Не отлучайтесь пока из Далирана. И если к полудню я здесь не появлюсь, попробуйте меня позвать. Только, – он чуть наклонился вперед и посмотрел на меня в упор, – будьте нежны в формулировке, не хотелось бы бездарно свернуть себе шею, несясь к вам как юнец на свидание к блуднице.

Я призадумалась, пропустив мимо ушей не слишком лестное сравнение. Формулировка – это, действительно важно. Не призывать же его словами «Предстань пред мои ясны очи».. хотя, какой соблазн...

– Хм.. «Устремитесь ко мне?» – предположила я вслух, прикрыв глаза и сосредоточившись– хотя нет.. лучше «приблизьтесь.. да, приблизьтесь ко мне» или «окажитесь подле меня».

И чуть не подпрыгнула, когда прямо над моим ухом раздалось «Может, хватит уже?» сказанное со столь тщательно сдерживаемым раздражением, что любому стало бы ясно, что еще немного – и дело может обернуться очень скверно.

Я тут же повернула голову и обнаружила Десмонда, картинно облокотившегося на спинку моего стула.

– Простите, я не подумала.. – повинилась тут же, – можете вернуться, если хотите.

– Благодарю.

Прозвучало это изысканным издевательством.

– В целом, идею вы поняли, – продолжил д'Оррэль, снова принявшись за трапезу.

Я же с грустью смотрела, как тарелочка с полюбившимся паштетом перемещается от меня к моему собеседнику. И возвращаться, кажется, не собирается. А я только хотела его отведать.

– Десмонд, передайте, пожалуйста, паштет, будьте так добры, – попросила я.

Тарелка тут же вернулась на место. Рэй метнул в меня две злые синие молнии и прежде, чем я успела сообразить, что снова сглупила, задал совершенно бестактный вопрос:

– Вы еще девственница?

– Что? Да, разумеется.. – я даже задохнулась от возмущения, но быстро взяла себя в руки. – Не думала я, что вы так мелочны, я же не нарочно..

Желание швырнуть что-нибудь в эту преисполненную злорадства физиономию накатило – и тут же схлынуло, стоило подумать о других открывающихся перспективах.

– Ущипните себя за руку как следует, – произнесла как можно сдержаннее, делая глоток кофейного напитка.

Рэй Грубиян тотчас от души прихватил пальцами свое предплечье, прошипел сквозь зубы очередное орочье ругательство, прищурился и тут же осведомился:

– Что раздражает вас в себе больше всего?

– Бюст, – доложила я к собственной досаде.– Он чересчур вульгарен.

На этом месте я собиралась было призвать Его нахальную Светлость к молчанию, но этого не понадобилось: кажется, я и без того своими откровениями умудрилась ввести его в ступор. Брови его изумленно взметнулись вверх, и он целые две секунды озадаченно разглядывал меня, словно пытался понять, не спятила ли я ненароком.

– Кхм.. – отмер он наконец, пряча весьма странную улыбку в кулак, скользнул по мне взглядом и добавил: – Там все в полном порядке, могу вас уверить.

– Когда же вы успели в этом убедиться? – с вызовом посмотрела на него.

Разумеется, я была возмущена подобными сентенциями. И щеки запылали исключительно от этого. Пришлось приложить к ним ладони, чтобы слегка остудить.

– Да вот буквально на днях, – снова еле уловимая усмешка спряталась в уголке его губ. – Хотя, вы правы, Мари, – тут голос его посерьезнел, – я ведь действительно мог и ошибиться. Давайте проверим еще раз.

Стало смешно и неловко одновременно.

– Десмонд, у вас ужасно извращенный ум, – отметила я, покачав головой.

– Об этом мне говорили неоднократно, – согласился он, возвращаясь к завтраку, – правда, при совершенно других обстоятельствах.

А у меня всю веселость как рукой сняло: вспомнились вдруг обстоятельства смерти тридцати девяти несчастных...

– Мари, – я вздрогнула и с некоторой опаской посмотрела на сидящего напротив мужчину. Если он и заметил неладное, то никак на это не отреагировал. – Попробуйте попросить меня о чем-либо, но по-другому, в виде вопроса скажем.

– Хорошо. Вы не будете столь любезны передать мне вон то блюдо с пирожками?

– Пожалуй, нет, не буду, – решил д'Оррэль пару мгновений спустя. – Прекрасно, хоть что-то... Вот так и обращайтесь ко мне во избежание недоразумений.

Обратиться пришлось буквально через минуту-другую.

– Не могли бы вы не глазеть так открыто на мою грудь?

Рону бы от таких слов удар хватил, но я, кажется, нахваталась наглости у Его Светлости, ибо терпеть изучающий взгляд, которым тот поверх чашки с кофейным напитком внимательно разглядывал мой бюст, было решительно невозможно.

– Не могу, – преспокойно отозвался рэй. – Вы так ее отрекомендовали...

– Имейте в виду, если вы будете отвечать на все мои просьбы отказом, у меня может возникнуть непреодолимый соблазн попросить вас.. иначе, – сообщила я, внутренне ликуя от того, что не стушевалась в очередной раз.

Эта игра начинала мне нравиться.

– Ммм, как двусмысленно это звучит. Я запомню ваши слова, Мари, – произнес он медленно, тягуче, тут же вывернув все сказанное мной совершенно неподобающим образом.

Я тут же смутилась и поняла, что по сравнению с некоторыми являюсь пока младенцем в подобных словесных баталиях.

Десмонд же, насладившись сполна моей растерянностью, вновь стал задумчивым, пасмурным, как погода за окном.

– Вот что еще я хотел у вас узнать, – снова начал он после весьма продолжительного молчания. – Как вы вообще читаете? Эти ругховы руны скачут словно обезумевшие белки.

– Обычно очень медленно, – призналась не без сочувствия. – С эльфийскими рунами еще куда ни шло, а вот оркханские даются совсем плохо. Если нужно что-то быстро узнать или выучить, прошу, чтобы мне кто-то читал. Я быстро все запоминаю, с первого раза – наловчилась, – добавила я зачем-то.

– Ясно, – мой собеседник помрачнел еще больше. – Учитывая, что из моего окружения оркханским на нужном уровне владею только я...

– Сейчас у меня нет с ним проблем, – попыталась ободрить я его. – Я могу помогать вам, если нужно. Правда, я не слишком сведуща во всем, что касается кровавой магии, но...

– Спасибо за предложение, – прервал меня д'Оррэль, бросая салфетку на стол и поднимаясь на ноги. – Я обязательно его обдумаю. В полдень, не забудьте, – и с этими словами покинул столовую.

А я осталась. Допила напиток в тишине, стараясь держать спину прямо, ни о чем не думать и не обращать внимание на болезненное, тянущее чувство в груди, а после поднялась к себе, чтобы перечитать отчет вира Рафлера. Однако быстро поняла, что смысла в этом немного – хотя читала я теперь легко, голова была занята совершенно не тем, и новых умных мыслей в ней совсем не прибавилось. Мне явно требовался свежий неискушенный взгляд.

– Ну дела! – произнес Эрл, оторвавшись от отчета.

Мы снова сидели с ним в библиотечном зале на все том же диване. Точнее, он сидел, а я прохаживалась то туда, то сюда, слушая зачитанное вслух и время от времени поправляя чтеца.

– Что ты обо всем этом думаешь? – тут же спросила я.

Мальчишка поскреб затылок, изучая потолок. Напуганным он не выглядел, скорее очень сильно заинтересованным.

– Да странно это как-то, Ваша Милость, – наконец изрек он.

– Это не странно, это совершенно ужасно.

– А? Это да, но я не о том, – Эрл снова вернулся к последнему исписанному листу. – Волкодлак же, вроде как, волчьими повадками обладать должен? Ну там за луной бегать... Мы же с вами читали.

– Точно, – припомнила я, досадуя, что сама не додумалась до этого, а ведь похвалялась перед Его Светлостью своей прекрасной памятью. – «Особо шалят в полнолуния или на ту луну, когда укушены были». А что у нас получается?

– Ну, по первым трем годам сложно сказать.. А вот два последних.. Гляньте, Ваша Милость, даты то кучно идут, то совсем вразнобой, не слишком похоже на полнолуния или что-то такое, как по-вашему?

– Кажется, ты прав, – отозвалась я спустя несколько минут, после того, как мы вместе с Эрлом едва не касаясь друг друга головами, как настоящие заговорщики, еще раз проверили список. – Или это не волкодлак..

– Или очень странный волкодлак, – поддакнул мальчишка, – И еще... я подумал, вам будет интересно. Когда рэй сегодня седлал Призрака, я помогал. А вчера Призрак дался мне вычесать себя как следует, никому не давался, а мне разрешил.... Э, короче говоря, Его Светлость вот что мне дал.

Эрл порылся в кармане и предъявил зажатую в пальцах монету. Круглую, блестящую, похожую на полную луну, серебряную монету.

– Он был без перчаток, точно могу сказать. И никаких ожогов или других следов у него не осталось, я очень внимательно смотрел.

– Значит, или это не он, – сердце забилось сильнее – радостное, беспечное, глупое...

– Или он очень странный волкодлак, – глубокомысленно повторил мой сообщник – и сердце будто провалилось вниз.

Какое-то время мы с Эрлом смотрели друг на друга.

– Знаете, что я думаю, Ваша Милость? – прервал он наше молчание.

– Что же?

– Не съездить ли нам снова в селение к старосте?

– Мы с ним уже разговаривали, – напомнила я.

– Эт да, но если к нему вот с этим подойти, – мальчишка потряс рукой с конвертом в нем, – да без госпожи Левер, может, он еще какие подробности вспомнит... – Эрл просительно посмотрел на меня и, помявшись немного, добавил, – Заодно Уллу проведаем. Вам же, наверное, снова горничные понадобятся, раз мы никуда не едем.

– Ах вот в чем дело: тебе нравится это девочка, – лукаво улыбнулась я парнишке.

– Ну, она сообразительная, – буркнул Эрл, слегка насупившись, – только воображает о себе слишком много. Зато дерется даже лучше моего младшего брата и бегает быстро.

Я только головой покачала: оценивать с такой точки зрения привлекательность эльфийских юных дев мне раньше в голову не приходило.

– Хорошо, давай съездим, только рэя д'Оррэля дождемся, он хотел о чем-то со мной переговорить, – решила я в итоге.

И Эрл, радостный, помчался по своим делам.

Я же, поразмыслив немного, направилась прямиком на кухню, где госпожа Шухр с небывалой сноровкой заправляла своим небольшим королевством: давала указания посудомойке, гоняла сельского парня, приставленного к ней поваренком, и сама успевала при этом разделывать, помешивать, взбивать и обжаривать.

– Ой, леди Марита! – обрадовалась она мне, быстро обтерла руки белоснежным полотенцем и подошла, не забыв отвесить легкий подзатыльник своему незадачливому помощнику: «Мешай лучше, пригорит – за шиворот вылью». – Угостить вас чем-нибудь?

– Нет, спасибо, я хочу с вами поговорить.

Я попыталась пройти в глубь кухни, но была вежливо остановлена энергичной пухлой ручкой.

– А давайте поговорим, Ваша Милость, как не поговорить-то? Только лучше вам сесть вот тут, за столик, я сейчас и взвара налью, только-только сготовлен, и печенье вот поспело. С ними беседа-то всяко веселей пойдет.

Кухарка окружила меня такой мягкой и вместе с нем непреодолимой заботой, будто я трехлетний малыш и вот-вот расплачусь. И как бы я ни была ей благодарна, отметила про себя, что ни к готовящимся блюдам, ни к лежащим на разделочных столах ингредиентам для них она меня и близко не подпустила.

– Так о чем леди хотелось поболтать? – пристроилась гоблинка рядышком, уютная и добродушная как пуховая подушка в зеленоватой наволочке.

– Ни о чем срочном, просто мы разговорились с Его Светлостью, – здесь я попыталась войти в образ не слишком далекой, откровенно скучающей девицы, – и он упомянул, что каждый обитатель замка может за себя постоять, абсолютно предан ему и.. опасен. Я спросила о вас, а он только усмехнулся, мол, вот сами и разузнайте. Неужели это правда, госпожа Шухр? – я наивно похлопала ресницами, но, кажется, немного переиграла.

Кухарка, лукаво поглядывая на меня, отправила в рот маленькое, похожее на лепесток, печенье, неторопливо прожевала, и, будто прикинув что-то, ответила:

– Так это не секрет вовсе, леди. Есть такое дело. Мой-то Жиль по молодости наемничал да разбойничал, нехорошими делами занимался. Да и я не лучше была. Правда он-то с оружием в руках, а я все больше по ядам.. да.. Однажды вышло так, что его свои же подельники чуть не сдали с потрохами. И дорога ему была – или на висилицу, или на нож, или на границу с нежитью да орками воевать. Мы и выбрали последний вариант. Несколько лет Жиль служил, да хорошо служил, не раз ранения получал. А потом случилось так, что они с Его Светлостью (он тогда как раз их крылом командовал, да в сражениях на равных с другими офицерами участвовал) друг друга прикрывали в одном из боев. А тот долгий был да сложный: орки в то время еще по границам лютовали. Так Жиль Его Светлости и запомнился.

А несколько месяцев спустя вышел скандал: один военачальник проштрафился крупно да решил все на тех, кто ниже стоит, свалить. А у Жиля-то такое прошлое неприглядное... Вот на него и пал выбор. Тогда он снова чуть на висилице не оказался. Его Светлость помог: узнал в нем того гоблина, с которым вместе плечом к плечу против орков стоял. Поговорили они, и в итоге рэй под свой пригляд мужа к себе и взял: впервые за все время воспользовался положением сына императора, против своих же правил пошел. А через некоторое время вся правда наружу вышла – и все обвинения с Жиля сняли.

После этого мы с постоянно при Его Светлости. Когда он сюда, в Далиран перебрался, ни минуты единой не думали – сразу за ним последовали. И скажу по секрету, – госпожа Шухр наклонилась ко мне, растягивая округлый рот в улыбке, но глаза ее смотрели внимательно, колко, – жизней наших за него не пожалеем, а если кто зло ему замыслит... – пухлые ее пальцы сжались в крепкие кулачки, – пощады ему не будет.

– А если он сам.. замыслит плохое? – я старалась говорить очень осторожно, не сводя глаз с лица гоблинки.

– Я вам так скажу, леди, – ладони ее легко плюхнули по поверхности стола, а она сама еще больше накренилась вперед – Если Его Светлость вознамерится хоть весь род эльфийский извести, мы с мужем с ним рядом встанем или на страже постоим – где нужнее в тот момент окажемся. Вот так-то! – и она лихо, с веселым вызовом в прищуренных глазках откинулась назад.

Сейчас очень даже верилось в то, что она – настоящая разбойница и отравительница.

– Ну что же, такая верность своему господину очень похвальна и не так часто встречается, – подытожила я наш разговор и откусила небольшой кусочек печенья.

– Да вы кушайте, Ваша Милость, – тут же засуетилась кухарка, – И не переживайте, оно не отравлено, – добавила игриво, – Вы ведь против Его Светлости ничего не имеете..

– Разве что некоторые замечания относительно его манер, – улыбнулась я, надеясь, что улыбка моя вышла не совсем натянутой.

Госпожа Шухр рассмеялась звонко и шаловливо погрозила мне пальчиком.

– Ох, леди Марита, вы уж простите, но пора мне снова вернуться к кастрюлям да сковородкам, а то этот неумеха весь обед нам испортит, – вскочила она со стула, грозно посматривая на помощника.

Я доела печенье, сделала глоток чудесного ягодного взвара, размышляя о том, что иногда многие знания – действительно многие печали. Теперь пробуя то или иное блюдо придется гадать – не подсыпала ли наша кухарка в него чего опасного. А потом покинула кухню, испытав при этом немалое облегчение.

Время приближалось к полудню, мысли мои невольно возвращались к Десмонду и я пыталась понять, ощущаю ли я хоть как-то странную связь между нашими браслетами. Поначалу мне казалось, что совершенно нет. Потом, прислушавшись к себе как следует, поняла, что все-таки да: последние полчаса я испытывала небольшой дискомфорт, не слишком заметный, но немного похожий на то, если бы меня кто-то легко, но назойливо дергал за рукав.

А еще я поймала себя на мысли о том, что знаю, в какой стороне от меня рэй сейчас находится. Опять же, понять, что я это знаю, оказалось непросто: у меня не было уверенности или прозрения, просто, думая о нем, я все время поворачивалась в одну и ту же сторону. Это происходило так естественно, что я даже не сразу поняла, что это означает.

Дождавшись, когда стрелки часов сольются в одну вытянутую вверх линию, я огляделась по сторонам и тихо произнесла заранее заготовленные фразы, радуясь, что он сам их не слышит.

– Десмонд, возвращайтесь. Мне без вас скучно.

И я даже замерла на долю секунды, осознав, что это правда.

«Прекрасно, Мари, – поздравила я себя. – Он распущен, груб, он, вполне может быть, жестокий убийца – и ты по нему скучаешь»...

Чтобы скучалось веселее и не так откровенно, я снова прошла в библиотеку, схватила первую попавшуюся под руку книгу, даже не взглянув на нее, вернулась в гостиную и расположилась с нею в кресле.

«Жрецы Пресветлого и шаманы Темнейшей. Сходства и различия», – значилось на потрепанной временем обложке. Я вздохнула тяжко и подумала трусливо, не заменить ли мою добычу на более легкое чтение. Но идти назад было неохота, и я открыла первую страницу.

Против всех ожиданий чтение меня увлекло: если о жрецах я знала довольно много, то о шаманах – почти ничего. Тем удивительнее было обнаружить, что между этими двумя группами не так мало общего. Обе они очень закрыты. Представители обеих сильны в магии, живут наособицу, с себе подобными. А еще и шаманы, и жрецы дают обет безбрачия, отрекаются от мирских дел и не могут принимать власть и заниматься политикой: их удел – служение своему божеству.

Разумеется, у них есть множество секретов. Про жрецов, например, я слышала еще от Леррана в детстве. Как-то раз он рассказывал мне по секрету, как его мать вместе с ними водила его на поляну в Священную рощу и жрецы совершали там какой-то обряд. После чего деревья, окружающие поляну, зачахли, а Лерран быстро пошел на поправку. Продлилось это чудо, правда, недолго. Не удивлюсь, если жрецы умеют передавать живу и от одного существа к другому.

А вот что умеют орки-шаманы, нам остается только догадываться. Автор той книги, которую я держала в руках, утверждал, что они легко взывают к духам умерших, находят залежи драгоценных камней и металлов, а также проводят «противные самой природе кровавые опыты». Не слишком подробные сведение. А если учитывать, что орков сей ученый муж величал не иначе как «отродья Темнейшей», то объективность его тоже под большим вопросом.

«Кровь же свою шаманы ценят превыше всего и всячески ее берегут...»

– Леди, вы не уделите мне пару минут?

Я отвлеклась от чтения и увидела стоящую рядом госпожу Велиру. Как всегда в строгом платье, с неизменной прической: скрученными в валик волосами. Зеленоватые губы ее, разумеется, были поджаты, как и всегда, когда она обращалась ко мне.

– Да, конечно, слушаю вас.

Экономка немного наклонилась ко мне, заложив руки за спину и совсем по-птичьи повернув голову, спросила :

– Что вы задумали, леди?

Темные буравчики глаз почти ощутимо сверлили меня тяжелым неприятным взглядом.

– Не понимаю вас, – попыталась я скопировать ледяной тон леди Навии.

– Хочу предупредить, Ваша Милость, – безо всякого уважения продолжила Велира, – если вы решили причинить вред Его Светлости...

– Вы будете за госпожой Шухр, – перебила я речь экономки к ее неудовольствию. – Она первая в очереди на расправу надо мной. Вот после того, как она меня отравит, можете приступать .. Кстати, какой способ устранения неугодных предпочитаете?

Госпожа Вобла, не ожидавшая от меня такой отповеди, замерла на миг в недоумении, но тут же пришла в себя.

– Так значит вы признаете, что...

Что я должна признать, так и осталось для меня тайной, потому что именно в этот момент с шумом хлопнула входная дверь, послышались очень знакомые быстрые шаги, и через минуту мы с отпрянувшей от меня экономкой имели удовольствие видеть рэя д'Оррэля собственной персоной. Волосы его были мокры. С них прямо на костюм и дальше — на пол – стекала вода. Плащ он, должно быть, снял по дороге сюда.

– О Шаливаре вам придется забыть, – мрачно объявил он чуть ли не с порога.

– А как же..? – спущенной пружиной взвилась экономка и, поспешив к хозяину замка, принялась тихо, но весьма эмоционально что-то выговаривать.

– Нет, Велира, – мужчина и не думал понижать голос, и звучал тот предельно напряженно – она останется здесь.

– Ваша Светлость,.. – и женщина, еще раз понизив голос зашептала, почти зашипела, то и дело на меня оглядываясь.

– Знаю, – быстрый взгляд в мою сторону. – И все же, повторю, если ты плохо слышишь: она. Останется. Здесь. – он даже не скрывал своего раздражения.

– Но почему? – почти в отчаянии воскликнула экономка.

– Потому что я так сказал! – рявкнул Десмонд, совсем потеряв терпение. – Еще вопросы?

Экономка замерла на миг, потом опустила глаза.

– Нет, Ваша Светлость. Прошу меня простить, – в голосе ее сквозила обида, вот только неприятный колючий взгляд она адресовала почему-то мне. – Я распоряжусь, чтобы согрели воду в купальне.

– А где Летти? – нахмурился рэй.

– Она не очень хорошо себя чувствует, – бесцветно ответила госпожа Велира, сделала излишне вежливый книксен и, совершенно игнорируя мое присутствие, покинула гостиную.

«Какая жалость, – пронеслась недостойная мысль. – Вот пусть и остается там, где есть».

Д'Оррэль же тем временем тяжело опустился в кресло неподалеку, откинул мокрые пряди с лица и угрюмо посмотрел на меня.

– Вы почувствовали? – спросил он.

– Да, будто меня за руку тормошили. Как далеко вы смогли уехать?

– Чуть дальше охотничьего дома, – ответил он. – Потом – все, с души воротить начало. Зато назад летел как в ж..желвак укушенный. Так что остаетесь здесь.

Мне стало досадно: он говорил сейчас так, будто только что расстался с теплящейся внутри надеждой.

– Вас это так расстраивает?

– Нет, рухх-н-фрагхн, я безмерно счастлив, – бросил он в сердцах, наклонился вперед, опершись локтями о колени и смотрел перед собой так ожесточенно, будто видел там давнего врага.

О чем он думал? Может, о том, что, воплоти Лерран задуманное, мог бы точно так же спешить в объятия горячо нелюбимого младшего брата? Это мне было неизвестно. А я вот размышляла о том, что являюсь ужасно недалеким созданием: скучала по нему еще, чтоб его вурдалак за хвост укусил.

– Не падайте духом, – сказала холодно. – Ваша любовница непременно вас утешит, как только почувствует себя лучше.

Десмонд перевел на меня совершенно нечитаемый взгляд и промолчал, хотя чувствовалось, что его так и подмывает ответить мне что-то эдакое.

– Погода, как я понимаю, сейчас преотвратительная? – продолжила я изображать невозмутимую эльфийскую леди. – Какая неприятность, а мы хотели навестить старосту Валира и прочих селян.

– Дождь почти стих, но дороги порядком развезло, – произнес д'Оррэль примерно тем же тоном, каким сообщал мне недавно о своем невероятном счастье, – вам лучше взять другой экипаж.

Потом встал – и снова направился к выходу, а не к своим покоям.

– Вы куда? – спросила удивленно, совершенно забыв про роль, которую собиралась отыгрывать.

– Проведаю Алетту и заодно утешусь, следуя вашему ценному совету, – едко ухмыльнулся он.

– Скатертью дорога! – не осталась в долгу я. – Смотрите не застудитесь, а то чихнете еще в самый ответственный момент.

– Тронут вашей заботой, – медовым голосом с изрядной порцией сарказма произнес Его заносчивая Светлость, напоследок одарив меня таким насмешливым взглядом, будто видел насквозь вместе со всеми моими метаниями.

И я чуть не лопнула от странной смеси неловкости и злости.

«Ну и пусть катится к своей занемогшей Летте. Хотя.. Я ведь могу и помешать ему. Вот велю, чтобы рэй и ней прикоснуться не мог – ни пальцем ни чем другим – то-то он будет в бешенстве...»

Я представила эту картину, и она мне так понравилась, что я чуть не осуществила это намерение не сходя с места. Но не стала, остановило что-то. Наверное, я все же недостаточно тверда для подобных действий. Да и не пристало лейне Марите Вердане Таррэль опускаться до подобного. Надо просто выкинуть д'Оррэля из головы – и все дела. Отныне для меня он только подозреваемый, вот так-то!

Я вздернула подбородок, расправила плечи и отправилась распоряжаться о предстоящей поездке в селение.