Смотреть и видеть

«Смотрю в книгу – вижу некую интригу»

Наглядное объяснение разницы понятий

Входная дверь была приоткрыта, в гостиной словно ураган прошел: кресло опрокинуто, тарелки и бутылки, стоявшие на столе, сметены на пол, да и сам стол – массивный, тяжелый, явно сдвинут с места. В спальне тоже царил беспорядок, а поперек кровати, кое-как завернувшись в меховое одеяло, лицом вниз лежал рэй д'Оррэль. Серебристые волосы его, спутанные и влажные на затылке, светлым пенистым водопадом свешивались через край кровати до самого пола.

Плечи его блестели от пота, дышал он хрипло, часто, болезненно.

Я закусила ладонь и смотрела на него. Мне до боли хотелось подойти ближе, укрыть как следует, но картина растерзанной девушки встала перед моими глазами, вызывая новый, выкручивающий все внутренности, спазм. Слезы навернулись на глаза – и я стрелой вылетела из дома и понеслась, почти побежала прочь, туда, откуда пришла. А ведь всего четверть часа назад я готова была поклясться, что и шагу ступить больше не смогу.

Хватило меня ненадолго. Бег быстро перешел в шаг, но останавливаться я не стала. Благо начало светать, и густая темнота леса стала почти прозрачной, синеватой, позволяя вполне неплохо ориентироваться в пространстве. Я впала в странное забытье – ноги шли сами, делая шаг за шагом, я , делала то, что нужно: обходила лужи и торчащие корни, перепрыгивала ручьи, сворачивала в нужных местах, но при этом на меня навалилась сонливость, и все виделось со стороны, словно происходило не со мной и не наяву. Меня не пугали лесные обитатели – пару раз я видела лис.. или это были волки? Это мне было совершенно не важно и не интересно – я просто шла, шла, не думая ни о чем, пока не услышала звонкий окрик.

– Ваша Милость, ну наконец-то»! Сюда!

«Эрл?»

Я моргнула удивленно, и уютная сонная пелена, в которой я прибывала последние часы, рассеялась, оставив на лесной тропинке меня и приближающегося ко мне мальчишку с конем в поводу.

– Жду вас уже битый час, – заворчал мой сообщник, помогая мне забраться в седло. – Как, интересно мне, вы собирались тайком в замок обратно проникнуть, а?

– Я об этом не думала, – созналась честно.

– Нет, вы только на себя посмотрите, – продолжил бурчать маленький зануда. – В грязи по колено, будто всю ночь по лесам мотались.. Не леди, а бродяжка..

Его болтовня, привычная и такая земная, успокаивала меня, и я даже смогла ему улыбнуться.

– Сознавайся, Эрл, тебя Рона покусала? Вон как завелся.. И как ты вообще с госпожой разговариваешь?

– Дык была бы госпожа нормальная, а то... Ой! Простите, Ваша Милость, виноват! Удалось вам что-нибудь узнать? – тут же сменил тему нахаленок и зашагал рядом, с любопытством поглядывая на меня снизу вверх.

– Удалось, – вздохнула я, – и узнать, и самой увидеть.

– А что? – тут же заинтересовался Эрл. – Что вы видели?

И я уже хотела было ответить, но этот простой вопрос, заданный с искренним любопытством, вдруг заставил меня задуматься: «А что же, леди Марита, вы видели на самом деле»?

Делать выводы – не самая сильная моя сторона. Стоит вспомнить только историю с волкодлаком: мне ведь даже и в голову не пришло, что волкодлаком может оказаться не сам рэй, а кто-то из его окружения. «Масть совпала» – и все, вывод сделан сам собой. Или порезы на теле Десмонда. Было же совершенно очевидно, что они нанесены его собственной рукой, хотя он сам намекал на обратное. Но глаза видели – и голова быстро нашла самое логичное, самое простое объяснение. Но простое не всегда бывает верным, правда ли? Так что же я видела?

– Олли убита, – ответила я, помолчав. – Рэй не волкодлак: он превращается в какого-то другого зверя. Но я сомневаюсь, что он уб.. что он повинен в ее смерти. Держи пока язык за зубами, хорошо? Нужно вызнать подробности.

Мальчишка кивнул, помрачнел, темные брови хмурились.Он показался мне неожиданно взрослым.

До самого замка он развлекал меня историями о том как ему не спалось всю ночь, как чуть ли ни с рассветом он пробрался на конюшню и стал седлать коня, как выждал, когда господина Шухра сменит только проснувшийся управляющий – и поспешил выехать за ворота, «коника выгулять даж так кошель найти, вчера ж так и отыскал».

Въехали мы обратно почти без приключений. Господин Шухр, вновь вставший на охрану врат, только присвистнул удивленно, увидев меня, но ничего не сказал. Я же изо всех сил старалась сидеть невозмутимо, будто так и надо – Ее Милость возвращается с небольшой конной прогулки, что же тут такого? Самым сложным оказалось не заснуть в седле и не моргать слишком медленно. Все остальное к этому моменту меня волновало мало.

Я отдала распоряжение не тревожить меня в ближайшее время, поднялась к себе, разделась и провалилась в блаженный сон, кажется, еще до того, как рухнула на свою кровать.

Когда я проснулась, день уже клонился к вечеру. В замке чувствовалось странное затишье. Его Светлость еще не вернулся, а Рона с управляющим и экономкой проводили время в гостиной за игрой в кости – событие небывалое. И потому, что я не видела раньше Рону так дружески беседующей с обитателями замка, и потому, что она сама не особенно любила играть в эту «вульгарную игру, весьма подходящую для орков».

– Почему здесь так тихо? – спросила я игроков.

– Cлучилась неприятность, – сообщила Велира. – Нам сообщили, что одна из наших горничных погибла. Я отпустила всех пораньше, все равно толку от их работы сегодня не будет. Ваш мальчишка поехал с ними, новости разузнать. А мы вот.. ждем.

– Не хотите с нами сыграть? – предложил Зелидан, и я, рассеянно кивнув, опустилась на сидение напротив него.

– Что за девушка? Как это произошло? Где ее нашли? – нужные вопросы сами слетали с языка.

Я охала, ахала, осеняла себя защитными знаками Эллиана и внутренне поздравила себя с тем, что, когда нужно, могу, оказывается, посоперничать с придворными красотками за звание искуснейшей лгуньи. Кто бы мог подумать.

Правила игры я знала, но играла не сказать чтобы хорошо. Да и очки подсчитывала невнимательно. Правда, другие игроки не обращали на это никакого внимания и играли, кажется, исключительно ради того, чтобы хоть чем-то занять время. Велира с управляющим время от времени переглядывались тревожно. Да и Рона, хотя и старалась произвести впечатление невозмутимой дамы, явно томилась ожиданием новостей.

– Зелидан, – обратилась я к управляющему, чтобы хоть как-то поддержать беседу, – скажите, вы давно знакомы с Его Светлостью?

– Давно, леди Марита, – ответил тот, кидая кости. Покачал головой, не одобряя выпавшую комбинацию и продолжил: – Имел честь служить под его началом. Мы не приятельствовали, по званию не положено, но в паре-тройке хороших передряг побывали. Когда рэя в столицу призвали, наши дорожки разошлись. Я службу нес, как положено, получил контузию и магическое истощение. Вот и списали меня со службы. Я тогда совсем потерянный был, не знал, чем себя занять. Ездил по всей Эль-Астарии и вином глаза заливал.

Управляющий вздохнул, всем своим видом порицая подобное поведение.

– Так и сидел в очередном трактире, дно кружки разглядывал – и вдруг лицо знакомое. Его Светлость из Равельтана в Далиран как раз направлялся. Посидели мы, поговорили о том о сем. Он меня к себе на службу пригласил. Вот и вся история.

– Вам идет быть управляющим, – благосклонно заметила нянюшка. – Не могу представить вас военным.

Зелидан приподнял уголки губ в очень вежливой светской улыбке.

– Мой отец был управляющим в одном имении. Так что науку эту я начал постигать с детства, только путь другой выбрал.

– Но жизнь рассудила иначе, – заметила Велира.

Повисла пауза – все присутствующие за столом имели к этой строгой судье свои счеты.

Как только Морген и Эрл приехали, тотчас же моего охранника вызвал к себе управляющий, и они долго разговаривали в его кабинете. Мы же с нянюшкой отвели в уголок Эрла и приступили к расспросам.

– Звери дикие Оллу растерзали, – доложил постреленок, многозначительно поглядывая в мою сторону. – Так же, как и прочих. Эта дуреха зачем-то в лес ночью сунулась. Подружки вспомнили, что тем же днем посмеивались они над гаданием одним старинным на суженого. Но, Ваша Милость, госпожа, я даже не знаю, как вам его пересказать, срамное такое.

– Как-как, словами, – рассердилась я. – Нашел время приличия соблюдать.

И тут же удостоилась негодующего восклицания от Роны.

– Ну ладно, Ваша Милость, как прикажете. Гадание такое – нужно девке, которая на жениха загадывает, одной, как стемнеет, в лес пойти к Эллиану и Маахт на поклон, юбку задрать..

Тут уже охнули мы обе. Эрл округлилил глаза и развел руками, мол, я же предупреждал.

– Продолжай, – велела я.

– И стоять, пока не почувствуешь, как по оголенному месту тебя чья-то лапа трогает..

– Ох, стыд-то какой! – Рона сложила руки на груди, но останавливать рассказчика не спешила.

– Вот-вот, – поддакнул мальчишка. – Ежели лапа мохнатой окажется – жених, стало быть, богатым будет, если теплой – красивым, холодная – противным, а если иголкой кольнет – значит будет орком.. Вот.. Девки посмеялись, да и по домам разошлись. Потому они думают, что Олли-то гадать отправилась. Ей замуж страсть как хотелось. С чего бы ей еще из дома ночью выходить?

– А что селяне говорят?

– Ну как.. Бабы воют, мужики смурные ходят. Говорят, сама девка дура, лес свое забрал.. Некоторые, правда, шепчутся, что все из-за того, что Олли в замке работала, мол, околдовали ее или с волшбой кровавой снюхалась..

– А кто ее нашел?

– Охотники поутру пошли силки проверять – вот и обнаружили. Лежала, говорят, мертвая, вся в крови, грудь разворочена, сердца да потрохов не хватает. Простите, госпожа, леди..

Нянюшка обмахивалась рукой, показывая, что ей сейчас станет тошно от таких подробностей. Я же замерла мраморной статуей, расслышав из сказанного лишь одно.

– Как это не хватает?

Было же, я точно помню – сердце было. Да и все остальное тоже..

– Ну вот так, – Эрл состроил загадочную физиономию – поджал губы и выпучил глаза, – Улла подтвердила.

Вот теперь и я замахала рукой, ощутив прилив дурноты: неужели померещилось или... или.. ?

«Все, Мари, выдох, вдох и выдох.. ты обдумаешь это потом», – дала я себе слово.

Выполнить обещанное получилось чуть позже, когда я, оказавшись предоставленной себе в своих покоях, снова разобрала каминные часы и педантично, деталь за деталью, протирала их замшевой тряпицей. Я крутила в пальцах колеса и шестерни и вспоминала, вспоминала, вспоминала все события минувшей ночи, не позволяя себе делать ни одного вывода – лишь четко изложенные факты – что, где, как... И только когда вспомнила все до последнего шага, до последнего взгляда, начала собирать детали воедино. И вместе с ними всю картину в целом.

«Клик-кнак» – упругие щелчки встающих на место шестерней, ощущающиеся больше кончиками пальцев, чем на слух, словно запускали в моей голове большое зубчатое колесо, а оно приводило в движение мысли – и те упорядочивались, занимали положенные им места, образуя вместо хаоса единый воображаемый механизм.

Оставалось только диву даваться, как я была слепа раньше: смотрела – но не видела, угадывала, а не знала.

Засыпала я этим вечером почти успокоенная.

А вот проснулась рано: должно быть, выспалась днем.

За завтраком Морген снова передал мне письмо от вира Рафлера. Да не один конверт, а целых два.

В первом оказалось послание, в котором градоправитель в изысканных выражениях удивлялся тому, что я по-прежнему в Далиране и приглашал нанести визит, чтобы «иметь счастье увидеть Вашу Милость снова». Скорее всего, хотел допросить с пристрастием в приватной обстановке.

А во втором конверте я, к удивлению, обнаружила приглашение на ежегодный Предзимний бал-маскарад.

И, хотя и не была большой любительницей светских развлечений, призадумалась: не посетить ли мне этот вечер? А то совсем одичаю в этом замке... Не до того, конечно, но все же, все же..

Предзимний бал.. Он проводился в самое мрачное время года – когда осень уже заканчивалась, а зима толком еще и не думала начинаться. И призван был скрасить собой гнетущую серость, царящую в природе. Гости наряжались в самые яркие наряды, какие себе можно представить, но непременно с белыми деталями. Белоснежные залы украшались гирляндами ярких листьев и цветов, перевитыми серебристыми лентами с искусственной снежной крошкой. А после танцев и закусок устраивались забавы: дамы гадали (не так, разумеется, как селянки по рассказам Эрла, а вполне благочинно – на свечах, цветах, картах, тенях на стене и зеркалах); мужчины же предпочитали обсуждать новости, политику. Ходили слухи, что на некоторые из таких сборищ тайком приглашались веселые девицы вроде тех же камелий, но так это или нет, я не знала – дам туда не допускали.

Я отложила конверт с приглашением и вернулась к завтраку.

С самого пробуждения я пребывала в состоянии тревожного ожидания. Поэтому была рада любому занятию, чтобы отвлечься и скоротать время. До обеда мы с Эрлом штудировали все книги о нечисти, которые только смогли найти в библиотеке замка. Но никого хотя бы отдаленно напоминающего зверя, в которого превращался д'Оррэль, так и не нашли.

Во второй половине дня нервы мои натянулись до предела и я не могла ни о чем думать, только ждать. Этим и занялась наверху у себя, закрыв дверь и меряя шагами комнату от двери до окна и обратно, время от времени опуская взгляд в захваченный с собой учебник по механике. Но рассеянный взгляд скатывался со строчек как вода с промасленной бумаги – и ни единого нового понятия не осело в моей памяти.

В очередной раз, когда я подошла к окну, сердце мое забилось часто-часто: во двор верхом на Призраке въехал Десмонд. Мрачный, угрюмый. Спешился, бросил поводья поспешившему навстречу Ривзу, не глядя, погладил коня по предусмотрительно подсунутой под руку морде, и спросил о чем-то появившегося на крыльце Зелидана. Сам вопрос мне слышно не было, но управляющий склонил голову, сделал успокаивающий жест ладонями и тут же, повернувшись, указал рукой как раз в сторону моего окна. Спрятаться за портьеру я не успела и, в который уже раз замерла, пригвожденная к полу тяжелым пристальным взглядом. Секунды две он смотрел на меня, потом кивнул – не мне, управляющему, будто говоря «хорошо» и вместе с ним взошел по ступеням.

Я выждала некоторое время и спустилась вниз, укрывшись от поднявшейся суеты в библиотеке. Одергивая себя, как только могла, и, искусав все губы и пальцы, ждала, пока он приводил себя в порядок, ел, пока разговаривал с управляющим в кабинете, и лишь когда он удалился в башню, сумрачный, словно ворон на фоне грозовой тучи, я покинула свое убежище и, набравшись смелости, поспешила за ним.

«Тук-тук-тук»

Каждый стук в дверь ощущался колоколом у меня в груди.

– Вы не откроете? Это я, Мари.. – уточнила зачем-то.

Он появился на пороге спустя несколько минут и даже в звуках тяжелых, неспешных шагов мне слышалась обреченность. Черная рубашка, штаны, сапоги.. черный камзол, небрежно наброшенный на плечи.. И свинцовый, давящий взгляд исподлобья очень соответствовал этой траурной картине. Рэй молча посторонился, давая мне возможность войти, и закрыл за мной дверь.

На столе стояла опустошенная наполовину бутыль с вином и еще несколько закупоренных. Огонь в камине только-только разгорался и выстуженные стены так и дышали холодом. Я не стала садиться. Лишь подошла поближе к источнику животворного тепла. Десмонд, стоя неподалеку от входа, следил за мной напряженным взглядом.

– Вы были там, – слова его прорезали тишину словно трещина камень – глухо, резко, тяжело.

– Вы помните? – спросила осторожно.

– Смутно и лишь то, что было до.. обращения. Все что после – сливается в сплошной туман. – он отвел взгляд в сторону.

Слова ему давались тяжело, через силу, сквозь стиснутые зубы.

– Я видела ту девушку и вас на поляне, – сказала тихо.

Он вскинулся было, но тут же сжал кулаки, стиснул зубы так, что желваки заходили под кожей и долго смотрел вниз перед собой

– Что ж, так даже лучше, – проронил он наконец, поднимая на меня заторможенный, почти безжизненный взгляд, – Теперь ты знаешь, с кем имеешь дело.

В голосе его звучала привычная издевка. Не надо мной. Над собой.

Он направился в мою сторону небрежной, почти развязной походкой, подхватив початую бутыль со стола, обогнул меня широкой дугой и сел прямо на ковер, опершись спиной о кресло.

– Это я, Мари, – кривая болезненная усмешка коснулась его губ – я... тот самый душегуб, обрекший три дюжины эльфов на страшные муки. Вот с кем ты обручена.

Он сделал несколько глотков из бутылки так, будто в ней плескалась вода, не вино.

– Я не помню этого. Все, что мне остается, приходя в себя после каждого такого приступа, – молиться, чтобы та кровь, вкус которой я так явственно ощущаю, не принадлежала разумному созданию. Но в последние годы, – он замер, смотря в огонь, и лицо его исказилось судорогой, – боги не слышат мои молитвы. Ни один из них.

Мне было тяжело, тягостно смотреть на него. Я кусала губы. Я пыталась понять, как.. Как можно жить в этом непрекращающемся кошмаре – и не сойти с ума?

– Так что держись от меня подальше. Иначе рано или поздно закончишь так же, как эта дуреха...

– Нет! Это не так! – воскликнула горячо и подойдя ближе, опустилась рядом с ним на колени. – Вы видели меня той ночью, несколько раз подходили совсем близко – и не тронули, даже не попытались. Я ведь даже не просила вас об этом...

– Тебе просто повезло, – он равнодушно пожал плечами.

Я покачала головой и не стала уверять его в обратном: все равно он меня сейчас не услышит.

– Я видела, как вы кинулись к Олли и как лишили ее жизни. Убили? Это столь же верно, сколь верно то, что вы убили Плясунью, понимаете? А та кровь... Я уверена, она принадлежит не девушке, а кабану – вы.. ваш зверь охотился на него, а потом почуял что-то, завыл и побежал туда, где она лежала.. И свет.. от вас, как и тогда, был свет.. Не вы растерзали ее, вы лишь освободили ее от мучений..

Он смотрел на меня дико, неверяще. А меня захлестывали чувства. Хотелось убедить его, рассказать, показать. Он должен знать, должен поверить..

– Что за ругхову дичь ты несешь! – он наклонился ко мне, резко, почти угрожающе, будто желая уличить меня во лжи. Ложь... Ну, конечно.

Я улыбнулась как дурочка и прикоснулась к его щеке. Он вздрогнул и отстранился.

– Вы же знаете, что я не могу вам соврать, – сказала негромко. – Так спросите меня сами о чем хотите.

Он молча, задумавшись, смотрел на меня.

– Ты видела, как я убил девчонку? – глядя в глаза, задал он вопрос.

– Видела, – подтвердила я. – Я бегала за вами по лесу всю ночь напролет.

– И ты не видела, как я.. ее.. грыз? – вопрос дался ему с огромным трудом, а от напряженного, требующего ответа, взгляда у меня чуть язык не прилип к небу.

– Нет, вы убежали сразу после того, как вонзили когти ей в сердце и повыли, – фраза звучала ужасно коряво и казалась ужаснейшим бредом. – Я подошла к ней после, – сердце и.. остальное было на месте.

– Я мог вернуться позже.

– Я так не думаю.. – покачала головой. – Вы успели утолить голод, да и непохоже, чтобы она привлекала вас в качестве еды. Как и я.

Он усмехнулся невесело.

– Мари, чего ты добиваешься? – спросил он вдруг.

«Что ты затеяла? Могу ли я тебе доверять?» – настороженно вторили его глаза.

– Я просто хочу видеть тебя счастливым, – сказала серьезно, придвигаясь ближе. – А еще – найти того, кто устроил все это. Того, кто заставил всех поверить, что это ты. Настоящего убийцу.

Я смотрела, не отрываясь, в его глаза. А в них неистовствовала, разгоралась жгучим синим пламенем безумная, до конца еще не осознаваемая надежда. Надежда, которая может спасти его – или уничтожить окончательно.

Я прижалась к Десмонду и, водя пальцами по его груди и плечам; не спеша, с самого начала рассказала обо всех событиях позапрошлой ночи. Он слушал внимательно, иногда усмехаясь, иногда замирая – тогда я ощущала, как сильные мышцы под моими пальцами и щекой напрягаются, каменеют – и гладила их, успокаивала как могла. Пальцы его перебирали мои локоны, мерно, неторопливо.

Я закончила говорить и приподнялась, чтобы взглянуть в его лицо. Он смотрел перед собой сосредоточено, слегка прищурясь, и я совершенно не могла понять, о чем он думает. На долю мгновения мне показалось, что сейчас он снова объявит все сказанное мной чушью и прогонит прочь, и я, подавшись порыву, подалась вперед, прижалась щекой к его щеке и потерлась подлизывающейся кошкой.

– Расскажешь мне все? Не сейчас, завтра...

Отстранившись, я принялась водить пальцами по его скуле и губам. Он не мешал мне, но и не отзывался на эти не слишком умелые ласки. Только смотрел так внимательно, что становилось не по себе.

– Завтра?

– Да, когда отдохнешь и снова станешь тем невозможным нахалом, к которому я так привыкла.

Он ухмыльнулся едва заметно, одним уголком губ.

– От тебя пахнет вином, – улыбнулась в ответ.

– Пытаюсь перебить запах крови. Не слишком удачно, – новая усмешка заставила дрогнуть губы под моими пальцами.

– Может, так будет лучше?

Мои губы коснулись его губ, легко, дразнясь. Я целовала его сама – немного неловко, как могла, стараясь вложить в этот поцелуй то тепло, которое солнечным сияющим шаром разливалось в моей груди. Он не сделал ничего, чтобы помочь мне – губы его оставались все также тверды и недвижны.

– Значит, тебе так по вкусу нахалы? – спросил он задумчиво, сполна насладившись моей растерянностью, когда я подняла на него встревоженный взгляд. Уголки его губ дрогнули в странной, пугающей улыбке, и рука, вдруг оказавшаяся на талии, так легко привлекла меня к нему, словно я была сказочной воздушной девой.

Его поцелуй обрушился на меня внезапным штормом. На этот раз он не изучал – требовал. Настойчиво, упорно, неотвратимо. «Подчинись, покорись и запомни это »

Губы, казавшиеся такими нежными тогда, сейчас жестко сминали мои, как пальцы мнут негодный черновик. Я замерла от смятения и испуга. Что же он делает? Зачем?

« Теперь ты знаешь, с кем имеешь дело» – вспомнилось вдруг. Вот же упрямец..

Ладони мои легли ему на плечи, поглаживая, и сама прильнула к нему, разрешая ему творить все, что он хочет.

– Ты. – выдохнула я ему в губы. – Мне по вкусу ты. И так ты от меня не отделаешься.

И в отместку слегка прихватила зубами его губу.

– Тем хуже для тебя.

Ураган взметнулся до небес – и стих, оставляя на море высокие неспокойные волны.

Шальное, искристое кокетство вдруг проснулось во мне, словно игристое вино ударило в голову.

Улучив момент, я ловко вывернулась из его объятий, которые становились все больше похожими на крайне непристойные поглаживания, и вскочила на ноги.

– Ну уж нет, Ваша Светлость, – заявила я, – пора и честь знать. У нас с вами завтра такой напряженный день – планы составлять, злоумышленников ловить...

Десмонд откинулся назад, привалившись спиной к креслу и смотрел на меня с опасной поволокой во взгляде. Кончик языка легонько трогал прикушенную губу, а в уголках рта пряталась лукавая насмешка. Такой бессовестный и одновременно с тем притягательный, что я поспешила отойти чуть дальше, чтобы не поддаться ненароком и не испортить крайне удачное начало.

– Тогда до завтра, Мари, – голос отозвался сладкой дрожью внутри – я даже не думала ,что столь простую фразу можно произнести так многообещающе. Оказалось, очень даже можно.

– До завтра. И не пейте вина, вам нужна будет ясная голова, – произнесла уже у выхода и быстро-быстро выскочила за дверь.

– Ма-ри! – разнеслось по замку через мгновение, когда лорд д'Оррэль понял, что в ближайшее время ему придется вести исключительно трезвый образ жизни.

Я летела по коридору, от души хохоча. Счастье переполняло меня бурлящим колдовским зельем.

Если любовь – это яд, то меня уже не спасет ни одно противоядие на свете.