Делу - время

Благородный эльфийский лорд знает, когда время работать, а когда – отдыхать, и не смешивает эти занятия.

– Дражайшая невеста, спешу напомнить, что у нас с вами есть одно очень важное дело, – Его несносная Светлость возвестил это нарочито громко, поэтому все находящиеся в этот час в гостиной помимо своей воли были осведомлены о наших планах. А потом так похабно поиграл бровями, что сомнений о характере этого «дела» не осталось бы даже у младенца.

Взгляды всех присутствующих – изумленные, возмущенные, заинтересованные – скрестились на мне.

Как нарочно сегодня после ужина народа в гостиной собралось немало – кроме меня и нянюшки здесь же находились госпожа Велира, Зелидан и Алетта. Я делала вид, что читаю, остальные играли в кости и просто напросто сплетничали.

С Десмондом за весь день мы виделись всего пару раз и то мельком – у него с управляющим постоянно находились какие-то дела: то они ездили в селение к родным Олли, то запирались в кабинете, то снова уезжали поговорить с егерями. Я лишь успела обменяться с рэем взглядами и заметить, что хотя он и выглядит, по-прежнему хмуро, но уже снова деятелен, резок и вполне решителен. Я не могла не восхититься его самообладанием.

И пребывала в восхищении ровно до этого самого момента.

– Его Светлость шутит, – улыбнулась я, стреляя в его сторону глазами.

– Нисколько, – убийственно серьезно продолжил он. – Должны же мы узнать друг друга получше, со всех, так сказать, сторон и ракурсов.

Алетта звонко рассмеялась, экономка адресовала мне нечитаемый взгляд, управляющий вежливо кашлянул, опустив голову, Рона недовольно поджала губы, но смолчала.

Я же едва удержалась от того, чтобы закатить глаза, но все-таки прошествовала в сторону башни, как мне и было предложено.

– Вы нарочно, – уличила я его, когда дверь за нами закрылась.

– Что «нарочно»? – делано удивился рэй. – Я сказал ровно то, что имел ввиду.

И совершенно по-хозяйски, не сомневаясь в своем на то праве, притянул меня к себе.

А мне стало интересно: неужели с Ее Величеством он вел себя так же. Почему-то я очень в этом сомневалась... А меня, выходит, можно и в углу зажать как... камелию какую-то?

– Нет, – мой указательный палец лег поперек его губ.

Он лишь вопросительно приподнял левую бровь.

– До этого я просила вас о поцелуях. Теперь ваша очередь. Да и дело прежде всего.

Вся фривольность и развязность тут же слетела с Десмонда ночным мороком, уступив место угрюмой напряженности.

Сразу стало ясно, что все эти нахальные выходки – не более, чем способ отвлечься и потянуть время перед чем-то действительно неприятным.

– Дело так дело, – его взгляд задержался на моих губах, – и я с трудом подавила желание потянуться к нему первой, вопреки собственным словам.

Еще чего не хватало. Тем более, что просить меня о чем-либо никто и не собирался.

Он разжал объятия и увеличил расстояние между нами.

– Тогда нам лучше подняться, – он указал рукой в сторону лестницы.

И готова спорить на что угодно, речь явно идет не о спальне.

– Этот зверь, в которого вы превращаетесь. Я не нашла в книгах никого похожего.. – начала я осторожно, пока мы шли наверх по каменным ступеням, – Это какая-то нежить, которая укусила вас когда-то?

– Нет, Мари, никто меня не кусал, – отозвался д'Оррэль немного помолчав. – Да и зверь, строго говоря, не совсем мой.

В этот момент я очень ясно услышала щелчок. Будто очередная деталь большого механизма встала на место. Я резко остановилась. Десмонд шел чуть сзади, как и положено благородному эльфийскому лорду, сопровождающему леди при восхождении по лестнице, и машинально придержал меня рукой за талию.

– Лерран? – спросила, всматриваясь в его лицо.

– Да, – сдержано ответил он и, убедившись, что я не собираюсь падать, снова убрал руку.

Мы продолжили путь в молчании.

При свете свечей просторный кабинет можно было назвать даже уютным.

Чертежи и схемы вместе со свитками были сейчас грудой свалены на один стол. На втором же высились стопки и целые башни из книг, перемежаемые раскрытыми томами, разложенными в порядке, ведомому только хозяину замка. За ним мы и расположились.

– Как бы я ни относился к своему младшему брату, – продолжил рэй, перенося некоторые книги в стоящие вдоль стен шкафчики. Он казался совершено погруженным в этот процесс. Низкий его голос звучал ровно и совершенно спокойно, – винить его в этом я не могу.

После того, как я пришел себя от событий той ночи, когда Эллирия обманом привязала меня к Леррану, я был уверен, что самое худшее, что только могло произойти, уже произошло. Я ошибался.

Прошло несколько дней. Я собирался вернуться обратно к границе, раз уж в столице надобность во мне отпала. – горькая улыбка едва тронула его губы, – Не скажу, что все эти дни я чувствовал себя прекрасно, но как-то вечером меня так скрутило, что я еле смог доползти до собственной кровати. Потом мир подернулся кровавой пеленой.

В себя я пришел через сутки, и пробуждение это было хуже любых кошмаров – тело ломит нещадно, голова раскалывается, в горле стоит мерзкий, вязкий кровавый вкус. На стенах брызги крови, все перевернуто вверх дном, а на полу – изуродованное тело моего камердинера с вырванными внутренностями. Никому не пожелаю такого.

Пока я пытался понять, что произошло, пришла Эллирия. На тело взглянула мельком, лишь нос поморщила.

– Мне жаль, – сказала она. – Но сдержать тебя мы не смогли. Зверь в твоем теле стал намного сильнее, чем у Его Величества. Ты опасен для всех, мой дорогой, тебе придется уехать.

Она говорила долго. И я бы хотел считать ее слова ложью, но воспоминания начали возвращаться ко мне. Хотя воспоминаниями это назвать сложно – обрывки ощущений, запахов.. та же кровь.. она казалась мне восхитительно манящей, лютый голод, чувство приятного насыщения.. бьющееся сердце и ощущение входящих в нее когтей. Это все, что я помню каждый раз, когда...

Пальцы его сжались в кулаки, он резко выдохнул, но быстро овладел собой.

– Этот зверь – результат экспериментов над Лерраном, Мари. Вынужденных, но весьма жестоких. Эллирия всегда была сумасшедшей матерью, но я даже не подозревал, насколько. Лер был очень болен, а от него зависело буквально все в ее жизни. Она перепробовала все, что только было возможно, чтобы его вылечить. Когда стало понятно, что и целители, и жрецы Эллиана мало чем могут ему помочь, она обратилась к кровавой магии. Тот обряд, который она провела со мной, был далеко не первым.

Ее верный прислужник, Рельт, которого она привезла с собой в столицу был больше, чем на половину орком, владел магией Маахт и помогал ей.

Орки не умеют исцелять, но они могут отбирать живу у одних и передавать ее другим за счет самой крови.

Передо мной легла уже знакомая по ночной вылазке книга со схемой проведения ритуала.

– Обычно для этого приносят в жертву животных, собирая из жизненные силы в специальный камень, который используют затем для эликсиров и снадобий.

Эллиана с прислужником тоже так поступали. Поначалу. А потом пошли дальше и использовали вместо камня живого эльфа – Леррана. Опаивали его дурманом – он рассказывал мне позже, что совершенно не помнил, что с ним делали.

Это был огромный риск, они действовали на ощупь, интуитивно, все это длилось не год и не два. Пробовали разных животных, возможно, эльфов тоже, не знаю.. В какой-то момент им пришло в голову использовать кровь волкодлака.

– Это же нежить? – удивилась я.

– Они старались удержать рассеивающуюся во время ритуала живу неживой кровью.. И это сработало, только имело один пренеприятный побочный эффект: неживая энергия оказалась настолько сильна, что смогла на время возобладать над телом – он начал превращаться.

– Он стал нежитью?

– Не совсем нежитью. Скорее это какая-то промежуточная форма существования. Более разумная, расчетливая... Только и ждущая момента, чтобы вырваться наружу.

– Он похож на вас, этот зверь.. – сказала осторожно.

– Мастью или шерстью? – ехидно поинтересовался Десмонд.

– Поведением. Такой же насмешник, – вздохнула я. – Получается, зверь перешел от Леррана к вам, когда Ее Величество провела над вами ритуал?

– Именно. У этой зверюги прекрасный вкус: я почему-то нравлюсь ей куда больше, – усмехнулся стоящий напротив меня рэй. – Одно время казалось, что мне почти удалось если не подчинить ее, то хотя бы свести к минимуму жертвы. Но после гибели Эллирии она словно с цепи сорвалась.

Я накрыла его руку своей.

С минуту мы молчали, смотря друг на друга.

– Раньше я относил это на свой счет, – продолжил он. – Я очень сложно пережил вести о том, что ее не стало: хоронил и свое прошлое, и надежду разорвать нашу с Лерром связь. Пил почти не просыхая, срывал злость на всех, кто под руку подвернется.

Но если ты права, и кто-то другой разделывает эльфов, сваливая все на меня, дело принимает совершенно другой оборот.

Приходить в восторг по этому поводу он не спешил: темные брови хмурились, глаза с привычным задумчивым прищуром казались сейчас совершено сумеречными.

– Я думала, это вас порадует, – озадачилась я.

– Меня и радует, – ответил он, – а вот понимание того, что вот-вот придется столкнуться с новым предательством, печалит безмерно.

– С предательством?

– Этот кто-то очень близок ко мне, Мари, – Десмонд немного подался вперед, – он прекрасно знает, когда у меня начинается новый приступ. А ведь я и сам чувствую его примерно за сутки и не трублю об этом на всех площадях. Знает, и подгадывает свои злодейства. Он где-то совсем рядом.. и был со мной все пять лет, что я торчу здесь, в Далиране.

«Велира, Зелидан, Алетта, госпожа и господин Шухры» – бесстрастно перечислил внутренний голос.

– Но подождите.. а дворец? Вы же сказали, что первый раз это случилось в Равельтане..

– Во дворце никто из обитателей замка не был – и это еще один факт, который мне совершенно не нравится, – он посмотрел на меня в упор, почти строго. – Либо вы все же ошиблись, либо дело еще сложнее, чем кажется на первый взгляд.

– Я не ошиблась, – я поджала губы и с вызовом встретила его взгляд. – Вы думаете о сообщниках?

– Не только, – туманно ответил д'Оррэль. – Так или иначе мне неясна цель этого живодера.

– Удержать вас подальше от столицы? – предположила я.

Десмонд метнул в мою сторону быстрый одобрительный взгляд.

– Возможно. Но для этого достаточно было бы простых убийств. Зачем тогда вся эта возня с сердцами и прочей требухой?

– Может, ему нравится мучить живых существ.

Рэй покачал головой.

– Или это часть какого-то неизвестного ритуала. И то, что мы можем сделать прямо сейчас – постараться разгадать его суть.

– Но как?

– Искать любое упоминание о ритуалах, где требуется медленная смерть жертвы, ее сердце и которые нужно проводить не реже четырех раз за год. Не думаю, что таких найдется много. И в этом мне потребуется ваша помощь, – он обвел рукой книжные горы на столе. – С моей нынешней скоростью чтения на оркханском я буду возиться с ними до самой весны.

– Хорошо, – согласилась я. – С чего начнем?

Его Светлость молча придвинул ко мне внушительную стопку книг, и я принялась за работу. Рэй тоже без дела не сидел: изучал толстый фолиант в потертом темно-лиловом переплете с таким мрачным видом, будто едва сдерживался, чтобы не вышвырнуть его в окно. Откладывал в сторону, потом бросал на меня странные взгляды – и снова, скрепя сердце, принимался за чтение.

Стопка рядом со мной быстро уменьшалась, потом еще одна.. И еще. Через пару-тройку часов мы вдвоем просмотрели почти все книги, лежащие на столе.

Подобных ритуалов, действительно, существовало немного. Мы нашли всего три похожих. Первый был призван усилить могущество, но для него жертвы должны были обладать хотя бы небольшим уровнем оркханской магии. Целью второго являлась собственная неуязвимость. Третий позволял на время принимать чужой облик. И этот вариант не понравился нам ужасно.

– «..кровь того создания, облик которого колдун хочет принять, а также жертва. Чем дольше она умирает, тем дольше длится эффект от ритуала: от нескольких дней до полугода».

Мой соратник разразился крайне неразборчивой, но душевной тирадой, из которой я разобрала только заключительное «кругом волкодлачьим». Одобрить подобные слова я, конечно, не могла, но настроение рэя очень хорошо понимала: понимать, что убийца может скрываться поблизости за чужой личиной было крайне неприятно.

– Странно, – произнес Десмонд через некоторое время. – Готов был спорить, что их больше. Что-то подобное уже попадалось мне на глаза. Но что именно, не вспомню, хоть убей.

Мы снова помолчали: я наскоро пролистывала оставшиеся книги, д'Оррэль, казалось, погрузился в размышления. Поэтому, когда он звучно хлопнул ладонью по гладкой поверхности стола, я вздрогнула.

– Рафлер! – произнес он почти довольно, словно разгадал наконец не дававшую покоя загадку. – В его домашнем кабинете есть пара занимательных справочников по легендам и старинным обрядам. Я просматривал их, когда был у него несколько лет назад.. Правда, меня совсем другое тогда интересовало, но подобное там точно упоминалось.

– Я могу нанести ему визит, – вызвалась сразу, – и попросить нужные книги.

– С тем же успехом можно сразу все ему выложить, – не согласился рэй, – Ансель – весьма сообразительный эльф, к моему глубокому сожалению.

– Бал! – охнула я. – Через два дня он устраивает у себя Предзимний бал! Я поеду туда, проберусь в библиотеку и заберу их.

Десмонд подпер щеку рукой и смотрел на меня почти с умилением.

– Я даже не знаю, что мне больше нравится в вашем предложении: неожиданный дух авантюризма или тяга к воровству? Даме остаться без присмотра на этом мероприятии весьма сложно. Вас утащат с танцев сразу на гадания в женскую половину дома – и пикнуть не успеете. И даже если вам удастся улизнуть и найти кабинет хозяина дома – он может быть заперт. Что тогда?

То, что он считает меня ни на что не способной, неожиданно разозлило.

– Я умею аккуратно вскрывать замки, – выдвинула я довод в свою пользу.

Взгляд его стал совершенно очарованным, а изгиб темной брови – донельзя ироничным.

– Вы меня пугаете, Мари, – бархатисто проворковал он. – И давно вы практиковались во взломе последний раз?

– Несколько дней тому назад, – ляпнула тут же, не успев закрыть себе рот ладонью. – Только, пожалуйста, не спрашивайте что и как.

«Иначе я со стыда сгорю».

– А вы полны пороков, дорогая невеста, кто бы мог подумать. – усмехнулся этот образец порядочности и высокой морали. И, помолчав немного, поднялся на ноги.

– Поедем к Рафлеру вместе, – объявил он внезапно и окинул меня ехидным взглядом. – Думаю, вам пойдет мальчишеский наряд.

– Мальчишеский? Это еще зачем? – я тоже вскочила и уперлась пальцами в столешницу.

– Я же только недавно объяснял, – покачал он головой, – или вы … боитесь?

– Вот еще! – запальчиво объявила я. – Просто волнуюсь, что градоправитель меня узнает, вот и все.

– Прекрасно, – кивнул рэй Подстрекатель. – Время уже позднее, я вас провожу.

Я расправила плечи и прошествовала к лестнице.

– Ах, да, – немного сдвинул брови Десмонд, – осталось еще одно незавершенное дело. Чтобы остальные и вправду не подумали что-нибудь не то...

Я взглянула на него в недоумении. Вот уж не подозревала, что он так печется о моей чести.

– Мне снова придется просить вас о помощи, Мари, – произнес он и посмотрел на меня серьезно и немного вопросительно, ожидая ответа.

– Да-да, конечно, – рассеянно кивнула я, совершенно уверенная в том, что речь опять пойдет о каких-то книгах.

Вместо этого меня совершенно беспардонно сгребли в объятия и прежде, чем я успела выразить свой протест, заткнули мне рот дерзким, совершенно беззастенчивым поцелуем. Сладким, обжигающим, торопливым. Таким крепким, что у меня сразу же закружилась голова и дрогнули колени. Если бы он не держал меня одной рукой за талию, я бы точно пошатнулась.

Я чувствовала, как его пальцы зарываются в мои волосы, проводят, дразнясь, по щеке и шее, как рука, поддерживающая меня опускается ниже, туда, где ей быть вовсе не полагается. Но все это казалось незначительным по сравнению с тем безумием, которое творили наши губы.

Опомнилась я далеко не сразу. Резко выдохнула и отклонилась назад.

– Перестаньте! – воскликнула с негодованием.

Он тут убрал руки, даже заложил их за спину и сделал шаг назад.

– Я же сказала: нет, пока не попросите, – рассердилась тут же.

– Я попросил, и ты ответила согласием, – нагло ухмыльнулся он и окинул меня с ног до головы донельзя довольным взглядом.– Другое дело. Теперь никто не заподозрит нас в коварном сговоре.

Ну разумеется: губы припухли, прическа растрепана, платье смято.. Я не кровожадна, но если бы сейчас у меня был под рукой заряженный арбалет, я бы точно не промахнулась.

Молча задрав подбородок я вышла из башни и согнутую в локте руку проигнорировала бы непременно, если бы вовремя не заметила проступающие через белую ткань повязки алые пятна. Весь запал возмущения тут же обратился в пыль и развеялся, будто его и не было.

– Снова? – спросила, осторожно касаясь его руки выше запястья.

Десмонд коротко кивнул с тем напряженным выражением на лице, которое появляется у того, кто вынужден с достоинством терпеть боль.

– Сегодня стервец в лирическом настроении, – процедил он сквозь зубы, – классику цитирует.

«Покорность неизбежному – признак мудрости»... убил бы заразу. Такой момент чуть не испортил.

Он улыбнулся быстро, нервно. Но лицо его было бледно. Каллиграфия брата причиняла ему нешуточные страдания.

Я остановилась, повернулась и прижалась к нему, обхватив руками.

– Мы справимся, – сказала тихо.

Он не ответил, но его взгляд, в котором я прочитала снисходительную насмешку пополам с затаенной надеждой и признательностью, еще больше убедил меня в правильности собственного намерения.

– И чем же вы были заняты так долго, позвольте вас спросить? – сердито вопросила нянюшка, когда мы остались с ней вдвоем.

– Читали, – ответила честно.

Разумеется, она мне не поверила.

Я же еле дождалась, когда она пожелает мне спокойной ночи и отправится к себе. Достала зачарованные чернила, перо, взяла первый попавшийся лист бумаги и осторожно вывела первое за несколько дней послание Его императорскому Величеству: «Перестаньте истязать брата. Это низко. Он ничем не заслужил подобного».

Пусть Его Светлость прибьет меня собственноручно за эту выходку, но терпеть подобное дольше я была не в силах.

***

Весть о том, что мы собираемся на бал, устраиваемый градоправителем, привела всех обитателей Далирана в состояние глубочайшего недоумения. А моя неожиданная прихоть ехать туда в мужском костюме и вовсе потрясла наших приближенных.

Объясняться с ними я предоставила д'Оррэлю, и он не подвел.

– Мы с моей невестой заключили пари, – объявил он.

– И какое же, если не секрет? – тревожно переглянувшись с управляющим и Алеттой, поинтересовалась госпожа Велира.

– Если ее выходка провалится и Рафлер ее узнает, она сможет беспрепятственно покинуть наш гостеприимный край. Если же ей удастся этот маленький маскарад, я, так и быть, на ней женюсь, – совершенно невозмутимо провозгласил рэй, и я от неожиданности рассыпала на пол золотистый бисер, который как раз подавала нянюшке, помогая ей с рукоделием.

– «Так и быть?» – я выпрямилась как палка и вскинула подбородок.

Лишь присутствие посторонних удержало меня от того, чтобы совершенно по-простецки подбочениться.

– Сам удивляюсь своей покладистости, – развел руками Его нахальная Светлость. – Вам стоит поторопиться, Мари, пока я не передумал.

В синих глазах сверкнули озорные искры. Пришлось приложить некоторые усилия, чтобы губы не растянулись сами собой в глупой улыбке.

Я силилась придумать достойный ответ, но ничего подходящего так и не пришло мне в голову.

– Кажется, я знаю, как вам помочь, леди Марита, – раздался звонкий голосок Алетты. – Не переживайте, мы сделаем из вас такого чудесного паренька, что вир градоправитель ни о чем не догадается.

Можно подумать, я волновалась именно об этом.

В сопровождении Алетты и моих горничных мы отправились в еще одну, пустующую, башню замка, на третьем этаже которой как на чердаке хранились примечательные, но не нужные сейчас вещи. В том числе и сундуки с охотничьей одеждой – Его Величества Левиана, Его Светлости и даже детские костюмчики Леррана.

– Раньше Его Величество приезжал в Далиран, когда желал поохотиться. Любил он это дело и сыновей с собой брал, когда случай представлялся, – разливалась соловьем бывшая камелия. – Поэтому и снаряжения тут охотничьего много, и одежды. Сейчас мы мигом вам что-нибудь подберем.

Про «мигом» она явно не угадала. Пробыли мы наверху не меньше двух часов, пылью надышались вдосталь, перетрясли множество нарядов, но, наконец, отыскали то, что хотели: мужскую рубашку, костюм из бархата цвета темной бирюзы, юношеский берет к нему, темно-коричневые высокие сапоги, белую перевязь и короткий, выше колен, плащ со светлым подкладом.

– Посмотрим-посмотрим, – размышляла вслух Алетта, обходя меня, наряженную во все это великолепие, по кругу, чем тут же напомнила мне блистательную леди Навию, – В груди сидит достаточно свободно, плечи лучше немного подбить ватой, отвороты на рукавах сделать чуть больше, заузить бриджи.. И, знаете, леди, из вас получится, такой хорошенький юнец, что мне даже жаль Десмонда.

– Что вы имеете ввиду? – нахмурилась я.

– Увидите, – лукаво улыбнулась та, и, отправив горничных за булавками и нитками, подошла ближе и протянула мне маленький стеклянный флакон с бледно-розовой жидкостью.

– Что это? – спросила с подозрением.

– Средство для предотвращения нежелательной тягости, – ответила Алетта. – Действует чуть меньше десяти дней. Думаю, теперь оно будет намного нужнее вам, чем мне.

И прежде, чем я успела придумать, что сказать в ответ на эту вопиющую бестактность, ловко втиснула флакон в карман сидящей на мне куртки.

Я хотела было сказать ей какую-нибудь гадость и швырнуть прочь это сомнительное подношение, но не успела: вернулись девушки с булавками и пришлось сначала ждать, пока они под руководством своей управляющей отметят все места на одежде, требующие подгонки, а потом поспешно извлекать флакон из кармана, чтобы в процессе шитья никто его не обнаружил и не поползли ненужные слухи. Потом меня отвлекла нянюшка, которой тоже не терпелось посмотреть на меня в мужском платье и пришлось устраивать еще одну примерку для нее.

В результате я обнаружила злосчастный флакон только поздно вечером, когда раздевалась, чтобы отправиться в купальню. Я вздохнула и отправила его в ящик письменного стола с глаз долой.

Его Светлость был занят исключительно делами, словно поставил себе целью избегать меня или – во что мне верилось больше – успокоить бдительность предполагаемого злоумышленника.

Я тоже исподволь наблюдала за подозреваемыми. Господину Шухру, казалось, и дела не было до нашей внезапной выходки. Кругленькая повариха убеждала нас хорошенько поужинать перед тем как ехать, потому что «от такой кормежки, как на этих ваших балах и кошка лапы протянет». Госпоже Велире затея явно не нравилась, Зелидан, казалось, смотрел на наш выезд благосклонно, иногда только с беспокойством осведомлялся у рэя о его самочувствии. И лишь Алетта изображала полнейший восторг, что казалось мне весьма подозрительным.

Наступил долгожданный вечер. Я облачилась в тщательно вычищенный и выглаженный наряд. С помощью Роны убрала наверх волосы и подколола берет шпильками так, чтобы в случае чего он не слетел с моей головы, и, посмотревшись в зеркало, осталась вполне довольна результатом – оттуда на меня смотрел круглолицый миловидный юноша, каких благородные лорды охотно берут в пажи, оруженосцы или просто красиво разодетые лакеи. Конечно, я все еще оставалась похожей на себя. Но решить эту трудность была призвана белая с серебром маска, закрывающая половину лица.

В куртке имелось несколько карманов, и это пришлось очень кстати. Я положила в них два маленьких светильника, затолкала за голенище сапог самодельные инструменты для взлома замков. А еще, кляня себя на чем свет стоит, спрятала в потайном кармашке врученный мне Алеттой флакон.

Да уж, стоило признать, что мой «бальный» набор в корне отличался от того, что был положен каждой благовоспитанной эльфийской леди.

– ..никакого сопровождения. До Рейтара и обратно мы вполне способны прокатиться и вдвоем, – раздраженный голос д'Оррэля я услышала еще на лестнице.

– Вот это «вдвоем» меня и пугает, – не уступала ему моя смелая нянюшка.

– Госпожа Левер, – голос рэя стал таким проникновенным, что даже меня пробрало, – я даю слово, что доставлю вашу воспитанницу в Далиран в сохранности и полнейшей... целости, – последнее слово он выделил особенно, так что оно приобрело совершенно непристойный смысл. – Вас это устроит?

– Вполне, – с достоинством ответила Рона.

– Вот и пре.. – начал было рэй, не скрывая насмешки, и в этот момент заметил спускающуюся с лестницы меня.

Он осекся, замер и как-то совсем по-мальчишески моргнул, живо напомнив моего младшего кузена. Тот точно с таким выражением лица впервые разглядывал подаренного ему живого жемчужного пони, о котором долгое время мечтал.

Я, в свою очередь, во все глаза разглядывала стоящего передо мной Десмонда, которого впервые видела в светском, приличествующему ему по статусу, виде: костюм с парчовым камзолом густого, темно-лазоревого цвета, украшенный серебряным шитьем, пена белоснежного кружева манжет и воротника, лишь подчеркивающих бронзовый оттенок кожи и мужественную резкость черт. Аккуратные – волосок к волоску – волосы и глаза — они сверкали намного ярче крупного синего камня в броши у основания его шеи.

– Кхм.. – Его великолепная Светлость опомнился первым, – Из ваш вышел до ругха занятный мальчуган, Мари.. Прошу.

И он плавным, отточенным жестом, пригласил меня пройти вперед. Очарованная этой вновь проявившей себя галантностью я так и поступила, и лишь одобрительное «Хмм», раздавшееся сзади, напомнило мне, что не следовало забывать, с кем я имею дело. Я резко обернулась – рэй д'Оррэль чуть склонив голову к плечу и скрестив руки на груди, наглым образом разглядывал мои ноги и то, из чего они росли.

– Маахт знает что, – высказался он наконец . – Вечер обещает быть еще интереснее, чем мне представлялось.