Жизнь и смерть

..находятся в вечном танце и иногда меняются местами.

Я проснулась от того, что мне ужасно неудобно – руки и ноги затекли и замерзли, должно быть, во сне я откинула одеяло. Я попыталась укрыться и повернуться на другой бок, но меня постигла неудача – я не смогла сделать ни то, ни другое. От неправильности происходящего я резко открыла глаза – и какое-то время глупо хлопала ресницами, пытаясь взять в толк, где я и что делаю здесь в таком виде.

Большое холодное помещение из камня с низким потолком, похожее на подвал и темницу одновременно, освещалось четырьмя яркими магическими светильниками, стоящими вокруг большим квадратом. Я сидела в центре, в массивном жестком кресле. Руки мои были связаны и заведены за его спинку, ногами тоже свободно двигать не получалось. Голова кружилась... перед глазами все слегка расплывалось, нос и рот жгло огнем.

– Не советую кричать, леди Марита, – обходительный, почти любезный голос раздался сбоку, и я повернула голову, чтобы видеть говорящего.

Он стоял совершенно такой же, каким я привыкла его видеть, даже чопорный серый камзол был на месте. Серые глаза смотрели на меня спокойно и слегка, самую малость, виновато, словно он извинялся за подобные, не совсем приличные действия.

– Вас все равно никто не услышит, а мне не хотелось бы снова травить вас этим дурманом. Он весьма ядовит.

Этот сочувствующий тон и его совершеннейшее спокойствие так не вязалось с тем, что происходит, что меня замутило. Пришлось прикрыть на миг глаза. Когда я открыла их снова, господин управляющий помешивал кистью что-то темное в небольшой стеклянной миске и мгновение спустя наклонился к полу, продолжая рисовать на нем какие-то знаки.

«Не услышит... Мне и не надо, чтобы меня слышали».

Я подождала немного и прошептала «Дес, пожалуйста, помоги мне» и заметив внимательно на меня смотрящего Зелидана (мне было проще воспринимать его именно так) спросила:

– Как я здесь оказалась?

– Ах, это.. Небольшое магическое воздействие, – он вежливо улыбнулся и достал из кармана маленькую тряпицу, в которой я, к ужасу и глубочайшему смущению своему, узнала лоскут простыни, испачканный моей кровью.

– Для него нужен образец крови объекта, личный контакт с ним да еще чтобы расстояние между вами было не очень велико, – сообщил он мне тоном заботливого учителя – и, убрав тряпицу в карман, вернулся к своем художествам.

– Мой платок у Олли.. там была ее кровь! – неожиданно вспомнила я.

– Когда время поджимает, я вынужден прибегать к подобным мерам, – вздохнул он.

В голосе его послышалось легкое сожаление, и мне снова стало дурно.

– В-вы с-собираетесь меня уб-бить? – меня затрясло мелкой дрожью и бросило в холодный пот, стоило только вспомнить о том, как именно он расправляется со своими жертвами.

– Нет, Ваша Милость, не нужно ак бояться. У вас намного более приятная и ответственная роль. Рановато, конечно.. Стоило бы подождать еще месяц или два, у меня еще остались камни... Но вы подобрались слишком быстро, – он обратил на меня укоризненный взгляд, – и я не могу рисковать.

– Мы знаем, что вы хотите вернуть к жизни погибшую императрицу, – возвестила я, радуясь тому, что голос больше не дрожит, и речь течет так, как положено, без запинок. – И я уже сообщила об этом Его Величеству Леррану. Так что вы не уйдете безнаказанным, господин Рельт.

Лже-управляющий медленно выпрямился, его темно-русые брови слегка приподнялись, придав знакомому лицу печально-вопросительное выражение. Он задумчиво разглядывал меня какое-то время, а потом снова невозмутимо вернулся к вычерчиванию рун на каменном полу.

– Ничего страшного, – проговорил он. – Всего лишь небольшое затруднение. Оно непременно разрешится, когда вы сами уверите императора в обратном.

– И не подумаю, – я резко вздернула подбородок.

Он лишь улыбнулся слегка и не удостоил меня ответом.

«Ну где же вы, Ваша Светлость? Дес, пожалуйста»...

Ждать в тишине было невыносимо. Но и говорить с этим чудовищем мне не хотелось.

Убийца в обличии Зелидана тем временем закончил наносить свои витиеватые кровавые узоры, которые расходились большим кругом, в центре которого я и сидела. Он прошелся, внимательно осматривая свою работу, кивнул удовлетворенно, достал из кармана черный бархатный мешочек, высыпал его содержимое в маленькую хрустальную вазу и долго разглядывал его напросвет. Оно было похоже на россыпь прозрачно-черных камней, величиной с ноготь большого пальца каждый.

– Камни-накопители? – спросила я пересохшими губами. Жуткая мысль, что он держит в своих руках жизнь более дюжины погибших ужасной смертью жертв, пришла в мою голову. – Вы поместили в них всю извлеченную у убитых живу?

Он перевел свой взгляд на меня и, кажется, впервые, разглядывал с неподдельным интересом.

– Не думал, что вы интересуетесь магической наукой. Да, это накопители. Только не жизни, а.. смерти.

Подумать только, как просто и одновременно сложно все устроенно. Вы знаете, что такое смерть, леди? Это отсутствие жизни. Сделать накопители для живы нетрудно, но как накопить ее отсутствие? Я долго ломал голову над этой задачкой. Шаманы Маахт, конечно, знают ответ, но разве они поделятся с нами знаниями? – глаза его заблестели, он говорил увлеченно, почти страстно. – Так вот, я размышлял над этим и пришел вот к какому выводу: в тот миг, когда тело покидает жизнь на ее место приходит смерть. И если поймать этот момент, растянуть его во времени, вот это медленное умирание, пойманное в накопитель и будет накопленной смертью.. Не в чистом виде, конечно.. сколько-то живы там тоже останется, но для моего дела лучше и не придумаешь. Вы понимаете?

Он смотрел так гордо, будто ожидал, что я сейчас разражусь овациями и восхищенными вздохами.. Я же понимала лишь то, что передо мной совершеннейший безумец.

– Я придумал это давно, еще до переезда в столицу. Долго искал подходящий материал и схему. Это видоизмененный морион с вкраплениями янтаря – достаточно поместить такой камешек в тело теряющего живу объекта – и он начинает впитывать смерть как губка.

«Объекты... Все они для него – лишь «объекты»..

– А сердце? Для чего вам сердца несчастных?

– Сердце и печень – естественные накопители живы, леди, никаких камней не нужно – бери да пользуйся. Только есть одно но: чем быстрее их носитель умирает, тем быстрее они «разряжаются». Поэтому приходится доставлять объектам некоторые неудобства.. Видите ли, этот облик – он провел рукой сверху вниз, – нуждается в подпитке... Что там такое?

В этот момент я тоже услышала приглушенный шум, больше похожий на стук.

Управляющий слегка поморщился.

– Ну надо же, как не вовремя, – покачал он головой. – Прошу вас, леди, не делайте глупостей.

С этими словами он направился к выходу. А я чуть не свернула себе шею, пытаясь разглядеть, что же там происходит.

Стук стал сильнее, а потом и вовсе сменился грохотом и треском.

Затем послышался звук ударов, какая-то возня, ругань, прозвучавшая для моих ушей самой сладкой музыкой, хлопанье еще одной, явно с ноги открываемой, двери и громкое встревоженное «Мари!»

– Я здесь, здесь! – закричала я, изо всех сил пытаясь вывернуться из проклятых пут и броситься к нему навстречу. Разумеется, мне это не удалось. Я лишь еще туже затянула узлы. Тогда я просто повернулась как раз, чтобы увидеть, как Десмонд, показавшийся в дверном проеме, вдруг замер, глаза его на миг расширились, он закачался, пытаясь найти хоть какую-то опору, осел вниз, на колени, а потом и вовсе рухнул на пол без чувств. Из-за спины его показался Рельт, отбрасывающий в сторону тяжелый, похожий на палицу предмет.

– Нет! Дес, очнись! – я забилась в своем кресле как в силках.

Мне никто не ответил.

– Нехорошо, – причитал ругхов сумасшедший. Выглядел он сейчас ужасно – камзол на плече и боку пропитан кровью, на лице огромный кровоподтек, волосы всклокочены.. Пошарив по многочисленным карманам, он достал тряпку, смочил ее какой-то дрянью и наложил ее на лицо все еще лежащему без сознания рэю, – Она будет недовольна. Лучше бы, конечно, использовать магию, но Ее Величество настрого запретила мне применять ее к лорду д'Оррэлю: не известно, как это скажется на Его Величестве.

Он все бормотал и бормотал свои, непонятно к кому обращенные объяснения.

Выждав некоторое время, он убрал тряпицу, подхватил рэя под руки и, корчась от боли и тяжести, потащил его в глубь зала и споро связал ему за спиной руки.

– Очнись, пожалуйста, ну же! – я чуть не плакала, но толку от моих просьб не было совершенно: Его Светлость так и оставался мертвенно-неподвижен.

– Ничего, скоро все закончится, – спокойной, пробирающей до костей улыбкой «подбодрил» меня Рельт, вытирая пот со лба и проковылял к оставленному на небольшом столике вазе с накопителями смерти.

– Чтобы призвать духа нужна энергия смерти, – снова принялся объяснять он, хотя я вовсе не просила о подобном. – Однако, когда речь заходит о воплощении духа, почему-то считается, что нужна жива. Ошибка. Все, что нужно – это еще больше энергии смерти. Тогда дух станет сильным и сможет занять выбранное им тело.

– Что? – страшная догадка посетила меня и едва не заставила заорать.

– Выбранное тело, – услужливо повторил он и очень внимательно на меня посмотрел.

Я до крови закусила губу.

«Спокойно, Мари.. не паниковать, не паниковать.. Только не паниковать.. Все, что я могу – это тянуть время».

– Вы… так любите Ее Величество Эллирию? – спросила почти наобум.

Маг прервал приготовления и задумчиво посмотрел на меня.

– Или связаны с ней кровавой клятвой? – снова предположила я.

– Не первое и не второе, – сказал он наконец. – Я безусловно предан Ее Величеству, но вы вряд ли поймете..

Ну почему все обитатели замка, даже предатели, начинают свои объяснения именно с этой фразы?

– Я попытаюсь.

– Леди Эллирия много сделала для меня. Можно сказать, я обязан ей жизнью. Но главное – она поддержала мои исследования и мои методы, которые многие назвали бы.. грязными. Я неустанно восхищаюсь ей – она обладает сильной волей, жесткой рукой и правильным пониманием вещей. Я связан с ней узами куда более прочными, нежели клятва – у нас одна и те же цель, великая цель, Ваша Милость: снова объединить смерть с жизнью, ни больше ни меньше: выстроить взаимовыгодные отношения с орками вместо постоянных битв, возвести в Эль-Астарии святилища Маахт, выудить у шаманов их знания, признать допустимыми необходимые эксперименты... Никто не говорит об удовольствии, но когда речь идет о важных вещах такого масштаба, допустимость определяется исключительно целесообразностью..

Он говорил вдохновенно, быстро. Сквозь знакомые черты Зелидана проступила вдруг совсем другая личность, совершенно мне не знакомая.

Безумец, как есть безумец... И – самое опасное – хитрый безумец, уверенный в своей правоте.

Я скосила глаза на Десмонда, и мне на миг показалось, что он шевельнулся. Я обрадовалась и собралась было закидать Рельта новыми вопросами, но он быстро перехватил мой взгляд и тут же погасил вспыхнувшую было во мне надежду.

– Хорошая попытка, Ваша Милость, но все же не будем терять время зря. По правде сказать, я и не надеялся, что вы сможете постичь всю красоту и изящество моей затеи. По крайней мере, сейчас, – и улыбнувшись своей совершенно не смешной шутке, он продолжил свои приготовления: достал из висящего у него на груди медальона локон и положил в вазу с накопителями, тонким острым кинжалом надрезал себе ладонь и очертил кровавыми каплями еще один круг – поменьше, расположил вазу в двух шагах от меня, тоже щедро полил ее кровью. А потом зашел мне за спину

– Будет немного неприятно, – с той же, почти издевательски вежливой интонацией произнес он – и я ощутила острую, обжигающую боль в руке. – Небольшая царапина, – произнес он слегка сдавливая мою ладонь. А потом вернулся и прочертил смоченной уже моей кровью кистью дорожку от вазы до меня.

– Ну вот, пожалуй, и все, – одобрительно кивнул он.

И, прикрыв, глаза начал читать заклинание.

Мерная, грубоватая для эльфийского уха рычаще-гхыкающая речь полилась из его уст.

Я же смотрела на лежащего на полу рэя, и в этот раз совершенно точно заметила, как он шевельнул рукой – значит, он понемногу приходит в себя.

– Ааапчхи! Аапчхи! – звонко «зачихала» я и радостно отметила, что маг сбился и замолчал.

– Ой, простите, что-то в нос попало. Продолжайте, пожалуйста.

Рельт посмотрел на меня спокойным, почти ничего не выражающим взглядом, а потом без единого слова подошел и завязал мне рот какой-то тряпкой.

Оркханская речь снова зазвучала, сначала тише и медленнее, а потом все громче и быстрее, по нарастающей, подчиняясь какому-то внутреннему ритму.

Меня бросило в дрожь. Показалось, что от страха, но нет – через мгновение я поняла, что в зале действительно стало холоднее, воздух рядом со мной начал сгущаться, стал более темным, текучим, подернулся рябью, словно вода в глубоком ручье.

Послышался звонкий, мелодичный треск и дребезг.

Дзинг-дзонг-дзонг!

Я не сразу поняла, что это один за другим лопаются накопители, высвобождая энергию смерти.

А потом события понеслись так быстро, что я еле успевала за ними.

Я увидела, как Десмонд приподнимается на локте, как озирается вокруг, силясь понять, где он и что происходит.

Оглушительно задребезжали оставшиеся накопители – и фигура передо мной, похожая на полупрозрачный бесформенный кисель, пришла в движение, задергалась, заклубилась.

На лице Рельта расплылась довольная улыбка. Держась за раненый бок, он тяжело опустился на одно колено.

– Ваше Величество.

Я же бездумно смотрела перед собой – отчего-то я ожидала, что вызванный магом дух будет похож на мать Леррана и сможет говорить. Оказалось, нет – дух оказался аморфным, будто вылепленным из жидкого, еще не успевшего застыть стекла. Кое-как можно было угадать очертания лица, быстро меняющегося, очень смутного. А еще от него веяло холодом и мраком.

Он замер передо мной на мгновение и, не успела я поздороваться – метнулся ко мне, стылым, ледяным воздухом пробираясь внутрь, заливая рот, нос, горло, вымораживая само дыхание жизни..

Краем глаза я увидела, как дернулся, пытаясь вскочить на ноги, мой муж, услышала его вскрик, а потом поняла, что есть вещи намного хуже смерти.

Например, стать тенью себя, маленькой еще живой искрой своего сознания. Лишиться любой возможности управлять своим телом – смотреть, куда я хочу, говорить, ходить, шевелить даже пальцем – и чувствовать, понимать, что твое место занял кто-то другой. Тот, кто причинил столько бед и горя тому, кого я люблю.

Я забилась, засуетилась, попыталась закричать – но даже этой малости я была лишена. Мне оставалось только смотреть – и сходить с ума от происходящего.

– Развяжи меня, Рельт, – в моем голосе послышались совершенно не свойственные мне интонации.

Прислужник тут же бросился исполнять распоряжение, и не прошло и минуты, как Эллирия в моем теле встала, с наслаждением потянулась и растерла затекшие запястья. – Ты хорошо послужил мне и будешь щедро вознагражден.

Она подошла ко все еще коленопреклоненному магу и покровительственно положила руку ему на плечо.

– Встань, друг мой, – приказала она – и повернулась к Десмонду.

Он стоял перед ней со связанными за спиной руками. Лишь на секунду он прикрыл веки, по лицу его пробежала болезненная тень, а когда невозможно синие глаза открылись снова, в них читалась такая боль и нежность, что сердце мое, казалось, предательски ухнуло вниз.

– Элли? – неуверенно, с какой-то затаенной надеждой спросил он, так напряженно всматриваясь в мои глаза, будто что-то искал на самом их дне. На мгновение я поверила, что сейчас он увидит, почувствует меня настоящую.. и я мысленно закричала, зовя его по имени. – Девочка моя...

Мне показалось, что свет померк передо мной.

Мои губы против воли растянулись в ласковой улыбке.

Эллирия плавным, мягким жестом прикоснулась к его лицу, провела по его щеке.. Не так, как это делала я – будто верного пса приласкала.

– Ты помнишь меня, – удовлетворенно кивнула она. – Все еще помнишь.

– Ваше Величество, – подал острожный голос Рельт, – Думаю, вам стоит быть осторожнее, Его Светлость...

– Глупости, Рельт, – она сделала знак – и прислужник тут же замолчал, учтиво склонив голову. – Духи прекрасно слышат всех, кто взывает к ним после их смерти. Он горевал так искренне.. – она снова улыбнулась, будто вспоминая что-то.. – И потом, он мне нужен. Без его помощи убедить моего мальчика в том, что он неправ, будет значительно труднее.

И она снова обратила свой взор на Десмонда.

– Мой славный воин, ты всегда держал данное тобой слово. Поклянись, что будешь по-прежнему верен мне, и я освобожу тебя.

– Клянусь, любовь моя, – глухо ответил тот.

Мне казалось, моя душа сейчас разорвется в клочья.

– Развяжи его.

Маг неспешно, будто нехотя, исполнил ее приказ.

– Поприветствуйте меня так, как положено, лорд д'Оррэль, – мой голос зазвучал сухо, требовательно. Сейчас им говорила императрица, и я прекрасно понимала, почему она так внимательно, даже выжидающе смотрит на него: она, как и я, прекрасно понимала, что этот гордец по своей воле преклонит колени только перед тем, кому действительно предан.

«По своей воле»... Мне захотелось выть и кричать в голос от неожиданного понимания простого и оттого еще более жуткого факта: нет у него теперь своей воли. Эллирия заняла мое тело, а вместе с ним завладела браслетом, то есть получила почти полную власть над Десмондом. И как только она узнает об этом... Я заметалась, пытаясь пробиться сквозь чужое сознание.

Эллирия едва заметно поморщилась, а через мгновения холод и мрак навалились на меня еще сильнее, едва не задушив саму способность мыслить.

Рэй медленно, не сводя с императрицы взгляда, опустился на одно колено, как это недавно проделал Рельт и склонился перед ней в низком церемонном поклоне.

Смотреть на это было невыносимо.

– Хорошо, я тебе верю, – она повелительно прикоснулась рукой к его плечу. – Можешь встать.

– Ваше величество, – снова начал прислужник, – осмелюсь напомнить, что Его Светлость не слишком лестно отзывался о вас..

– Что толку напоминать о прошлом, – снова прервала она его. – Десмонд просто был обижен на меня за то, что пришлось его использовать, не правда ли?

Она обошла кругом стоящего перед ней мужчину. Он, оцепеневший, стоял, не шелохнувшись, и лишь следил за ней взглядом, словно был не в силах оторваться от ее лица.

– Но у меня не было другого выхода, дорогой, – шепнула она почти нежно, разглаживая пальцами складки тонкой ткани на его плече.

Он повернулся к ней, сжав ее (мою?) ладонь в своих.

– Почему, Элли? Почему ты просто не попросила меня? Почему не рассказала все, как есть? – его глаза смотрели умоляюще и требовательно одновременно.

«А она не сможет ему соврать..»

– Я не была уверена, что верность и любовь твоя простираются так далеко, – улыбнулась она, – К тому же мне не хотелось, чтобы ты знал о себе правду.

Рельт недовольно нахмурился, но императрица, спохватившись, тут же сменила тему.

– В любом случае, ты заслужил небольшую награду, – сообщила она благосклонно – и потянулась к его губам, желая одарить поцелуем.

Он бережно приблизил ее к себе и ответил ей – отчаянно, пронзительно, так, словно это первый и последний поцелуй в его жизни.

– Мой, – на миг ее глаза раскрылись и тихий шепот прозвучал торжествующе. – Все еще мой..

Как же я ненавидела ее в этот миг! Ее, отобравшую у меня все.

– Твой, любовь моя, твой... – он осыпал ее лицо невесомыми нежнейшими поцелуями, руки его гладили ее плечи, ее лицо.

Разве можно было что-то противопоставить этому безудержному чувственному потоку после долгих лет бесплотного существования? И она не смогла. На несколько мгновений даже она растворилась в нем целиком и полностью.

– Элли, какую правду я не должен был узнать? – жарко шептал он между ласками. – О чем?

– Для ритуала нужна была шаманская кровь. А твоя мать – шаманка Маахт, – прерывистый шепот заставил его замереть.

Это подействовало на Эллирию отрезвляюще – она тут же отстранилась, поправила растрепавшиеся волосы и слегка насмешливо окинула взглядом ошеломленно взирающего на нее д'Оррэля.

– Но ты говорила... –

– Я многое говорила, Десмонд, – оборвала она его. – Не все из этого правда. Я боялась за сына.

– Но я даже не маг..

Раздался легкий снисходительный смешок – и головы всех присутствующих повернулись к Рельту.

– А это и не нужно, Ваша Светлость, – пояснил он. – Кровь – уникальный материал: наполовину живая, наполовину мертвая, она сама по себе обладает удивительными свойствами. А уж кровь шаманов Маахт тем более является ценным артефактом и позволяет проводить удивительные ритуалы.

– Например, делать одно существо источником живы для другого... – тяжело произнес рэй и растерянно посмотрел на свои руки. – Выходит, это я сам – не ты – провел тот обряд...

«А, значит, мог в любое время избавиться от этой связи. В любое мгновение из всех этих долгих пяти лет» – продолжила я его мысль.

– Да, – императрица опустилась в то же самое кресло, где раньше сидела я. – Мне пришлось хорошенько постараться, чтобы ты не заподозрил этого.

Он ничего не ответил ей, вместо этого вдруг повернулся к прислужнику.

– А «белая смерть»? – спросил только.

– О, так вы догадались? – лже-управляющий смотрел на своего бывшего господина с уважением. – Это весьма интересный феномен. Думаю, ритуал или же его.. кхм.. последствия.. пробудили оркханскую половину вашу крови. Не до конца, разумеется, но достаточно, чтобы вы ощущали метания привязанной к телу души и потребность ее освободить. Это пришлось как нельзя более кстати: мне даже добивать объекты не было необходимости. Стоило только оставить их медленно умирать – остальное вы делали сами: находили их в лесу и освобождали их души.

– Подожди-ка, Рельт, – Эллирия пребывала в глубокой задумчивости, поигрывая кончиками пальцев. – Нельзя ли как-нибудь применить эту его способность? Дух этой девчонки похож на назойливую муху в моей голове – ужасно раздражает. Нельзя ли его побыстрее убрать?

Прислужник какое-то время переводил взгляд с императрицы на рэя и обратно.

– Убрать ее дух могу и я, достаточно обычного кинжала в сердце, но есть риск, что после этого оно не запустится снова. Его Светлость может попробовать воспользоваться своей кровью. К примеру, очертить ею круг, внутри которого будет находиться тело леди Мариты или как-то иначе обозначить нужный участок. Нанести телу символическое повреждение – и приказать духу его покинуть.

Но полной уверенности, что это сработает, у меня нет. К тому же вам придется на время эксперимента покинуть это тело.

– Что ж, никто не мешает нам попытаться, – произнесла Эллирия после минуты размышлений и обратила свой взор на подобравшегося Десмонда, – Уничтожь...

Она не успела окончить фразу – он оказался подле нее, почти у самых ног, нежно положив пальцы поперек ее губ.

– Нет нужды говорить, Элли, – произнес он, и взгляд его – открытый, пронзительный, казалось, заглядывал в самую глубину моей души, – я сделаю все, что ты хочешь. Хочешь, чтобы я избавился от нее – так и будет. Только не гони меня больше.

Я думала, уже ничего не сможет сделать мне еще больнее. Смогло. Я впервые совсем не хотела жить.

«Умереть не страшно, если смерть – это ты», – вспомнила я свои слова.

Что ж, значит, так тому и быть. И я прекратила сопротивляться