Отомстить нельзя простить

Причинять боль – привилегия близких

И только потом Лерран заметил меня.

– Лейна Марита, вы прекрасно выглядите.

– Рэйна, Ваше Величество, – поправила я.

– О! – синие глаза широко распахнулись, бросая любопытный взгляд на Десмонда. – Примите мои самые искренние поздравления.

– Зачем ты явился? – холодно спросил муж.

– Поговорить, – примиряюще отозвался император. Сейчас он казался совсем юным и обманчиво-беспомощным. – Я, как видишь, один и без оружия, – он слегка развел руки в стороны.

– Твое оружие, Лер, – подлость и лживый язык, – резко бросил старший брат в лицо младшему, и в глазах последнего блеснула на мгновение жесткая серебристая сталь.

Я смотрела то на одного, то на другого и только сейчас, когда они стояли вот так – лицом к лицу, понимала, насколько они разные – и насколько похожи.

Лерран – бледный, тонкий, изящный до болезненности, очень напоминал свою мать, не смотря на отцовский цвет глаз и волос. Десмонд – на полголовы выше и раза в два шире в плечах, казался полной его противоположностью. Но линии носа, губ, подбородка, сияющая синева глаз, а – самое главное – то упрямство, которое в них сквозило, были совершенно одинаковы. Да и в жестах их, манере держать голову я находила что-то общее. Не оттого ли Дес так усиленно стремился вытравить в себе с корнем врожденные элегантность и благородство, что не хотел походить на ненавистного родственника?

– Я с большой охотой спустил бы тебя с лестницы, братец, но сейчас ты на удивление вовремя.

Десмонд развернулся, рассеянно-плавным жестом предложил мне локоть и поднялся по ступеням, нисколько не заботясь о том, следует ли за ним нежеланный гость.

Следовал, конечно. Пристроился рядом со мной, лишь немного отставая и тем оказывая мне уважение как хозяйке дома.

– Десси очень повезло, – с мягкой улыбкой сообщил он мне, – у него чудесная жена.

– Тебя, кажется, тоже можно поздравить, – колко заметил рэй.

– А? Да.. леди Валиэтта. Она.. мила, – улыбка Леррана слегка потускнела.

А я не смогла не поинтересоваться, украдкой смотря на заледеневшее лицо супруга

– Десси?

– Я называл его так в детстве, – снова просиял Его Величество. – Он возился со мной, когда я был совсем маленьким. Я его обожал…

– Заткнись, – Его Светлость и головы не повернул, но от мороза в его голосе вздрогнула даже я.

Лерран послушно замолчал, лишь слегка поджал губы и посмотрел на меня, будто извиняясь.

И я ни за что не взялась бы сказать, искренен он или же играет очередную роль.

Мы сразу прошли в кабинет. Муж предложил мне кресло, где я и устроилась. Сами они сесть и не подумали.

– Говори, что хотел, – потребовал рэй, когда дверь за нами закрылась. И принялся закатывать рукава своей рубашки.

Его Величество адресовал мне быстрый вопросительный взгляд. Впрочем, замешательство его не продлилось долго.

– Я получил сообщения от Мари и, как только смог, покинул столицу. Инкогнито, естественно. С несколькими охранниками. Они ждут меня в Рейтаре.

Десмонд слой за слоем снимал с руки повязку. Закончив с этим занятием, он сложил руки на груди так, что изуродованная левая оказалась сверху.

Лерран следил за ним, не отрываясь. Тяжело, почти мучительно.

– Это я, да? – спросил он как-то растеряно и поднял на брата взгляд. Глаза его, казалось, стали еще печальнее. – Пресветлый.. Прости, я не думал.. Ох, я виноват..

Он слегка покачнулся, словно собираясь броситься к Десмонду, но тот смотрел на все метания Его Величества с таким презрением, что Лерран быстро передумал, только по комнате заходил туда-сюда. И выглядел при этом так потеряно, что мне стало жаль его. Но, может, именно этого он и добивался?

– Я не хотел.. Просто, знаешь.. Я же один, Десси, совсем один в этом гадючьем клубке. Единственным, кому я доверял был ты, а ты перестал мне писать. Нет-нет, я не виню тебя, я понимаю,конечно но... – он говорил быстро, тихо, почти бормотал. – Я хотел, чтобы ты знал, что я не рад всему этому, хотел... проклятье... да, напомнить о себе.. Но, боги, я ведь почти не чувствую боли, и я потерял меру... – взгляд его, адресованный рэю почти умолял.

Но ни один из нас не купился на него.

– Ну а если Его Светлости придется все время применять магию жизни, чтобы исцелить себя, вам это будет только на руку, правда, Ваше Величество? – спросила я – и сама поразилась тому, насколько прохладно прозвучал мой голос.

– Вы правы, Мари, не буду отрицать, – Лерран почти безвольно смотрел в сторону и, казалось, был лишь в шаге от того, чтобы совершенно по-детски спрятать лицо в ладонях, однако через пару мгновений плечи его расправились, а взгляд стал почти отрешенным и пугающе-безжизненным. – Меньше всего на свете я хочу этого, но мои желания или нежелания не имеют никакого значения.

– Посмотрите только на этого святого мученика, – с издевкой произнес рэй. – Завязывай с этим спектаклем...

– Подожди! – вскинул руку Лерран. – Выслушай меня хоть раз. Нет, я не святой. Я подлец, дрянь и прекрасно знаю об этом. Я убил свою мать – и ни разу не пожалел об этом. Я не способный к жизни паразит – с самого моего рождения за мою жизнь расплачивались другие. Все так. Но, Маахт меня возьми, я никогда не желал тебе зла. Будь у меня такая возможность, я бы с радость поменялся с тобой местами, передал бы корону и спокойно издох бы всем на радость – но я не имею на это право!

Моя единственная цель в жизни – благополучие Эль-Астарии, мать может мной гордиться, – красивые губы искривились в жестокой усмешке, – все остальное меркнет по сравнению с этим. Ради этого я пойду на все, не пощажу ни себя, ни даже тех, кем дорожу.

Голос Его Величества звучал глухо, но взглядом его можно было царапать камни.

– Я должен дать стране наследника и как можно раньше. Это единственная причина, по которой я не могу оставить тебя в покое и вынужден тянуть все больше и больше живы. Я не хочу этого! – его голос почти сорвался на крик. – Но что мне остается? Я предпочел бы оставить тебе трон или валялся бы в ногах, умоляя возлечь с моей женой – и все насмешки проглотил бы и не поморщился. Но народ Эль-Астарии не потерпит на троне императора с орочьей кровью. По крайней мере, сейчас.

– Лер, ты похож на паука, слезно объясняющего мухе, почему он должен ее сожрать, – усмехнулся Десмонд.

– Ты ведь знаешь, что я прав, – во взгляде Его Величества сквозила железная убежденность в собственных словах.

Рэй только крепче стиснул зубы – и я ужасом поняла, что все так и есть. Знает.

– Клянусь, если бы я мог поступить иначе...

– Вот и проверим, чего стоят твои клятвы, братец. Тебе представится такая возможность.

Лерран так и впился взглядом в лицо брата.

– Что ты имеешь ввиду?

И Десмонд кратко, не упуская ни одной важной детали, рассказал ему обо всем, что мы узнали. Лишь о наших браслетах не упомянул ни разу. Его Величество ловил каждое слово брата. Иногда он впадал в задумчивость, и тогда взгляд его синих глаз с до боли знакомым прищуром становился немного рассеянным. Иногда же со странным интересом разглядывал меня, словно увидел во мне что-то новое, весьма интригующее.

А когда рэй закончил, долго сидел, прикрыв глаза.

– Значит, ты можешь разорвать нашу связь, – выделил главное для себя император.

Голос его звучал обманчиво спокойно. Но за спокойствием этим скрывалось предупреждение, почти угроза.

– Боишься? – нехорошо ухмыльнулся д'Оррэль, подходя к сидящему в кресле Леррану почти вплотную – Правильно делаешь. Стоит только тюкнуть тебя по голове, – и все мои проблемы будут решены. Ты сильно скучал по зверю, братец?

– Ты не можешь причинить мне вред.

Взгляды мужчин схлестнулись как мечи в поединке, высекая друг из друга искры.

– Я – нет, она – да, – улыбка Деса стала почти невыносимой.

– Нет, – усмехнулся Его Величество, и только легкая бледность говорила о том, что он сам не до конца уверен в сказанном, – это совершенно на тебя не похоже. Если бы ты хотел, давно бы так и сделал.

Но я понял тебя. И, пожалуй, не против рискнуть. Только кого ты сам готов обречь на подобную участь? Есть желающие?

– Будут, – кивнул Его Светлость, – если сумеешь добиться согласия. Кое-то заждался встречи с вами.

– О, – понимающе улыбнулся Лерран. – Ну что ж. Мне он не откажет... если захочет жить, конечно.

В этот миг оба брата были как никогда похожи друг на друга.

Через некоторое время они вдвоем отправились в темницу, где обитал теперь Рельт, я же решила распорядиться об обеде и комнатах для Его императорского Величества. А потом, изнывая от любопытства и тревоги, хваталась за любое дело, только чтобы хоть чем-то себя занять.

Мужчины появились в гостиной спустя несколько часов. Слегка уставшие, немного хмурые. Десмонд то и дело отвешивал младшему брату тот или иной язвительный «комплимент», Лерран вяло отшучивался, а после трапезы и вовсе возжелал отдохнуть и до вечера лишил нас своего венценосного общества.

– Все может получиться, – коротко сообщил муж, когда мы остались вдвоем. – Нам удалось вытянуть из этого потроха и точную схему ритуала, и заклинание. Оно совпадает с теми, что я помню, так что с этой стороны все похоже на правду.

– Но.. – продолжила я.

Рэй был слишком мрачен, чтобы рассказ его закончился только на хороших новостях. Я угадала.

– Но есть некоторые.. особенности. Ритуал скорее всего придется повторить – одного Рельта Леррану может не хватить. Он, конечно, обещал подобрать для этого исключительно всякую мразь.. но.. – Десмонд помолчал. – Да и ругхи и ними, не это главное. Зверь останется со мной, Мари, – он наконец-то посмотрел мне в глаза, и я прочла в них тревогу, – без него уже я не протяну долго. И.. я пойму, если ты..

– Тсс, – я не дала ему договорить: прижалась к нему и на несколько мгновений запечатала его губы своими. – Значит будет у меня два нахала, – улыбнулась только. – Один вот такой – я снова быстро его поцеловала, – а второй – лохматый. Ты бы только видел эту ехидную морду.

Он рассмеялся, и я почувствовала, как уходит его напряжение, как расслабляются его плечи.

– Мари..

«Любовь моя..»

Слова не прозвучали, но я услышала их. И знала, что когда-нибудь он сможет, снова сможет сказать мне это вслух. Я буду ждать.

– Ты не рассказал ему о браслетах, – заметила я вместо этого.

– Он их заметил, – ответил Десмонд, – но, кажется, решил, что они не сработали. Я не стал его разубеждать.

– Но он их снимет?

Рэй снова помолчал.

– Я не доверяю Леррану, – коротко ответил он. – И не знаю, как он захочет распорядиться этими браслетами после снятия. У меня нет уверенности ,что он не попытается проделать тот же трюк снова со мной или, что еще хуже – с тобой. Я не хочу рисковать.

– Но я же смогу тобой помыкать.

– Ты не станешь, – ответил он серьезно.

И убежденность в его голосе отозвалась теплом под сердцем.

– А я не стану расспрашивать тебя о том, что бы ты хотела сохранить в тайне.

– И ты пойдешь на это?

– Можешь назвать меня идиотом, – усмехнулся он. – Но именно сейчас, связанный с тобой всем, чем только возможно – душой, телом, брачными узами и даже этими ругховыми чарами – я чувствую себя свободным.

И я не знала, что сказать на это. Поэтому просто позволила себе потеряться, уйти с головой в сияющую чистую лазурь его глаз.

– Лерран во многом прав, – сказал он позже. – Я, действительно, виноват в том, что бросил его в одиночестве. Как бы я ни был на него зол, я не должен был этого делать. Знаешь, почему Эллиана прибежала ко мне именно в тот вечер, моля о ритуале? Лер не выдержал и попытался свести счеты с жизнью. Почти успешно: выпил какую-то дрянь. После ритуала он не повторял попыток – понимал, что сделает хуже мне.– Мне кажется, ты и сейчас ему дорог.

– Возможно. Но если дело коснется политических интересов, эта привязанность ничего не будет стоить. Доверия между нами нет. Но и винить его я не могу. Бросить щенка на растерзание своре и удивляться тому, что он научился огрызаться и хватать за горло – это странно, не находишь?

– Ты не бросал его, – живо возразила я. – Перестань упрекать себя в этом. Ты же считал себя чудовищем. Да и что толку казнить себя за прошлое. Не лучше ли подумать, что делать сейчас, в настоящем?

– Ты мудра не по годам, моя дорогая рэйна, – усмехнулся Десмонд и крепко прижал меня к себе. – Что до настоящего, я не намерен терять времени даром.

– Когда вы проведете ритуал? – спросила чуть позже, едва оторвав себя от него.

– Вечером, – выдохнул он, – Лер восстановит силы – и приступим. Не отвлекайся, Мари. Перед тобой стоит непростая задача: умиротворить меня настолько, чтобы я смог находиться в замкнутом пространстве с двумя мерзавцами – и не размазать никого из них по стенке. Искушение очень велико.

Дело мне было поручено, и вправду, важное. Пришлось полностью сосредоточиться на решении этой задачи.

К вечеру я упросила мужа взять меня с собой. После долгих препирательств он все-таки согласился, что один может и не уследить сразу за двумя крайне подозрительными личностями. Пришлось пообещать ни во что не вмешиваться, а в крайнем случае просто поднимать тревогу. Только после этого Десмонд согласился на мое присутствие при ритуале.

Местом его проведения был избран тот же подземный зал, где прислужник призывал дух Эллирии. Мы с Его Величеством спустились туда вдвоем, а в скором времени рэй вместе с верным сторожем привели туда и связанного Рельта. Господин Шухр остался ждать нас за дверью.

Первым делом решено было осуществить привязку к Леррану нового источника живы. А уже потом, если все пройдет как надо, уничтожить его связь с братом.

Роль императора в этом всем действе была проста – мирно лежать в середине зала.

– Думаю, я справлюсь, – улыбнулся он.

А вот нам с Его Светлостью пришлось постараться: ему предстояло начертить ритуальный круг его кровью и расписать все нужные для обряда руны. Маг порывался сделать это самостоятельно, но был послан резко, далеко и надолго: допускать к собственной крови Рельта Его Светлость почему-то не захотел. Дело пошло быстрее, когда Рельта заставили начертить схему на листе бумаги, а потом я перечертила ее и отдала рэю.

– Что это вы там шепчетесь? – не выдержав, спросил Лерран.

Очень не вовремя спросил: я как раз объясняла украдкой Его нетерпеливой Светлости, что написанная им руна «салат» совершенно не соответствует указанной на схеме руне «сердце». Муж закорючку исправил, но пробурчал, что для этих паршивцев и салат бы прекрасно подошел. И вот только он взялся за кисть снова, прозвучал этот вопрос.

– Лер, мать твою так и эдак, помолчи, будь так добр.. – рявкнул Дес на братца.

Его Величество, вольготно расположившийся на полу, неожиданно рассмеялся.

– Вообще-то я должен был рассердиться, Десси. Однако в твоих устах эта фраза становится простой констатацией факта, поэтому..

– Схлопнись, – беззлобно ответил рэй, но я видела, как дрогнули уголки его губ, едва сдерживая усмешку.

Когда все нужные руны были, наконец, вычерчены, проверены и перепроверены, дело пошло быстрее.

Рэй надрезал запястья императору и лже-управляющему, нанес последнему ритуальную рану – еще один надрез на груди на уровне сердца. Царапнул тем же кинжалом брата, торжественно растянувшегося на положенном ему месте. Задал положенный по обряду вопрос сидящему на коленях Рельту о том, добровольно ли он делится своей жизненной силой, соединил руки обоих участников ритуала так, чтобы раны на них совпадали. Запечатал их сверху еще несколькими каплями своей крови и начал зачитывать длинную, витиеватую формулу заклинания.

На этот раз я не ощутила ни ледяного дыхания, ни холода, не увидела ослепляющей вспышки света – только тело Его Величества в какой-то момент слегка выгнулось, пальцы заскребли по каменному полу, Рельт замычал и забился в судорогах, а Десмонд покачнулся, хватаясь за голову. Я бросилась на помощь мужу, но даже не успела толком испугаться: он пришел в себя первым и тут же сжал мою руку, благодарно и успокаивающе.

– Ты как? – спросил он Лера. Тот уже сидел, массируя виски и прислушиваясь к чему-то внутри себя.

– На удивление неплохо, – отозвался тот. – Немного кружится голова, но в остальном все хорошо. Зато о нем этого не скажешь.

Он кивнул в сторону Рельта. С ним произошли странные метаморфозы: от привязки личина его слетела и теперь я могла увидеть его истинный облик – он был немного старше Зелидана и несколько шире в плечах. Кроме тяжелого костяка оркханскую кровь в нем ничего не выдавало – он не был ни смугл, ни темноволос, да и в целом, внешность имел не слишком запоминающуюся. В данный момент он лежал без сознания, но дышал спокойно, равномерно.

Я хотела было приблизиться и осмотреть его, но Его Величество меня опередил – слегка морщась обследовал его запястье, прослушал пульс и удовлетворенно кивнул.

– В норме, скоро придет в себя. Но, послушай, Десси, может, пока так и оставим? Теперь, когда вас у меня двое, тебе все равно будет легче...

Десмонд дернулся, глаза его гневно сверкнули, пальцы сжались в кулаки..

– Да все-все, остынь. Шучу, – усмехнулся Лерран. – Ты же понимаешь, я должен был попытаться, – и вздохнул печально. – Я вполне мог бы так поступить, но я дал тебе слово и хочу доказать, что мне можно верить.

– Как трогательно, – едко отозвался рэй. – Ты быстро понял, что тебе намного выгоднее иметь меня при себе в качестве «белой смерти», не так ли?

– Так, – даже не подумал отрицать очевидное император. – Но знал бы ты, как я рад, что наши интересы теперь совпадают.

– Ложись обратно, Лер. Нам предстоит вторая часть этого дивертисмента.

Составить заклинание обращения ритуала, зная его основу, сведущим в основах магии большого труда не составило. Именно его, написанное моей рукой, рэй и извлек из кармана своего камзола.

Десмонд опустился на колени рядом с братом. Еще раз сделал небольшие надрезы на его запястьях и на своих, прочертил ритуальные царапины, свел вместе руки. И снова мерная, отрывистая оркханская речь зазвучала в зале. Вот только финал ее в этот раз был куда как более впечатляющ.

Лерран скорчился, неуклюже засеменил ногами по воздуху, и, не выдержав нахлынувшей на него дурноты застонал.

Рельт же, так и лежащий без сознания затрясся в жесточайшем припадке, и я едва успела подхватить его голову, чтобы он не разбил ее о каменный пол. На моих глазах его волосы становились из русых пыльно-серыми, а кожа на лице приобретала желтоватый пергаментный оттенок.

Я приложила к его лбу руку, пытаясь облегчить его состояние – и это мне удалось: припадок стих и маг провалился в тяжелый нездоровый сон.

Я перевела испуганный взгляд на Десмонда – он поддерживал под спину брата, помогая ему сесть. Тот в данный момент скорее напоминал слабого мокрого мышонка, чем всесильного монарха.

– Можешь радоваться, ты меня чуть не угрохал, – просипел он, едва отдышавшись. – Как сам?

– Великолепно, – в голосе мужа ощущалась легкая издевка. Но, говорил он, тем не менее вполне искренно. – Как гора с плеч.

– Счастлив это слышать. Надеюсь, ты по достоинству оценишь мои страдания, – Лерран оперся на руку старшего брата и почти заискивающе смотрел на того снизу вверх.

– Оценю, не сомневайся, – тоном истинного гурмана, отозвался рэй, чем, по-моему, весьма позабавил Его Величество.

Сложные, болезненные отношения установились между ними. Слишком много боли, лжи и обид накопилось за эти годы, слишком разнились их цели и ценности. Но даже мне было ясно, что под всем этим грузом еще теплилось пламя привязанности и братской любви. Сможет оно разгореться в полную силу или же окончательно потухнет под этим нелегким грузом – было невозможно понять, только время это покажет.

Его Величество задержался еще на день. Чувствовал он себя прекрасно – жива от Рельта текла к нему более охотно, чем от старшего брата. Кровь шамана в жилах Десмонда была тому причиной или же собственное подспудное нежелание Леррана вредить своему брату, – выяснить причину этого пока не представлялось возможным.

На прощание император взял с рэя слово в течении ближайших месяцев провести еще один аналогичный ритуал, чтобы закрепить успех.

– И я буду лелеять надежду когда-нибудь увидеть вас с леди Маритой в Равельтане, – Его Величество галантно поцеловал мою руку.

– Можешь начинать, – милостиво разрешил Десмонд. – Проваливай, Лер, мы устали от тебя и твоей трескотни.

Лерран усмехнулся и забрался наконец в поданую карету. Рельт как ценный узник ехал в отдельном экипаже под усиленным конвоем.

Щелкнул кнут возницы, лошади тронулись с места, и мы остались вдвоем перед вратами замка. Я, не отрываясь, смотрела вослед удаляющейся от замка процессии, пока та не скрылась из виду.

– Идем, Мари, – теплые сильные руки опустились мне на плечи. – Снег начинается.

В воздухе, будто перья из прорвавшейся небесной перины, закружились белые легкие хлопья. Они ложились на землю, жухлую траву, на серую брусчатку – и даже не думали таять. Я с каким-то новым, совершенно детским восторгом наблюдала, как они опускаются на мои пальцы, на шерстяную ткань плаща, на черный рукав мужского камзола. Они казались мне маленькими белоснежными посланиями Эллиана – чистыми страницами нашей жизни, на которой мы теперь сами вольны были писать нашу общую историю. Мою и его.

– Да, конечно.– я прижалась щекой к его ладони и заглянула в самые синие на свете глаза. – Идем домой.