Охота на охотника

Однажды два эльфа отправились в лес – и заблудились

(совершенно не смешная орочья шутка)

– Что случилось, Ваша Милость? – осторожно приступил к расспросам Эрл, когда мы отъехали на достаточное расстояние от ворот замка.

Ночь выдалась морозной: пожухшая трава будто соляной коркой была покрыта инеем. И сухие листья с поблескивающими на них морозными кристаллами похрустывали под копытами лошадей пластинками из тончайшего стекла.

Я очень кратко рассказала спутнику о своих выводах, не упоминая, впрочем, о ночном визите в башню.

– Странно, никогда не слышал, чтобы волкодлаки маялись открывающимися ранами, – озадачился Эрл, – мне казалось, на них, наоборот, все заживает как на собаках.. в смысле..

– Я поняла.

– Значит, мы с вами снова поедем в лес? – спросил Эрл, помолчав немного.

– Поеду я одна, – ответила я, – а ты час-другой покрутишься поблизости для отвода глаз, а потом можешь всем сообщить, что я захотела прогуляться в одиночестве, а тебе наказала ждать меня тут.

– Ну нет, Ваша Милость, – запротестовал мой спутник, – меня тогда живьем съедят за то, что я вас одну отпустил. Вы же леди.

– Ты мне будешь только мешать, – принялась объяснять. – Я собираюсь представить рэю все так, будто я в лесу заблудилась, а если ты со мной рядом будешь, он сразу поймет, что это не так..

– Он и так поймет, – буркнул парнишка, – даже я бы понял.

– Эрл, я приказываю! – привела я последний аргумент.

Парнишка насупился.

– А вдруг вас там.. того.. – он провел большим пальцем себе по горлу, – волкодлак или разбойники какие...

– Ну какие тут разбойники? – воскликнула я с уверенностью, которой совершенно не испытывала. – Когда тут то звери лютые ходят, то рэй, которого все кругом боятся.

Эрл упрямо поджал губы.

– Ничего он со мной не сделает, – попыталась я его успокоить. – А чтобы тебе не попало, разрешаю сочинить все, что хочешь.. в разумных пределах, конечно.

Хмурый, неожиданно серьезный взгляд ничего хорошего не сулил, но тут уж выбирать не приходилось.

– Хорошо, Ваша Милость, раз вам так угодно, – склонил голову Эрл, – но хотя бы немного я вас провожу.

На этом и порешили.

Утренний лес пах свежестью, подмороженной прелой листвой, горьковатой корой и острым предчувствием зимы. Мрачные коричневые и темно-зеленые оттенки деревьев, земли и хвои разбавляли золотистые, оранжевые и багряные краски листвы. Ярко-алая россыпь ягод боярышника и рябины, багровые мазки бузины гляделись на этом фоне тревожно, будто брызги свежей, еще теплой крови.

Воздух бодрил, холодил щеки, но мороза я не ощущала – слишком была взволнована, и это настроение передавалось Плясунье: ей явно хотелось как следует размять ноги, и время от времени приходилось ее сдерживать, чтобы не позволить бежать быстрее, чем нужно.

С Эрлом мы расстались на том самой месте у развилки, где в прошлый раз оставили нашего проводника.

– Я на тебя надеюсь, – сказала я ему на прощание.

– Угу, – кивнул он. – А, может быть, все же..

– Все будет хорошо, – заверила я его, – Туда мы с Плясуньей быстро доберемся, а обратно меня будет сопровождать лорд д'Оррэль.

– Если он в этот самый момент не едет в замок кружным путем, – все еще сердито пробубнил под нос мальчишка.

Я предпочла сделать вид, что не расслышала его замечания: повернула направо и дала немного воли резвой лошадке. Ровно столько, сколько позволяла широкая гладкая тропа, тянувшаяся вдоль оврага..

Ехать по лесу одной было тревожно и вместе с тем упоительно. Капюшон моего плаща давно слетел с головы от быстрой езды, но я не стала возвращать его на место: холода я не чувствовала, наоборот, воздух приятно холодил разгоряченное лицо и отбрасывал назад выбившиеся из прически пряди. Страшно тоже не было, хотя необъяснимое тревожное чувство заставляло то и дело вздрагивать при виде темных силуэтов. Но стоило подъехать ближе, они оказывались то трухлявыми пнями, то хитро изогнутыми деревьями, то древними корягами, и тревожное ощущение несколько поутихло, хотя и не исчезло совсем.

Подъезжая ближе к охотничьему домику, я все прокручивала в голове свою речь. Наша встреча с рэем виделась мне так: я захожу в дом, нахожу его (надеюсь, в более приличном состоянии, нежели в прошлый мой визит сюда), говорю, что заблудилась на прогулке и решила ехать знакомой уже тропой, переживаю новую порцию его издевок, а потом осторожно расспрашиваю об охоте, его состоянии, а заодно очень тщательно осматриваю окрестности.

Плясунью я решила не загонять в стойло, а оставить у коновязи, так как задерживаться здесь надолго не рассчитывала. К тому же я могла попросить д'Оррэля сделать это, а сама, воспользовавшись его отсутствием, внимательно обследовать дом.

Я не слишком ловко обмотала повод вокруг колышка и, довольная своей придумкой, направилась к крыльцу.

На стук никто не ответил, хотя я стучалась громко и не один раз. Я подергала дверь – и она тяжело, будто нехотя, отворилась, возвещая о том, что хозяин дома или оглох, или на редкость неосторожен. Правильным оказался второй вариант – дом был совершенно пуст, хотя стены еще его хранили тепло, и все говорило о том, что покинули его не так уж давно.

В этот раз состояние гостиной можно было назвать почти приличным: вместо горы пустых бутылок на столе – всего пара да еще несколько пузырьков все с тем же ранозаживляющим снадобьем. На блюде под колпаком отыскались ломти хлеба и половина зажаренного на вертеле зайца, и я сразу ощутила, насколько голодна. Наскоро осмотрев дом и не найдя никаких признаков, проводящихся в его стенах кровавых ритуалов, я съела большой ломоть хлеба, отщипывая пальцами от него маленькие кусочки, немного зайчатины, и почувствовала, что меня начинает клонить в сон. А спать нельзя было ни в коем случае – стоило подумать, что же делать дальше.

Даже мне в моем нынешнем положении было ясно, что ходить по лесу в поисках Десмонда не стоило – и разминуться можно легко, да и есть опасность, что он примет меня за шуршащего в кустах дикого зверя, как случилось на охоте с папой и его другом. В тот раз все кончилось хорошо, если не считать обоюдного испуга, но затею эту следовало тотчас же отбросить.

Я еще раз обошла дом, и мое внимание на этот раз привлекла стена с охотничьим оружием, что располагалась неподалеку от камина. А точнее арбалет – небольшой, длиной чуть меньше моей руки, но главное – с орочьим механизмом натяжения тетивы, почти как у папы. Интересно, смогу ли я его зарядить? С папиным я неплохо справлялась (когда нянюшка и леди Навия не видели, конечно).

Я осторожно сняла со стены увесистое оружие, отыскала для него стрелу и, расположившись в том самом кресле, на котором в момент нашей первой встречи возлежал д'Оррэль, принялась крутить небольшую ручку, неспешно натягивая тетиву. То ли у моего нынешнего жениха арбалет был новейшей модели, то ли я окрепла за последние полгода, но усилий этот процесс у меня потребовал намного меньше, чем обычно. Я довольно легко справилась с ним, даже не смотря на то, что глаза уже начали слипаться. Положила стрелу так привычно, будто каждый день этим занималась, и подумала, что сейчас надо встать, выйти из дома и разрядить уже заряженный арбалет в землю.

Да, вот так.. подняться, пройти, открыть дверь, опустить вниз.. нажать рычаг... я так ярко все это представляла: и как напрягаются мышцы ног при вставании и ходьбе, и тяжесть двери, и прохладный воздух, пахнущий землей и лесом, а мое сознание тем временем уплывало куда-то вдаль, тело же, устроившись в мягком кресле, разомлев от тепла и еды после всех тревог и бессонной ночи, и не думало ему в этом препятствовать.

Снилась мне совершеннейшая пакость: я снова бродила в башне Далирана с крошечным светильником в руках. И находила отпечатки окровавленных ладоней на стенах.. Только в этом сне их было много, и размер их казался значительно меньше, чем мне помнилось. Я приложила к одному из них руку – да, примерно с мою ладонь. Ковер в гостиной был просто залит кровью. Поверхность стола, деревянные панели и дверь украшали глубокие борозды, будто огромный зверь процарапал их острыми, как кинжалы, когтями.

В спальню я поднималась, трясясь от страха, тьма обступила меня и почти погасила светильник, пугая неясными звуками. То я ощущала затылком чье-то тяжелое дыхание – и тогда испуганно оборачивалась, но рядом никого не оказывалось, то шаркающие звуки шагов неподалеку, то мерзкое подхихикивание, то тихий утробный рык..

Спальня д' Оррэля выглядела совершенно такой же, какой я запомнила ее наяву, только пахло здесь сладковатым запахом железа.. или свежей крови? Я со страхом озиралась по сторонам, пытаясь выявить его источник. А потом заметила накрытую белым полотном картину. Дрожащими руками я сорвала эту ткань, – пыль с нее закружилась в воздухе белыми колкими кристаллами льда – и замерла в безмолвном ужасе: на портрете была изображена я.. лежащая на снегу, обнаженная, с разметанными по белому холодному ложу волосами, глаза мои – остекленевшие, неживые – хранили на дне своем следы пережитого страха, а губы со следами кровавой пены, кривились в плаче.. Грудная клетка была разодрана и внутри нее билось, пульсировало, вопреки всему, еще живое сердце..

– Мар-р-ри... – раздался сзади низкий, пробирающий до самых костей рык..

Я резко повернулась и увидела бесшумно приближающееся ко мне чудовище размером с огромного медведя. Страшная оскаленная волчья морда, горб, темная клочковатая шерсть, напоминающая одновременно дым и туман. Передние лапы его – очень длинные – напоминали строением своим человеческие руки. На левой я заметила окровавленную повязку..

Я попыталась закричать, но не смогла издать ни звука. Нежить же, глумливо ухмыльнувшись, легко оттолкнулась от пола задними лапами и совершила в мою сторону прыжок, уменьшив расстояние между нами вдвое.

Я дернулась, вскинула руки в защитном жесте – и от этого проснулась..

– Какого ру... – начало вопрошать чудовище, стремительно принимая очертания стоящего напротив меня д'Оррэля

«Трыннь!» – все еще пребывая во сне, я попыталась защититься, и пальцы судорожно сжались, спуская тетиву арбалета, который, как оказалось, я все еще держала в руках.

Резкий свист стрелы окончательно привел меня в чувство, и я, расширив глаза и не совсем успевая осмыслить происходящее, просто следила за тем, как арбалетный болт проносится рядом с мужским плечом, только чудом не задев его, и с оглушительным сухим чавканьем вонзается в стену неподалеку от входной двери.

Десмонд повернул голову, провожая его взглядом, и пару долгих мгновений изучал застрявшую в дереве стрелу. Очень долгих. Этого времени мне хватило, чтобы осознать весь кошмар ситуации: я уснула с заряженным оружием и чуть не застрелила брата императора и собственного жениха заодно.

– Я не хотела... – успела только проговорить хрипло.

Д'Оррэль тут же повернулся ко мне и в несколько шагов оказался рядом, не хуже жуткой твари из моего сна, возвышаясь над сидящей в кресле мной как мрачный утес над морем. Лицо его казалось каменным, губы – сжатыми в линию, взгляд суженных глаз пришпилил к спинке кресла не хуже стрелы. До этого я не видела его в гневе, как оказалось. Я невольно приподняла свое оружие, загораживаясь им от рэя.

– Рухх-н-фрагхн, – процедил он сквозь зубы совершенно непристойное орочье ругательство. – Взялись стрелять – стреляйте как положено! Вам что, сложно было взять немного правее? – в голосе его ясно чувствовалась злость, а еще досада.

– П..простите, пожалуйста, – начала было я скороговоркой, смысл его слов доходил до меня не сразу.. И лишь еле уловимая, колючая усмешка на его губах отрезвила. – Что? Что вы сказали?

– Что слышали. Вы могли оказать мне неоценимую услугу, но увы.. И что вы, Маахт вас подери, так вцепились в арбалет, решили приложить меня им по голове и таким образом завершить начатое?

Он отошел в сторону, давая тем самым мне возможность выдохнуть, снял с плеча и бросил на стол объемные охотничьи сумки и только после этого снова заговорил со мной.

– Как считаете, дорогая невеста, покушение на жизнь – это достаточное основание для разрыва помолвки? Мне вот мнится, что да. Кстати, чем обязан?

– Я… заблудилась в лесу, – ложь вышла до того неубедительной, что я сама едва не скривилась. Д'Оррэль смерил меня с головы до ног до того скептическим взглядом, что мне в который раз захотелось провалиться сквозь землю в его присутствии.

– Дайте угадаю, – предположил он, – вы заблудились, явились сюда и решили не выходя из дома поохотиться.. на оленя, скажем. А меня вы просто спутали с этим животным. Похоже, в вашем представлении мы с ним находимся на одном уровне развития, иначе какого ругха вы кормите меня этими россказнями?

– Ни с кем я вас не спутала, – сказала, поднимаясь на ноги и подходя к стене, где висело оружие, чтобы повесить арбалет на место, – я просто проверяла, хватит ли у меня сил, чтобы зарядить его, а потом уснула.

– Тогда удивительно, как вы не послали болт себе прямо в лоб. Хотя вы и тут бы промазали, – бросил Десмонд через плечо, наливая воды из кувшина.

Все дальнейшие слова, которые я собиралась ему сказать, встали поперек горла. Нет, я, конечно, признавала за ним полное право на меня сердиться. Пожалуй, мне даже полагалось еще раз принести ему свои извинения, стараясь не терять достоинства, но я не могла... Этому полуэльфу опять удалось буквально несколькими фразами лишить меня остатков уверенности, сбить с толка и вызвать целую бурю негодования. Он явно будил во мне самые скверные чувства.

– Да, я поступила неосмотрительно. Но и вы недалеко от меня ушли! – заявила я, вскинув подбородок. – Бродите неизвестно где, в Пресветлый ведает каком состоянии... Покажите руку! – потребовала неожиданно для себя.

Он тут же, не отрываясь от кружки с водой, показал. Другую – здоровую и сложенную в вульгарнейшем жесте.

– Это все не вашего ума дела, леди Лгунья, – заявил мне д'Оррэль секунду-другую спустя. – Я бы мог еще – хотя и с великим трудом – поверить в то, что вы заплутали в лесу, прогуливаясь верхом, но не в то, что вы шли сюда пешком от самого замка.

– Конечно верхом! – я готова была взорваться от негодования, – Я оставила мою лошадь у коновязи. Можете сами в этом убедиться.

Мужчина очень странно посмотрел на меня.

– Я уже убедился, по дороге сюда. И, Мари, у меня для вас плохие новости.

Не желая больше ничего слушать, я подхватила подол и в одном лишь платье быстро, чуть ли не бегом выскочила на улицу, горя желанием неопровержимо доказать Его заносчивой Светлости, что он неправ.

Но Плясуньи нигде не было: ни около коновязи, ни чуть дальше...

– Ну как же так! – воскликнула я, проклиная свою криворукость. – Я же привязала ее сюда.. Вот здесь я спешилась и вела Плясунью в поводу...

Я беспомощно оглянулась на Десмонда, который, как оказалось, проследовал за мной и теперь внимательно разглядывал свежие отпечатки подков.

– Как долго вы меня ждали? – спросил он.

– Около часа, полагаю.

– Тогда она не могла далеко уйти, ждите здесь.

– Нет-нет, я с вами, – запротестовала я, готовясь снова с ним препираться, если понадобится.

Но он опять поступил совершенно не так, как мне представлялось.

– Тогда накиньте что-нибудь теплое. Холодает, – хмуро ответил рэй. Очевидно, перспектива разгуливать по лесу вместе со мной его не слишком вдохновляла, – и прихватите с собой кусок хлеба.

Мы шли по лесу неспешно, ища следы Плясуньи на присыпанной хвоей, листьями и поросшей мхом земле. Мой спутник поддерживать беседу не собирался, а мне о многом хотелось его расспросить. Поэтому я принялась понемногу рассказывать ему о нашей поездке в Рейтар (умолчав, разумеется, об упражнениях с замком). Д'Оррэль не баловал меня комментариями, ограничиваясь усмешками и односложными высказываниями вроде «Ну!», «Хм» или «Н-да».

– Когда мы ехали обратно в Далиран, было уже темно, и по дороге мы видели огромного серого волка, – продолжила я и внимательно следила за реакцией рэя. Тот бросил недовольный взгляд в мою сторону.

– Мари, вы так на меня смотрите, будто на этом месте я должен хлопнуться в обморок, – произнес он, слегка замедляя шаг. – Я же не просто так предупреждал вас не высовываться на улицу ночью.

– Но это же.. не обычный волк, да? – спросила я, слегка понизив голос, будто кто-то в лесу мог нас подслушать.

– Разумеется, – так же тихо ответил тот, серьезно смотря мне в глаза, и вдруг мягким движением пальцев поманил к себе, как делают дети, когда хотят поведать кому-то страшную тайну.

Я невольно подошла ближе, так, что расстояние между нами составило не больше ладони.

– Вы были в большой опасности, Мари, – поведал он мне.– Этот волк... ест исключительно непослушных и... аппетитных девиц.

Я возмущенно отпрянула от него под тихий самодовольный смех. И ощутила себя собачкой, которой посулили лакомство, а угостили обидным пинком.

– Поверьте, Десмонд... – я старалась говорить отстранено, но обида все равно давала о себе знать то срывающимся голосом, то подрагивающим подбородком – не вы один находите меня не очень умной. Пусть так, но разве это причина постоянно насмехаться надо мной?

– Не приписывайте мне ваших мыслей, – вот теперь он на самом деле был серьезен, – я просто не терплю фальши. Хотите спросить меня о чем-то – спрашивайте прямо.

Синие глаза смотрели пытливо, а я под их пронизывающим взглядом все никак не могла собрать мысли воедино.

«И о чем его спросить: убивает ли он эльфов по ночам, превращается ли в волкодлака, зачем ему кровавые ритуалы, куда делись пропавшие без вести соглядатаи? Нет.. я не смогу это озвучить вот так, глядя ему в глаза»..

И я выбрала самый нейтральный из интересующих меня вопросов:

– Ваши волосы.. – рука моя невольно поднялась, самовольно желая дотронуться до серебристых прядей. Сейчас, в холодном осеннем лесу, они казались еще светлее, будто прихваченными инеем. Пришлось одернуть себя, и это не осталось незамеченным. – На давних портретах они совсем темные.. На вас напала ламия?

Такого вопроса он точно от меня не ждал. На губах его мелькнула очередная усмешка, а взгляд стал несколько рассеянным.

– Можно сказать и так, – ответил он наконец, и снова продолжил путь.

– А какая она? – не отставала я.

– Ламия-то? Обычная бестелесная нежить, хотя может на время принимать облик животного или более разумного создания. Хитрая и подлая – предпочитает тянуть жизненную силу у детей или женщин, – д'Оррэль рассказывал это так спокойно, будто вел урок в классе.

– Выходит, вам не повезло, – вздохнула я.

– Выходит, – кивнул он.

Наш путь пересек ручей. На другом его берегу, где земля была влажной, виднелись четкие отпечатки подков.

Десмонд перешагнул препятствие и молча подал мне руку жестом, которому позавидовали бы самые блестящие лорды Равельтана. Правда, сам он вряд ли это заметил: кажется, мой вопрос вызвал у него не слишком приятные воспоминания, в которых он до сих пор изволил пребывать.

Я дотронулась пальцами до его ладони – очень теплой и самую малость шершавой – и попыталась себе представить, каким он был до того, как заперся в Далиране. Не удивлюсь, если дамы находили его очень привлекательным, не смотря на несколько экзотичную внешность. Руки вот у него удивительные...

Я немного смутилась своих мыслей и не смогла спрятать улыбку.

– Что? – слегка нахмурился рэй.

И это почему-то позабавило.

– Знаете, Десмонд, а вы весьма галантны, в те редкие мгновения, когда забываете, что надо грубить, – сообщила ему я.

Ни с кем другим я бы не позволила себе подобное высказывание. Он же и не подумал обидеться. Только руку вернул себе самую малость резче, чем было положено.

– Значит, мне еще есть над чем работать, – бросил он, шагая дальше, по поднимающемуся вверх склону. Склон становился все круче, и через некоторое время мне снова подали крепкую, надежную опору.

Склон завершился почти ровным широким ярусом, только чуть дальше он снова уходил вниз, резко, почти отвесно. Казалось, мы стоим на самом верху широкого вала в форме подковы: средняя ее часть – как раз там, где мы находились была самой высокой. По «бокам» подковы высота уменьшалась, и склоны тут казались более пологими.

– Тихо, – идущий впереди мужчина предупреждающе поднял руку.

Я осторожно приблизилась к нему, пытаясь высмотреть из-за его спины, что же там такое. А увидав, чуть не охнула: Плясунья, поганка такая, мирно щипала чем-то привлекшую ее внимание увядшую травку, стоя почти на самом краю обрыва.