Прощание

У всех разумных рас имеется традиция преподносить при прощании памятный подарок.

– … дала задание Ривзу еще раз проверить лошадей и карету. Мои вещи уже уложены, осталось собрать ваши – и мы будем готовы к отъезду, – вдохновенно тараторила Рона, расчесывая мои волосы.

Сегодня она пребывала в особенно приподнятом настроении. Чего нельзя было сказать обо мне.

Проснулась я совершенно разбитая: не выспалась, а веки от слез припухли и теперь напоминали разваренные клецки. Но самое главное – смятение в душе хоть и поутихло за ночь, но никуда не делось, и я совершенно не понимала, как вести себя с д'Оррэлем. При одной только мысли о том, что придется говорить с ним, и – хуже того – смотреть ему в глаза, мне становилось дурно, а щеки пылали так, что нянюшка чуть было не заподозрила у меня горячку.

И лишь когда Рона обмолвилась среди прочего, что Его Светлость вместе с управляющим отлучились из замка по делам, я немного выдохнула и успокоилась.

– Думаю, нам стоит нанести перед отъездом еще один визит виру Рафлеру, – сообщила я. – Небольшой, исключительно как дань вежливости.

А еще это позволило бы мне немного развеяться и не думать, совершенно не думать о произошедшем вчера.

– Прекрасная мысль, – поддержала меня нянюшка. – Я распоряжусь об экипаже.

Но оказалось, что я рано обрадовалась: хотя рэя с Зелиданом действительно не было в замке, зато Алетта, как нарочно, попадалась мне на глаза все это утро.

– Доброе утро, леди Марита, – маленькая, легкая как фарфоровая статуэтка, она присела в изящном книксене. Она смотрела на меня без вызова, но с таким сочувственным, понимающим выражением, что пальцы мои против воли сжались в кулаки.

Вспомнилась темная ладонь на белой шее – и пришлось покрепче стиснуть зубы и задрать подбородок, чтобы не сказать какую-нибудь недостойную леди гадость.

– Прекрасный день, – приветствовала между тем Рона госпожу Велиру.

– Совершенно с вами согласна, – отвечала та, растянув зеленоватые губы в подобии улыбки. – И завтрашний обещает быть еще лучше.

– В этом наши мнения сходятся, – ответила я несколько резче, чем полагалось и удостоилась взгляда экономки – неприятного и слегка насмешливого.

Ну разумеется, Алетта ей уже все разболтала: эти две кумушки в весьма теплых отношениях между собой, насколько я могла понять.

Завтрак вышел тягостным, зато небольшой поездке я порадовалась всей душой.

В этот раз градоправитель Рейтара вышел к нам не сразу: нам пришлось немного подождать в кабинете, пока он покончит со своими делами. Пока Рона в ожидании вира угощалась напитками, я прогуливалась по комнате – от двери до стола и обратно – и раздумывала, нельзя ли разузнать у главы Рейтара еще что-нибудь интересное, раз уж я все равно здесь.

Поэтому, когда вир Рафлер вошел в кабинет и мы обменялись подходящими по случаю приветствиями, всеми положенными заверениями в радости видеть друг друга и неискренними сожалениями по поводу скорого отъезда, я решилась спросить:

– Скажите, вир, по поводу этих убийств эльфов неизвестным зверем.. Вы упоминали, что запрашивали помощи у Его Величества.

– Да, леди Марита, все верно, – слегка нахмурил брови Рафлер.

– Тогда у вас должен быть список... пострадавших с указанием времени, когда эти случаи имели место.

– Такой у меня есть, – ответил мужчина осторожно. – Но, леди, я не совсем понимаю ваш интерес к этому неприятному делу.

– Я могла бы передать Его Величеству этот список еще раз, – пояснила я. – Возможно, так он более внимательно рассмотрит данный вопрос.

– Ну что ж, – вир задумался ненадолго. – Я буду очень признателен вам за хлопоты.

Он прошел к столу, открыл один из многочисленный ящичков, вынул из него небольшую стопку исписанных листов, просмотрев, сложил несколько из них в конверт и запечатал тот сургучом.

– Вот, леди Марита, прошу вас. Будем надеяться, Его Величество на этот раз будет более благосклонен к нам. Я, конечно, понимаю, что в связи с приготовлениями к свадьбе..

– К свадьбе? – тут же дуэтом переспросили мы с нянюшкой.

– О, вы еще не знаете? – удивился Рафлер. – Буквально вчера пришли радостные новости из Равельтана: император объявил о своем обручении. Свадьба состоится в начале весны.

Новость никак не желала укладываться в моей голове.

«Лерран женится? На ком?»

– В начале весны? Так быстро? И кто счастливая невеста? – пока я растеряно хлопала глазами, Рона засыпала градоправителя вопросами как прохудившееся осеннее небо засевает землю каплями влаги.

– Рэйна Валиэтта Лардиэль скоро станет нашей новой императрицей.

– Такая юная!

Валиэтту я знала: в детские года она тоже была допущена к играм с наследником, но была младше меня на пару лет, поэтому Леррану с ней тогда не было интересно. Должно быть,сейчас ей лет восемнадцать-девятнадцать. В мой прошлый визит в столицу я точно видела ее: красивая, статная, рассудительная светловолосая девушка – истинная эльфийская леди. И очень знатного рода. В целом, выбор императора очень даже понятен, но такая спешка...

– Ходят слухи, – градоправитель слегка понизил голос, подождал, пока мы с нянюшкой не подадимся в его сторону, изнемогая от любопытства, и с видом заправского сплетника продолжил: – что здоровье императора не столь крепко. Возможно, Его Величество этим шагом собирается успокоить своих подданных: наследники в такой ситуации пришлись бы очень кстати.

– Эти слухи сопровождают его всю жизнь, – отметила я.

– Будем надеяться, они беспочвенны, – заключил вир Рафлер и перевел нашу беседу в совершенно безопасное светское русло к полному удовольствию нянюшки.

В Далиран мы вернулись до ужина, даже темнеть еще не начало. Почти всю обратную дорогу, пока мы тряслись в карте, я то и дело принималась крутить на руке обручальный браслет – жест, о котором я почти не вспоминала в последние дни. И все думала и думала.

Знал ли Лерран, приглашая меня в свой кабинет для разговора о предстоящей помолвки с его братом, о том, что и ему самому предстоит подобное, только по-настоящему? Наверное, знал: такие вещи обдумываются заранее. А я-то чуть было не поверила, что он сам.. На этом месте я только усмехнулась своей глупости, не испытав, впрочем, особой горечи. Небольшую досаду если только.

Валиэтта Лардиэль... Изящная, умная, очень правильная. Пожалуй, из нее может получиться достойная преемница Ее Величества Эллирии. Уж она-то, во всяком случае, не оказалась бы посмешищем в глазах подданных ее жениха и уж точно не стала бы унижать себя, лицезрея картину, как он и его любовница... Я прогнала от себя прочь не прошенные воспоминания. Нет, лучше подумать о том, что второй обручальный браслет я так и не вручила тому, кому он предназначался.

В замке нас встретил немного усталый, но безукоризненно вежливый Зелидан.

– А где Его Светлость? – поинтересовалась как можно небрежнее.

– У себя в кабинете, леди Марита.

Я кивнула и как ни в чем ни бывало поднялась в свои покои.

В мое отсутствие горничные уложили вещи, оставив только те, что могли понадобиться вечером или с утра пораньше. Я же, порывшись в уже собранных сундуках извлекла на свет коробочку с обручальным браслетом, врученную мне Лерраном, достала из нее украшение, еще раз полюбовалась на причудливое переплетение металлических листьев, и спрятала его в карман платья. Я собиралась просто отдать браслет Десмонду – и пусть сам решает, что с ним делать дальше.

Собравшись с духом, я взяла в руки книги по механике и направилась в кабинет рэя. Пока шла, раз пять дала себе твердое обещание не реагировать на его подначки и насмешки, вообще не вспоминать о вчерашнем. А если вспомнит он – просто пропустить его слова мимо ушей. Любые. Это не так сложно: отдать книги, браслет – и гордо удалиться к себе. Я должна справиться.

Д'Оррэля я встретила буквально в дверях – и все мои доводы и уговоры испарились словно водные брызги с раскаленной жаровни, уступив место шуму в ушах и ощущению огромной неловкости.

– Мари, вы ко мне? – спросил он.

Я кивнула, смотря исключительно на воротник его камзола: вышивка серебряной нитью по черному бархату, сдержанная, но приятная.

– Тогда прошу, – рэй посторонился, пропуская меня.

– Я просто хотела вернуть вам книги, – проговорила я его плечу.

– Это лишнее, – отмахнулся он. – Хотя, замечу, что самый ценный экземпляр вы так и не вернули. Впрочем, его вы тоже можете оставить себе... на память.

В голосе его послышались легкие насмешливые интонации. И мне понадобилось целых две секунды, чтобы понять о каком таком экземпляре идет речь. Разумеется, после этого чувство стыда и неловкости усилилось в разы, а щекам стало жарко.

Я заставила себя молча кивнуть и уже собиралась было попрощаться, когда д'Оррэль вдруг окликнул меня.

– Мари!

И я, сжав пальцы так, чтобы краешки ногтей впились в ладони, подняла на него взгляд.

Я готова была увидеть на губах его издевательскую ухмылку и взгляд, полный пренебрежения и презрения, которым, если верить рассказам леди Навии, мужчинам полагалось смотреть на падших в их глазах женщин. Но ничего этого я не нашла в лице Десмонда. Он смотрел спокойно и внимательно, будто художник, который хочет запомнить каждую линию, чтобы отразить увиденное на полотне – глупая и совершенно неуместная мысль. Я даже чуть-чуть, самую капельку ей улыбнулась.

– Ну что же, не скажу, что был рад нашему знакомству, но приятно осознавать, что я ошибался на ваш счет, – произнес рэй. – Легкой дороги, Мари.

И мужчина склонил голову в легчайшем вежливом кивке, явно намереваясь покинуть кабинет. До меня донесся знакомые, еле уловимый сладко-свежий аромат.

– Подождите, – рука моя скользнула в карман, ощутив холодок металла.

«Браслет.. Леранн.. свадьба.. Наверное, нужно ему сказать..»

– Вир Рафлер, у которого мы сегодня были с визитом, сообщил нам последние новости из столицы, – быстро заговорила я, – Его Величество объявил о помолвке и скорой свадьбе.

Лицо д' Оррэля в то же мгновение превратилось в каменную маску: челюсти сжались, глаза он тут же отвел в сторону – и хорошо, иначе в моей голове зияли бы две выжженные дыры.

– Я подумала, вам надо знать...

– Спасибо, Мари, но мне это неинтересно, – отрезал он.

– Но почему? Почему вы так холодны к Леррану? – не понимала я. – Почему так отдалились от него? Он так...

– Отдалился? Я? – во взгляде Десмонда и в злой ухмылке снова показалось что-то темное, ядовитое, разъедающее изнутри. Какое-то отчаяние пополам с безумием. – Да я ближе к нему, чем был с Алеттой вчера вечером.

Он зашелся мрачным, пугающим смешком. Взгляд рэя задержался на мне, и глаза его немного сузились.

– Что вы должны были тут делать, Мари? Что он вам поручил? – спросил он меня неожиданно. – Мой братец ничего не делает просто так.

– Я должна была за вами.. присматривать, – я предпочла полуправду. Нагло врать, глядя прямо в эти синие злые осколки лазури я так и не научилась.

– Присматривать? – он снова рассмеялся, коротко, зло. – Ох, как же вы исполнительны, Мари, подумать только. Вчера вы тоже за мной «присмативали»? И как результаты: это наблюдение войдет в ваш отчет?

Д'Оррэль подошел ко мне близко-близко и снизил голос до доверительного шепота.

– Расскажете ему во всех подробностях, правда? Ведь вам ..понравилось увиденное?

Щеки и уши мои пылали от нестерпимого стыда, сердце стучало как ненормальное, волна злости и неприязни поднималась во мне готовящейся к атаке змеей, но голова – голова оставалась на удивление холодной.

«Вы всегда сможете ему досадить», – вспомнилась грустная улыбка Леррана.

О да, сейчас досадить я и хотела больше всего. Досадить, раздавить и навсегда стереть самодовольную ухмылку с этих самых губ.

Я сжала левой рукой браслет, сделала маленький шажок вперед, уменьшая и без того почти ничтожное расстояние между нами, и все также, смотря в почти ненавистные сейчас синие глаза замахнулась правой рукой для пощечины.

Разумеется, он перехватил мое запястье, приоткрыв при этом свое.

– Повторяетесь, Мари, – отметил он.

Я же украдкой достала из кармана браслет и одним быстрым движением замкнула его на мужской руке.

Маленькая искра сверкнула – и зачарованный замочек исчез. Десмонд смотрел на браслет не отрываясь, будто своим глазам не верил.

– Подарок вам от Леррана! – дерзко произнесла, позволив себе глумливую усмешку.

И тут же ойкнула – оба браслета засветились, а мой к тому же нагрелся, почти раскалился, обжигая кожу.

– Ах ты тварь! – д'Оррэль метнулся ко мне, хватая своими ручищами за горло. Жестко, больно. Я совершенно ничего не успела сделать. Только смотрела на исказившееся дикой злобой лицо и хватала ртом воздух, – Говори, что это еще за?..

– Отпустите меня! – просипела я.

Пальцы на моем горле разжались, и стало возможно дышать, с трудом, через боль.. От облегчения я чуть не упала: ноги резко перестали держать. Стоящий рядом мужчина смотрел на свои руки растерянным болезненным взглядом, потом поднял глаза на меня – и я отшатнулась.

– Отойдите, не подходите ко мне! Сумасшедший!

Он, будто зачарованный, сделал два шага назад, не сводя с меня глаз. И в них плескалась такая ненависть, такое отчаяние, такая боль, что меня затрясло от ужаса.

– Выжла вурдалачья! Будь ты...

– Замолчите! – воскликнула я, закрывая уши руками, не в силах это слушать.

Десмонд тут же оборвал тираду, но глаза его захлебывались безмолвным криком, посылая все возможные проклятья на мою голову.

Я попыталась сосредоточиться. Что все это значит? Неужели? Но... как? Нет, об этом подумаю потом. Сейчас мне срочно требовалась проверка. Приказать... только что? Я невольно потерла шею. Надо же, этот ненормальный только что меня чуть не задушил.. Пожалуй, стоит преподать ему урок. Я гордо вздернула подбородок.

– Встаньте на колени, – произнесла подрагивающим голосом.

Д'Оррэль медленно, не отрывая от меня страшного взгляда, в котором плескалась бессильная ярость, опустился вниз. И даже так, коленопреклоненный, он не выглядел менее опасным: связанный дикий зверь, выжидающий момента, чтобы снова вцепиться в глотку.

– А теперь извинитесь как положено, – продолжила я чуть более уверено.

– Катитесь к ругховой матери! – с каким-то тягостным наслаждением произнес он, взирая на меня снизу вверх с глумливой улыбкой. – Что бы вы там ни задумали с вашим дружком,– последнее слово он почти выплюнул мне в лицо, – ...лебезить перед вами я не стану.

– Задумали? Вы о чем? – почти машинально переспросила, пытаясь уложить в голове тот факт, что браслеты (что бы они собой ни представляли) на слова, кажется, не действуют.

– Не корчите из себя невинность. Что этот сукин сын вам приказал? Доставить меня в Равельтан? Перебить ноги? Опоить какой-нибудь дрянью?

– Пресветлый! Вы же не всерьез это говорите? – сказать, что я была поражена этими дичайшими предположениями – это ничего не сказать.

Я смотрела на стоящего на коленях мужчину, который несколько минут назад накинулся на меня и чуть не отправил к Элле на небеса; мужчину, который, вполне возможно, убивает ни в чем не повинных эльфов; который разглядывал меня с острой неприязнью, почти презрением – и почему-то снова ощущала себя виноватой.

– Лерран никогда не стал бы просить меня о подобном, – возмутилась я. – И, разумеется, я не собиралась делать ничего такого. Да я даже не знала, что браслеты на это способны!

– На кой ляд тогда вы его на меня нацепили?

– Вам назло, – призналась честно. – Лерран сказал, что я всегда смогу вам им досадить, если вы не окажете мне подобающего приема...

– Уж он-то знал, что не окажу, – губы д'Оррэля снова скривились в ухмылке, рваной, ломаной как расщелина в горах или молния в небе: она мелькнула – и тут же пропала.

– Снимите его, – потребовал рэй, предъявляя мне запястье резким, донельзя непристойным жестом.

– Не могу, – развела я руками. – Это под силу только вашему брату.

Десмонд прошипел что-то сквозь зубы.

– Чего ради он все это затеял? – рэй, наконец, отвел в сторону свой взгляд, и мне даже дышать легче стало.

Не то чтобы я собиралась ему отвечать, просто нужно было подумать, и я принялась прохаживаться по кабинету, озвучивая вслух свои мысли.

– Он дал мне коробочку с браслетами и попросил передать один из них вам. Рассказал о том, что замок на них может открыть только он. Клянусь Пресветлым – ничего больше. Потом он вышел. А я разглядывала свой браслет – он меньше, на женскую руку – и нечаянно уронила его, – припоминала я.

Мужчина следил за моими перемещениями тяжелым взглядом хищника в зверинце.

– А когда попыталась поймать, смахнула стоящую на столе шкатулку с разными украшениями – и они рассыпались по ковру. Я быстро собрала их и подняла браслет. Потом вернулся Лерран, мы говорили совершенно о другом. А вечером я устроила примерку и заметила, что браслет широковат. Тогда я сняла несколько звеньев...

– Вы – что? – переспросил д'Оррэль так, будто ослышался.

– Убрала часть браслета, чтобы подогнать по своей руке, – пояснила торопливо.

– Благодарите Эллиана, Маахт и всех гоблинских духов разом, что вас не убило на месте, – проговорил рэй после непродолжительного молчания. – Я, с вашего позволения, присоединяться к благодарностям не буду.

И не успела я среагировать на очередную его грубость, спросил:

– Где сейчас лишние звенья?

– Лежат в коробочке, – пожала я плечами.

– Принесите ее сюда! – распорядился он. – И, раз мы так мило беседуем, может, уже позволите мне подняться?

А я даже диву далась такому незамутненному нахальству.

– Хорошо, – сказала только, – можете быть свободны в своих действиях, только не смейте меня даже пальцем тронуть.

Десмонд склонил голову в издевательском поклоне, встал на ноги, обошел меня на весьма почтительном расстоянии и расположился за своим столом, сложив руки на груди.

– Я жду, Мари.

«Да чтоб ты головой о доску приложился и лоб себе занозил», – в сердцах подумала я – и тут же испуганно посмотрела на нахала: а вдруг, и правда, приложится? Нахал сидел преспокойно, только темную бровь приподнял вопросительно.

– Вот и ждите, – буркнула я и вышла из кабинета.

Вернулась минут через десять, неся в руке ту самую коробочку. Просто подошла и безо всяких слов положила ее перед д'Оррэлем.

Тот открыл ее и окинул взглядом лежащие внутри миниатюрные металлические листья. Перевернул их аккуратно, прищурился и долго-долго разглядывал, то и дело потирая переносицу и крепко зажмуриваясь, будто у него очень сильно устали глаза.

– «не сможет солгать», значит, – задумчиво произнес он и взглянул на меня. – Мари, очень важный вопрос. От ответа на него многое зависит. Подумайте хорошенько.

Он смотрел очень серьезно и выжидающе.

Я согласно кивнула.

– Когда вы в первый раз видели голого мужчину? – почти строго спросил Десмонд.

– В пятнадцать лет, у пруда, когда ездила на конную прогулку, – как на духу выложила я и тихо охнула: это был мой секрет. Неподалеку конюхи купали коней да и сами решили освежиться. Я очень старалась не смотреть в ту сторону, но вот украдкой.. из-под ресниц.. Да, вообще, с чего это я все выложила этому наглецу?

В глазах сидящего напротив «наглеца» так и сверкало злорадство.

– Ваша первая любовь? – поинтересовался он.

– Лерран, – снова без запинки доложила я – и даже ногой притопнула от досады.

– Ну кто бы сомневался, – ехидно прокомментировал рэй это признание. – Весьма неприятное ощущение, не находите? Как вас дразнили в детстве?

– Глупой черепахой. Замолчите!

Он тут же осекся и, гневно сверкая глазами, подался вперед.

– Так вам идет намного больше, – сообщила я, мстительно и слега отодвинулась от него на всякий случай. – И что все это значит? Что за странное сочетание свойств у этих браслетов?

Д'Оррэль на долю мгновения расширил глаза, развел руками и уставился на меня требовательно.

– Хорошо, я верну вам дар речи, - вздохнула я. – Если пообещаете больше не расспрашивать меня о том, что вас не касается.

Он слегка склонил голову к плечу и медленно моргнул. Вышло на редкость иронично.

– Можете говорить, – разрешила милостиво.

– Вы сами обеспечили браслетам такие свойства. – Тут же отозвался Десмонд несколько хмуро. – На звенья с обратной стороны нанесены замаскированные под узор оркханские руны. Что-то о невозможности солгать, точнее разобрать сложно. Предполагаю, что создавший эти браслеты желал полной власти над своей жертвой. Но ваши действия нарушили рисунок заклятья.

– И теперь я не могу солгать вам, а вы не можете меня ослушаться, – завершила я его мысль.

– Что-то не бьется. Зачем Леррану привязывать меня к вам? – раздумывал рэй, откидываясь на спинку кресла. – Если только..

– Если только – что?

– Если ни существует и третий браслет. Тогда все становится на свои места: браслет хозяина у Лера, рабский, – снова дикая, почти неуловимая усмешка-молния, – у меня, и обычная, ничего не значащая безделушка – у вас. Помните, он сначала оказался вам велик? Как раз на неширокое мужское запястье, так?

Я вспомнила опрокинутую коробку с украшениями, вспомнила изящные ладони императора.

– Подождите, вы думаете, что Его Величество хотел моими руками привязать вас к себе? Но зачем?

«Для чего Леррану такая жесткая власть над собственным братом?

– О, за это он душу бы продал, могу вас уверить, – с такой мрачной убежденностью вымолвил мой собеседник, что и мысли не возникло засомневаться.

И все же, все же..

– И что теперь делать? – я опасливо покрутила браслет на руке.

– Для начала узнать побольше о том, с чем мы имеем дело и можно ли избавиться от этой дряни?

– Можно обратиться к Его Величеству, – предложила я.

Десмонд молча посмотрел на меня как на обиженную умом деревенскую дурочку.

– Попробуем завтра провести ряд экспериментов, – продолжил он после непродолжительной паузы. – И ваш отъезд, увы, откладывается.

Говорил он спокойно, почти бесстрастно. Только напряжен был больше обычного и пальцы то сжимал в кулаки, то разжимал медленно, кажется, даже не осознавая этих движений. Смотреть на это было тягостно.

– Тогда до завтра... – то ли спросила, то ли попрощалась я.

Он только кивнул мне, полностью погружаясь в свои мысли. Не слишком веселые, разумеется.

Я же отправилась в гостиную, к Роне. И по пути пыталась придумать убедительную причину, чтобы объяснить тот факт, что завтра мы никуда не едем. Причина наотрез отказывалась придумываться, и я трусливо тянула время.

Но если я думала, что все неожиданности сегодня уже позади, то я глубоко заблуждалась.

Мы только принялись за нянюшкино рукоделие, как тишину прорезал громкий рев, практически рык: «Мар-р-ри!». Почему-то показалось, что мое имя прозвучало как отборное ругательство. Вслед за этим в высшей степени эффектным воплем в гостиную вошел.. нет, практически влетел Его громогласная Светлость, живо напомнивший мне разъяренного быка.

В руках он держал довольно объемную книгу, которую без лишних слов впихнул мне в руки и произнес: «Читайте».

– С какого места? – совершенно растерялась я от подобного напора и абсурда вместе взятых.

– Вот здесь.

Я взглянула мельком на обложку. Оркханская. «Магические предметы. Том два». Ну, допустим.. Открыв книгу там, где было указано, я принялась читать вслух: «Если предмет зачаровывается кровью определенного субъекта (что, надо заменить, представляет собой весьма сложный и затратный процесс, см. страницу 228), то и власть над предметом имеет только его кровь. Без исключений. Если она недоступна, например по причине смерти субъекта, то и снять чары с предмета не представляется возможным»..

Я с недоумением подняла глаза на Десмонда. Нет, это все, конечно, печально, но не настолько же, чтобы он, рассвирепев, ринулся меня искать.

– Вам все удалось разобрать? – очень участливо спросил мужчина. Таким же точно тоном,каким подкрадывающаяся леди Навия, спрашивала: «Мари, что это ты тут делаешь?», когда заставала меня за неподобающими эльфийской леди занятиями: попытками посмотреть, как устроена простенькая музыкальная шкатулка, например.

– Да-а-а, – неуверенно ответила, уже начиная понимать, куда он клонит: раньше я бы не меньше четверти часа ковырялась с этими рунами, а сейчас...

– А вот мне – нет, – припечатал рэй, вынимая книгу из моих замерших рук.

– Что-то произошло, Ваша Светлость? – подала голос ничего не понимающая нянюшка.

Д'Оррэль медленно перевел взгляд на нее – и та чуть не съежилась под его тяжестью.

– Вам уже сообщили новость? – осведомился хозяин замка.

– Новость, какую?

– Наш переезд в Шаливар пока откладывается, – быстро проговорила я.

– Как так? Почему? – Рона переводила ошеломленный взгляд с рэя на меня и обратно.

Десмонд усмехнулся с такой мрачной веселостью, что мороз по коже прошел.

– Видите ли, я в последнее время так сильно привязался к Мари, что никак не могу ее от себя отпустить, – глумливо произнес он и тут же, развернувшись, тяжелым быстрым шагом покинул гостиную. И я порадовалась, что в этот самый момент сижу тут, а значит, никак не могу встретиться у него на пути.И еще, как никто другой, могла его понять: обнаружить в довершении всех сегодняшних бед, что еще и читаешь с трудом – от этого и самый спокойный на свете эльф озвереет, а уж полуэльф да с таким характером...

А вот мне стоит как можно скорее воспользоваться своим положением: кто знает, как долго продлится моя свежеобретенная способность.