Глава 20

Как и предсказывал Трубка, парнишку они не догнали. Мчали без остановки до следующей деревушки, но увидели только дымный шлейф, съезжая с холма – мальчишка выпил воды, умылся, прикупил у хозяйки свежих яиц и умчался вдаль. Огневики расспросили жителей этой деревушки, узнали, что магов тут тоже нет, сделали отметку на карте и помчались дальше. Ближе к ночи встал вопрос – где ночевать? Постоялых дворов в мелких деревушках не водилось. Можно было напроситься на ночевку в дом какого-нибудь местного владетеля или к старосте, но там наверняка начнут угощать, подливать эль, а то и домашние наливки, а пьяный огненный маг не то счастье, которое нужно этим и так бедным деревушкам. В итоге, посмотрев на бледный закат, путники решили попроситься на сеновал к какой-нибудь бедной вдове. Шустрая вдовица нашлась, но за ночевку и ужин потребовала извести в амбаре мышей, а в доме – насекомых. Огневики спорить не стали – помагичили, получили кувшин молока и пирог с пряными травами и белым сыром. Наелись, улеглись, и… в голову Кентавру снова залез тот шустрый мальчишка. Кто он? Почему предваряет их на маршруте? О чем просил у алтаря? Однако усталость дала о себе знать, и маг скоро заснул, потому и не видел, как мальчишка подкрался к сеновалу и начертил у порога несколько защитных рун. Утром магов разбудили грохот и причитания – оказывается, хозяйка, еще не старая женщина в серых юбках и черном платке, решила заглянуть к «господам магам» пораньше, прихватив кувшин травяного отвара. Споткнулась на пороге, разбила кувшин и разревелась от огорчения. Женщину успокоили, за разбитый кувшин отдали монетку, умылись, позавтракали, и, когда уже собирались уезжать, Трубка вдруг позвал Кентавра к порогу сеновала и указал на полузатоптанные знаки: – Смотри, тут, похоже, кто-то руны рисовал! Огневик пригляделся: – Это точно «защита», а это… не понял… «женщина», что ли? – Похоже, вдовушка не просто так споткнулась, может, подлила чего в отвар? – нахмурился Трубка. – И кто-то нам помог… – огневик поводил над рунами рукой, но снять слепок мага, оставившего их, не сумел. Огорченно затер знаки окончательно и поторопил друзей выезжать. В этот день мальчишка впереди не мелькал, что было странно. Однако, когда они остановились на развилке и вынули карту, чтобы понять, куда и как им ехать, внимание Пожара вдруг привлекла стрелка, выложенная из веток. – Кентавр, – окликнул он друга, – смотри, нам намекают. Как думаешь – ловушка? Махоун подошел в сухим веткам, из которых была выложена стрелка, и провел рукой, пытаясь считать отпечаток ауры мага. Ничего. Однако стрелка указывала на крупное село, расположенное в глуши. Если он правильно помнил то, что читал во время подготовки, в этом селе изготавливали посуду – тонкую, звонкую. Не фарфор, но очень качественный фаянс, которым не стеснялись пользоваться и в столице. Самым популярным изделием были тазы и кувшины для умывания и ночные горшки. Везли их отсюда по реке до самого Лондиниума, но жили тут все же тихо – работали, месили глину и не тратили время на возделывание скудной глинистой почвы. Почему же стрелка указывает на это село? Если ехать прямо, чуть подальше расположен замок графа, а при нем деревенька и дюжина фермерских хозяйств. А направо, через двадцать миль – вообще городок! – Глина, – вдруг сказал Трубка. – При замесе часто маги нужны, да и на росписях слабые магички работают, чтобы посуда долго служила и приносила пользу. Кентавр поморщился и возразил: – А вдруг ловушка? – Нас трое, – размял плечи Пожар, – справимся. Или пожар устроим! Хмыкнув, Килкени все же сел в седло своего «железного коня» и повернул налево. Село выглядело почти пряничной картинкой, потому что все в нем было из глины. Кирпичные домики, крытые черепицей, кирпичные изгороди, кирпичные скамейки у домов и разноцветные посудины с цветами у дверей. У каждого домика был сарай с распахнутыми дверями, в которых видны были полки, заставленные посудой – где-то только «ночные вазы», где-то тазы и кувшины, а там штабеля черепицы, а тут ряды кирпичей – богата была здешняя земля хорошей глиной, вот и предлагали семьи свой товар всем проезжающим и проплывающим. На магов смотрели с любопытством, но без страха. Махоун подъехал к дому старосты – тот выделялся флюгером на крыше, и дождался, пока к нему выйдет степенный мужик в очень чистой деревенской одежде. Было утро – самое рабочее время, и те селяне, что попадались им навстречу, были заляпаны глиной, или же было видно, что они буквально только что сняли заляпанный глиной фартук. А староста был одет чисто, и это подчеркивало его значимость среди селян. Вежливо поздоровавшись, Килкени вручил старосте брошюру о мероприятии, поболтал о столичных новостях, а после небрежно поинтересовался – есть ли в селении маги? Староста удивился: – Свободных нет, господин, все при деле. Глину месить, руны чертить – везде сила нужна. Да и зачем вам маги, сами огнем горите! Кентавр сообразил, что староста тоже маг, пусть и слабый, и ответил небрежно: – Да мы ж огневики, а нам бы еды прикупить и зачаровать, чтобы не портилась. Но если маги все при делах, значит, дальше поедем. Водички только попьем да умоемся. Сказав так, Махоун дал отмашку своим друзьям, и они все вместе отправились к большому колодцу, расположенному недалеко от дома старосты. Как и рассчитывал огневик, пока они черпали воду, заливали в охладительные контуры своих «коней» и сами умывались и пили, к колодцу набежали с ведрами любопытные женщины. Небрежно беседуя между собой, маги чутко прислушивались к болтовне кумушек и вскоре выяснили, что несколько стариков и сирот староста как-то очень уж не вовремя отправил на дальний лужок сушить черепицу. И что-то давненько их не видно. Выяснив у одной особо говорливой красотки, где располагается тот самый луг, маги завели своих «железных коней» и, пролетев через деревню, помчались по узкой тропинке вдоль реки. Нужный лужок они отыскали не сразу. Черепица сохла себе на солнышке под присмотром двух мальчишек лет двенадцати, совершенно точно не магов. Спешившись, Килкени оценил луг, полностью закрытый пластинами черепицы, и подозвал мальчишек: – Эй, малые, а старики где? – Так старый Жиль увел, – ответил один пацан, с восторгом разглядывая кожаные «доспехи» путников. – А кто этот Жиль и куда увел? – Жиль – отец дядьки Вилля, старосты нашего, – отозвался тот парнишка, что был побойчее. Маги переглянулись. Значит, отец старосты. Скорее всего, тоже бывший староста, такой же ловкий, хитрый и знающий округу. – А куда увел – не знаем, – пожали плечами мальчишки, – сказал, работу им другую нашел. До зимы. Огневики задумчиво покивали, задали мальчишкам еще несколько вопросов и поставили на карте отметку. Судя по всему, итлийские «собиратели маны» отметились и на бриванской земле. Искать логово магов огневики не стали – отъехали от поляны немного и отправили в Лондиниум вестника. Потом развернули карту и поняли, что придется ехать вдоль реки до брода или переправы – дорога тут была одна. Помчались, игнорируя жару и клубы пыли, но вынужденно остановились, когда тропинку-дорогу перекрыло лежащее тело. Старик. В потрепанной деревенской одежде. Страшно худой и синюшно-бледный. Кентавр немедля спешился и бросился осматривать лежащего, подозревая, что будет осматривать труп, но нет, жилка на горле еще билась, пусть медленно и слабо. – Магическое истощение, – буркнул Пожар, снимая с пояса флягу. Трубка раскурил трубку, а Кентавр взял старика за руку, чтобы по капле вливать в него магию. Огневики неплохо знали, как вести себя при магическом истощении – теплое сладкое питье, капли магии, массаж конечностей. Вскоре старик задышал шумнее и чаще, потом повернулся, застонал и наконец открыл глаза: – Кто вы? – выдавил с трудом и со страхом. – Прохожие, добрый человек, – отозвался Кентавр, всматриваясь в наивные голубые очи. Странно. Старик совсем седой, истощенный, морщинистый, а глаза – ясные, словно озера в солнечный день. – Расскажи нам, откуда ты и почему лежишь на дороге? Задавая вопросы, Махоун не забывал подпитывать старика силой, Пожар поил его мелкими глотками, а Трубка делал массаж не только руками, но и магией, разгоняя застоявшуюся кровь. Старик молчал, видимо, не веря своему возвращению с того света, и Кентавр, поразмыслив, не стал его тормошить. Просто обсудив с друзьями ситуацию, решили устроить стоянку прямо тут – наловить в реке рыбы, помыться и привести найденыша в чувство настолько, чтобы он мог ехать в грузовом отсеке «коня».