Глава 21

Армия приучает работать командой, да и в пути друзья вспомнили, кто в чем силен, так что через пару часов под густыми кронами деревьев красовался компактный полевой лагерь. Кострище, запас дров, булькающий котелок с кашей, полог из армейского брезента, а под ним уже установленная, но пока еще раскрытая палатка. И тонкие, невидимые нити сигналки, натянутые полукругом от одного пучка рогоза, торчащего в воде, до другого. Пока огневики возились с устройством, найденыш тихонько лежал на брошенном в траву армейском одеяле, не издавая никаких звуков, не пытаясь ничего делать. Только один раз завозился с завязками штанов, и невозмутимый Трубка помог ему, выбрав дальние кустики. Маги болтали, варили кашу, собирали травки для отвара, потом Трубка вообще ушел ловить рыбу, Пожар сел штопать потертые штаны, а Кентавр подхватил кусок мыла, тряпку и потащил старика к воде, чтобы отмыть его и постирать одежду. – Лежи, не трепыхайся! – строго сказал он подопечному, затягивая его в воду на одеяле почти по шею. Старик послушно лежал, пока Махоун его раздевал, внутренне вздыхая – найденыш напоминал живые мощи. Бросив грязную одежду в сторону – отмачиваться, огневик взялся за тряпицу и мыло. Первая пена была серой, тусклой и неохотно уплывала неопрятными хлопьями. Вторая выглядела светлее, но была такой же тусклой. Только на третий раз пена наконец засияла на вечернем солнышке и поплыла по воде белым лебедем. Осталось промыть старику волосы и сбрить с лица неряшливую бороду. Вообще, крестьяне бороды не брили – экономили на мыле и бритвах, но офицер в Кентавре был неумолим – прилично ухоженный раненый должен быть мыт и брит! Закончив бритье, маг прополоскал бритву, отстранился, разглядывая результат, и вздрогнул – старик вовсе не был стариком! Еда, магия и покой расправили его лицо, и стало вдруг понятно, что он совсем молод! Лет двадцать, может быть, чуть больше! – Сколько тебе зим? – на деревенский манер спросил огневик, понимая, что перед ним очередная жертва итлийских магов. – Два раза по десять стукнуло, – ответил сиплым голосом найденыш. – Так, сейчас я тебя на этой мокрой тряпке до костра дотащу, лежи грейся, – скомандовал Кентавр, – тряпье застираю, тогда и покормлю. Пока Пожар тебе отвара горячего нальет. Юный старик только светло улыбнулся в ответ. Пожар, увидев бритого старика, несказанно изумился, но Кентавр не дал ему сказать лишнего. Перехватив друга, он шепнул ему: – Результат слива жизни в кристалл. Напои его горячим, парень выжил, может, протянет до суда над теми ублюдками. Маг кивнул и засуетился у котелка, а Кентавр пошел обратно в воду – стирать тряпье, выполаскивать и отжимать одеяло и думать. Очень серьезно думать. Из столицы вся затея лорда Лайвернеса с пробегом «железных коней» казалась шуткой. Чем-то вроде молодецкой удалой игры. Но теперь, увидев, что на самом деле случается с теми, кто попадает в лапы «итлийских пауков», Махоун проникся до глубины души. Огневики не зря патрулировали трущобы. Они видели там такое, от чего кровь стыла в жилах у офицеров, побывавших в сражениях. Они вытаскивали кого могли. Давали шанс на другую жизнь – не такую унылую, смертельно опасную и голодную, но… вот такое иссушение живого человека Килкени видел впервые. Закончив стирку, маг встал у границы воды и принялся отправлять вестников – лорду Лайвернесу, жене и… лэрду Аэду. Ал должен знать, что зараза уже вышла за пределы Ирлингии. Пусть будет осторожен! После заката к огоньку вернулся Трубка с брезентовым ведром, полным плещущихся хвостов. Сначала он умылся и сел к котелку вместе с друзьями, потом занялся рыбой – вычистил, вымыл и сварил густую уху, которой собирался поить найденыша. Тот все еще не верил в то, что его спасли, и не называл свое имя. Спать легли поздно, а проснулись рано – холодная роса заставила шевелиться, раздувать костер и прыгать возле котелка с остывшим за ночь отваром. Согревшись, огневики свернули лагерь, усадили «старика» в грузовой короб «железного коня» и поехали дальше. Теперь о броде и речи не шло – нужен был мост, а лучше деревня, в которой можно было оставить находку. Увы, выше по течению деревни встречались редко – очень уж скудная тут была земля. Потому и мостов не водилось. Когда тропа уперлась в болото, огневики поняли, что дело безнадежное – придется или мучиться с бродом, который они проехали полдня назад, или объезжать болото, которое, судя по карте, тянулось на несколько миль. Сил ехать в ночь не было, так что маги снова разбили лагерь у самой кромки заболоченной реки, но костер развели в ямке под пологом, чтобы потом устроить на кострище теплое спальное место. Стоило Кентавру сесть у огня, как к нему слетелись вестники – целая стайка. Прозрачные птички кружили, так что Килкени вздохнул и подставил ладонь. Половина птах была простыми вестниками – внутри птичек прятались тонкие и легкие листы бумаги. Вторая половина передавала информацию при соприкосновении с объектом. На бумаге вестники принесли отчеты других огненных магов. Практически все благополучно прошли первую «контрольную» точку, не заметив по дороге ничего подозрительного. Только один огневик по прозвищу Уголь сообщил о том, что в деревеньке, через которую он проезжал, нет детей на улице. А деревенька относится к землям благородного рода Виллоуби, славного своей плодовитостью и огромным количеством одаренных бастардов. Другое дело, что бароны этих бастардов не признают – законных наследников столько, что девать некуда, но приставляют всех одаренных детей к нужной им службе. При королевском дворе даже ходила шутка: «Если видишь, как крестьянин магией разбрасывает навоз, значит, ты заехал в земли Виллоуби». Но если магов там много – разве кто-то заметит пропажу нескольких стариков и детей? Кентавр задумался и понял – заметят. Матери заметят. Вернее, уже заметили. Потому и прячут детей от чужаков. Махоун тут же на коленке набросал записку Углю, а его послание переправил лорду Лайвернесу. Затем начал по одной подманивать птичек-говорилок. Одна прилетела от Аллиаля. Их младший непутевый побратим был серьезен, как монах, и сообщал, что направляется в замок Хьюз прямой дорогой, «чтобы выполнить свой гейс». Добавлял, что в Ирлингии маги, крадущие силу, совсем распоясались, но он уже принимает меры. Отпустив растаявшую в воздухе пичужку, Кентавр выругался – это ж надо было застрять в болоте, когда Ал попался на магический крючок! Помнится, именно в замке Хьюз находится гнездо итлийцев, если, конечно, верить словам лэрди Хьюз. Но девчонка, несмотря на страх, не лгала – Килкени, как огневик, очень хорошо видел искры, которые выдавали ее искренность и скрытые способности к магии огня. Все же род Хьюз не зря так назывался! Еще один вестник прилетел от лорда Грегори. «Брегет» уведомлял друга о том, что в столице возникли внезапные сложности. В салонах начали шептаться, что пробег «железных коней» – глупость, а может, и подлость. Тратить магию и силы офицеров на ерунду, в то время как колонии требуют ресурсов и людей? Прошел слух о том, что огневики везут контрабанду. Добавились намеки, что маги будут инспектировать поместья лордов, уделяющих мало внимания своим землям. В общем, столица бурлила так, что даже король обеспокоился и вызвал лорда Лайвернеса на аудиенцию. Грегори, конечно, оправдался, напомнив о дозволении короля, шпионских играх и пропаже магически одаренных простолюдинов, но в записке предупреждал Кентавра о том, что им будут противодействовать – и всерьез. Раз уж лорд Грац поднял свои связи в Лондиниуме, значит, все куда опаснее, чем кажется. Махоун поморщился и взялся за последнюю птичку. Ее прислала леди Лайвернес по просьбе миссис Махоун. Кэндис, его сладкая конфетка, нашептала вестнику несколько ласковых слов, добавив к ним лепетание сына. Это было так… Огневик чуть не прослезился и долго сидел у костра, задумчиво глядя в огонь, пока Пожар не тронул его за рукав: – Какие новости? – Ничего хорошего, парни, – вздохнул Кентавр, – лорд сообщает, что мы переходим на военное положение. За нами охотятся. Трубка, передай сигнал по всем тройкам. Нас попытаются остановить. Задачи выполняем, но если будут ловить всерьез – прорываемся и валим в Ирлингию, там лэрд Аэд нас прикроет. Трубка выколотил свою трубку в огонь и развернул плотный кусок кожи, изрезанный глубокими знаками. Посылать вестников было опасно, поэтому с помощью леди Лайвернес огневики создали что-то вроде магического телеграфа. У каждого мага была такая кожа с алфавитом, и когда он разворачивал ее, знаки загорались, складываясь на свободном пространстве в текст. Правда, читать надо было быстро, да и долго такое послание не хранилось, поэтому огневики договорились, что будут связываться друг с другом в определенное время. Еще одна сложность – у каждой тройки была своя шкура, а Кентавр, как координатор, вынужден был возить с собой целый тубус свитков. Сообщения рассылали больше часа. Пока Трубка активировал руну за руной, Пожар и Кентавр готовили ужин, кормили и обмывали юного старика, а еще задавали ему вопросы – как его зовут, откуда родом и как вообще очутился на тропе. Найденыш молчал, только махал руками да постанывал. Тогда Кентавр сообразил, что, вероятно, от боли и потери магии парень мало что помнит. Но есть ведь такие вещи, которые помнятся на уровне тела. Дышать, жевать или… Он бросил в найденыша мелкий камушек, а тот не уклонился. Даже не дернулся – только захныкал жалобно. Значит, не воин. Тогда, поразмыслив, сунул ему в ладонь комок глины, подобранный у реки. Простая серая глина, мокрая, с песком, что будет делать? Ожидаемо найденыш размял комок, притом мял долго, бурча себе под нос, и подмешивая в глину мелкий песок, который накопал тут же, у костра. Потом долго и вдумчиво лепил что-то небольшое, даже покрывал узорами с помощью какой-то палочки. А когда закончил и поставил к огню маленький светильничек – из тех, что зажигали в небогатых домах, – Кентавр тихонько его окликнул, чтобы не спугнуть внутреннее сосредоточение: – Эй, парень, как тебя зовут? – Малх, сын Гронха, – ответил тот, разглядывая свое творение. – А где же твой отец, Малх? – все тем же осторожным тоном спросил Махоун. – Зимой телегой придавило, помучился дня три да помер, – ответил парень, и по его щеке скатилась слеза. – Где же ты живешь, Малх? – В Малых Ушках наш дом. – Как же ты к злым магам попал, Малх? – Так староста сказал сходить подработать, чтобы на дочке его жениться мог… Огневики переглянулись. Значит, староста деревни гончаров точно замешан! – А расскажи нам, Малх, где тебя держали и как ты убежал? Понемногу, слово за словом, Малх все рассказал. И как староста собрал стариков и подростков, магически одаренных, но таких, за кого заступиться некому, и отправил их «на заработки». Как их привезли на брошенную давно заимку и держали там, заставляя сливать магию в кристаллы. Кормили плохо, заставляли плести веревки и корзины, чтобы ремесленники не сходили с ума от скуки, но при этом каждый день кто-нибудь из отощавших, постаревших мужчин и женщин умирал. – Как же ты убежал? – изумился Пожар. – Дед Виго помог. Он сильный был маг, просто старый уже, ветхий почти. Его туда привезли, он больного сразу изобразил, и его не трогали, положили в углу, ругались на старосту, что рухлядь присылает, а денег требует, а дед меня увидел, узнал и велел бежать, и еще нескольких подговорил, а потом запалил огонь возле тех кристаллов. Маги в панике бегать начали, и я уполз. А как уж остальные – не видел.