Глава 33

Кэндис не терпелось узнать, что же произошло в комнате невесты, но вокруг было слишком много шума, радостных криков и советов. Женщины толпой ввалились в просторную прядильню, убрали со стола рукоделие, постелили чистую холстину и отправили гонцов на кухню и в погреб – за элем, окороком, медовухой и пирогами. Пока шла вся эта суета, лэрди Агна отвела Эринн в уголок у окна, усадила и спросила: – Как ты, девочка? Ничего не болит? Не тянет? Лэрди Хьюз покраснела как маков цвет и заверила будущую свекровь, что с ней все хорошо. – А платье пришлось переодеть, потому что я его маслом касторовым облила и угольной пылью засыпала… Теперь и не отчистить, наверное. – Ну-ка, ну-ка, расскажи! – Кэндис ловко устроилась рядом и навострила уши. Эринн вздохнула и рассказала абсолютно все. Как ее продали родственники, как удалось бежать и выполнить волю бабушки. Как лэрд Аэд привел ее к своим друзьям, и они отправились на помощь жителям Ирлингии, освобождая по пути одаренных Бривании. – Мы заключили магический договор, – рассказывала Эринн, не замечая, как в одной руке у нее появилась кружка с элем, а в другой – мясной пирог. – Расторгнуть его можно только там, где он заключался. Лэрд так подстраховался, чтобы я не сбежала, если вдруг меня прислали заманить его в ловушку. Женщины вокруг возмущенно вздохнули. – Я не возражала, мне нужна была любая помощь. Потому и согласилась невесту изображать. Только лэрд, он же такой… – девушка потупилась, а женщины ее поддержали. Да, их лэрд «такой» – самый лучший, самый красивый, сильный и магически одаренный. Вон – и маменьку отыскал, и отца, и денег на восстановление замка присылает изрядно, и породистый скот закупил, и семена присылает такие, что овощи вырастают «с конскую голову». Ободренная поддержкой лэрди Хьюз рассказала, как ей отчаянно хотелось стать невестой Аллиаля Аэда по-настоящему, и как мучительно было осознавать, что все вот-вот закончится. – Эх, девка, – вздохнула румяная красотка в необъятной клетчатой юбке, – пришла бы к нашему лэрду да завалила на кровать! Я вон своего Стэна так и завалила… На сеновал! Не отвертелся. Эринн покраснела, а лэрди Аэд шикнула на болтушку: – Ой, Бриджит, молчала бы ты! То ли твой Стэн, то ли мой мальчик. Да и страшно так к мужчине пойти… Я сама лэрда в постель пустила только после венца – и не пожалела! Тут женщины закивали и даже пару раз щипнули болтушку, чтобы не смущала невесту. Эринн бледно улыбнулась и сказала, что готова была терпеть сколько угодно, а потом уйти в монастырь, но когда Ал объявил о свадьбе, а она-то знала, что свадьбы не будет, тут она и не выдержала – убежала к себе. – Лэрд за мной пошел, начал говорить, что это все ничего не значит, и он объявит сегодня, что нам надо срочно уезжать… А мне так больно было, – тут на глазах Эринн заблестели слезы, и Агна, понимающе кивая, подлила ей эля. – В общем, не выдержала я и ведро с углем в него бросила! Сама перепачкалась, а он, змей такой, увернулся! Да еще сказал, что всегда любил темпераментных девчонок! Тут уж лэрди Хьюз совсем разрыдалась, а Кэндис, дождавшись паузы в рыданиях, уточнила: – От ведра увернулся, а шишка откуда? – А, это я потом в него кочергу кинула, подушку и флакон с касторкой! Дамы дружно ахнули: – И чем попала? – Да ничем, – вздохнула Эринн, утерла слезы и откусила пирожок, – он увернулся от всего и на раму оконную лбом налетел. Женщины клана засмеялись, а лэрди Хьюз продолжила: – Я испугалась, кинулась к нему, хотела щипцы ко лбу приложить, они медные, холодные, а он щипцы в окно выкинул и сказал, что убивать его не надо, а надо пожалеть! Я и пожалела… а он целовать меня стал! Сказал, что любит, что женится немедля… Дамы напряглись: – И что? – не выдержала та самая болтушка Бриджит. – А у меня платье все в угольной пыли, в масле и в перьях слегка… – вздохнула Эринн. – И лицо все заплаканное… И прическа растрепалась… В общем, я его оттолкнула и сказала, что до церемонии пусть и близко не подходит! Все шумно выдохнули – кто с одобрением, кто с разочарованием. – А он собрался меня тут же к священнику тащить! Пришлось его снова подушкой стукнуть и на платье показать… – Эринн разочарованно покачала головой. – А он сказал, что я красавица и плевать на платье! Чуть не утащил! Еле отбилась! – А чем отбивалась? – смеясь, уточнила Кэндис. – Так пистолем, – вздохнула лэрди Хьюз, – мы же привыкли в дороге оружейный ящик с собой всюду возить… Мой как раз на столике у кровати и стоял… Женщины смеялись до слез, пересказывая друг другу особенно смешные моменты, а лэрди Агна обняла Эринн и поцеловала в лоб. – Молодец, дочка, – сказала она, – я рада, что у моего сына будет такая решительная и смелая жена! – Но метать кочергу и ведро надо учиться! – под общий смех дополнила Кэндис. Потом Эринн помогли умыться и переплести волосы, и все сели за стол – есть, пить, веселиться, петь песни и рассказывать поучительные истории из жизни клана. Разошлись все за полночь, и то лэрди Агна и Кэндис отправились в главный зал, чтобы потихонечку вытащить из общего мужского веселья своих мужей. Одному утром благословение давать, а второму венец над другом держать! Заодно и жениха прихватили и уложили его в одной комнате с храпящим лэрдом Аэдом. Эринн же досталась кровать в комнате будущей свекрови – на всякий случай. Вдруг жених не так пьян, как всем показалось? * * *Аллиаль действительно был не так пьян, как притворялся. Просто, если закрыть глаза и пьяно навалиться на стол, можно думать об Эринн, не обращая внимания на тосты и радостные крики собеседников. Вспоминать ее губы, руки, тонкий аромат волос, изящество рук… Он плавал в этом полусне, пока мать не увела его с помощью служанок в комнату отца. Там его уложили на кушетку, на которой иногда ночевал камердинер, и оставили дремать под легкий храп отца. Ал лежал и думал. Он и не верил, что у него получится влюбить в себя такую гордую девушку! Яркую, сильную, красивую до изумления! Как яростно она сражалась с ним! Как уверяла, что фальшивая свадьба – это жестоко! И как она разрыдалась, когда он признался в своих чувствах и уверил, что свадьба будет самая настоящая! Он не сбежит, не испарится, не бросит ее у алтаря, а действительно наденет на тонкий палец родовое кольцо Аэдов и назовет женой. Право слово, такое бурное проявление чувств стоило и шишки на голове, и перемазанного платья. А еще у Аллиаля было ощущение правильности происходящего. Да, Эринн взорвалась слезами и криком, выплеснула на него скопившуюся боль и усталость, а он стал ее тихой гаванью. Обнял, прижал к себе, и она затихла в его руках. Правда, потом он не удержался – съязвил и поцеловал, но этот яростный поцелуй и ее попытка укусить его только добавили желания его чреслам. Он видел в ее вспышке искренность и, как человек, привыкший к театральной изменчивости и лукавству, наслаждался живыми эмоциями и сам горел ими в ответ. Вытянувшись на слишком короткой для него кушетке, Ал с сожалением вспомнил отказ Эринн стать его женой немедля. А как было бы здорово – полчаса у алтаря, заздравный кубок и… постель. Просторная постель наследника лэрда! Простыни из тонкого льна, уютные подушки, на которых так красиво может раскинуться копна рыжих волос, и Эринн, его Эринн в тоненькой сорочке – робеющая и желающая… Застонав, Ал перевернулся на бок, чтобы унять возбуждение. Скорей бы свадьба! Чтобы отвлечься, он начал составлять отчет для лорда Лайвернеса, перечисляя зачищенные точки на карте, количество освобожденных магов и вывезенных накопителей. На второй странице с перечислением истраченных материалов лэрд Аэд уснул и во сне продолжил записывать скрипучим пером мотки веревок, мешки с провизией и запасные части для «железных коней». А может, это был не скрип, а храп старшего лэрда?