Глава 11.

Глава 11.

Омерон стоял в Храме и не знал, что делать. Все его надежды, что его дочь скоро станет женой Гелреда, а он станет ее советником, что еще приблизит его к трону и власти, рухнули. Теперь у алтаря с малым венцом на голове стоял какой-то бродяга, сын кузнеца. И откуда он только взялся? Он никак не мог поверить в то, что этот темноволосый юноша и есть единственный наследник короля, плоть от плоти, кровь от крови короля и королевы. Для него этот выскочка навсегда останется никчемным мальчишкой, подмастерьем кузнеца, который дерзнул заглядываться на его дочь.

Омерон посмотрел на Ларинию, которая стояла с бледным лицом и кусала губы. Он знал, что по ее приказу этого парня, который стал наследным принцем, три года назад избили. Старший стражник тогда уверял, что парня больше нет в живых, и вот сейчас он стоит напротив короля, а рядом с ним сияющая счастьем королева, которая не сводит со своего сына взгляда. Ни у кого не осталось сомнений в том, что это законный наследник – он похож на своих родителей, а также боги признали его и наделили родовой магией. Теперь ничто не сможет навредить этому юнцу – ни оружие, ни яд.

Лариния тяжело дышала, размышляя, как заполучить этого простака, который не давал ей прохода, в свои руки, женить его на себе. Он же обязан ее простить, ведь тогда она не знала, что он принц. А Омерон думал, чем тот случай может обернуться для его дочери и лично для него. И как ему найти подход к этому парню, которого раньше не замечал.

Принц. Лариния передернула от брезгливости плечами, вспомнив о Гелреде. Ей приходилось терпеть этого ничтожного мерзавца, который был уверен в своей безнаказанности и творил такое, что даже ей, которая привыкла не церемониться со слугами и другими придворными девицами, становилось страшно. Сам он из себя ничего не представлял – заносчивый, наглый, до удивления глупый, с ним даже не о чем говорить, кроме как о попойках, девицах и развлечениях. А еще он любил словесно издеваться над ней, стараясь как можно побольнее уязвить и унизить. Жить с таким одна мука. Но стать королевой ей очень хотелось, поэтому терпела все его издевательства и оскорбления, устраняла всех девиц, кто смел приблизиться к принцу. Когда отец сообщил ей, что король выбрал Гелреду невесту, она долго металась по своим комнатам, круша все на свое пути, понимая, что все ее замыслы стать королевой катятся к чертям, но потом успокоилась и подсказала отцу отправить своих людей встретить невесту, какую-то там княжну из ничтожного княжества, чтобы расправиться с ней. Отец сразу же понял ее, без лишних слов под видом почетного отряда стражей отправил на границу своих лучших людей, настоящих головорезов. Но когда они получили известие, что их люди убиты, а невеста вместе со своим отцом вернулись к себе, они долго ждали, когда их умысел раскроется, одновременно распуская слухи о геройстве их стражников, которые свои жизни положили, чтобы защитить князя. Но никто ни о чем не узнал. Дорога к трону была свободна. Ей осталось совсем немного – стать женой этого никчемного человека, а после свадьбы она сразу указала бы мужу его место и сама стала бы править, оставив ему только право пить вино и гулять по девкам. Он ей больше не будет нужен. Только надо было устранить небольшое препятствие, чтобы получить королевскую корону - старую королеву-мать, которая так редко приезжала во дворец. Теперь Гелред умер на глазах всех представителей знатных родов, тем самым подтвердив незаконность занимаемого им места. Зато венец на голове этого парня, которого три года назад она приказала убить, сиял. Она снова тяжело вздохнула. Она даже не помнила его имени. Потом выпрямила спину и дерзко посмотрела на него. Нет, она станет королевой!

***

Окончание ритуала прошло под нарастающий гул голосов народа, который с увлечением обсуждал произошедшее. Ни у кого не осталось сомнений в том, что за спиной короля зрел заговор, что ему подсунули чужого ребенка. Многие помнили, когда двадцать лет назад юный Гелред устроит истерику в этом же Храме, словно боялся гнева богов.

По окончании ритуала король посмотрел на королеву и сына.

- Думаю, что нам всем следует отправиться во дворец и обо всем поговорить, - тихо сказал он, чтобы его не слышали зеваки.

- Я без своего отца никуда не поеду, - спокойно, с достоинством сказал Хьюберт.

- Я твой отец, - король стиснул зубы.

- Я считаю своим отцом графа Массарта Галарийского, - голос парня звучал тихо, но с нажимом. - Он принял меня, когда меня, как мусор выбросили на улицу. Он воспитывал меня все эти годы, давая мне еду и кров, обучал меня своему мастерству. Именно его я все годы называл отцом. И он навсегда останется для меня отцом – тем, кто вырастил и воспитал меня. Без него я никуда не пойду.

Он смотрел на короля прямо, не отводя взгляда. Тобасиас поморщился, но вынужден был согласиться. Когда они вчетвером вышли из Храма, Хьюберт вместе с Массартом проследовали за королевой в ее карету, а король под непонимающие взгляды толпы зевак в одиночестве прошел к своей. Стоящие на улице толком не знали, что случилось в Храме, почему оттуда вынесли принца, вывели лекаря и даму Сарину, а теперь рядом с счастливой королевой идет какой-то неизвестный парень и здоровый мужик. Над толпой вился гул голосов, который с каждой минутой становился все громче. Рождались совершенно невероятные слухи.

Отъезжая с площади в своей карете Тобасиас долго слушал шум толпы и думал, что теперь ему делать. Понятно, что этот Хьюберт и есть его сын, законный наследник, сомнений у него нет. Но как быть с ним? Ведь он увидел перед собой настоящего молодого мужчину, которым трудно будет управлять. Но, с другой стороны, он видел перед собой сильного духом человека, который сможет стать настоящим королем после него. Был ли он огорчен смертью Гелреда? И да, и нет. Он был его сыном по крови, что подтвердил его родовой артефакт. Но по духу Гелред не мог принадлежать королевской семье, слишком слаб, слишком эгоистичен, слишком заносчив и глуп. Все усилия Тобасиаса сделать из него достойного наследника превращались в пыль. Его сын, его истинный наследник не мог быть таким. К тому же, Тобасиас прекрасно помнил, как повел себя Гелред в пять лет в Храме. И кто совершил подмену, для чего?

А королева была счастлива. Она не выпускала из своих рук ладонь сына. Она бы целовала ее, прижимала к своей щеке, но только улыбалась, не в силах сказать ни слова. Сын, ее взрослый сын, который часто снился ей во снах, сидел перед ней и смотрел внимательным изучающим взглядом. Она любовалась им, он был так похож на нее. Ведь память не обманывала ее – первый мальчик был темным, смуглым. Ошибиться она не могла. И материнское сердце никак не могло успокоиться, слезы радости текли из ее глаз.

Когда они выехали с площади, Хьюберт улыбнулся Аваленсии.

- Прошу меня простить, Ваше величество. Я пока не смогу называть Вас матушкой. Все это время я называл матерью другую женщину, которая вместе с отцом вырастили меня, отдали мне всю свою любовь. И она навсегда останется для меня матерью. Я постараюсь со временем назвать вас «мамой», но сейчас прошу простить меня. Я не хочу никого обманывать, не люблю неискренность, поэтому и говорю прямо.

- Я все понимаю, сынок, - она улыбнулась грустной улыбкой. - Если бы ты знал, как я плакала, когда мне сказали, что ты умер. Я не виновата, что нас разлучили на столь долгое время. Я знала, что тот ребенок, которого положили мне на колени в первый день – не мой сын. Но король не хотел даже слышать об этом. Я не знаю, кто мать Гелреда, но Тобасиас точно его отец. Я верю, сын, что со временем ты сможешь понять и простить меня.

- Вы ни в чем не виноваты, я не виню Вас, Ваше величество. Просто прошу дать мне время.

- Мы будем чаще общаться, чтобы привыкнуть друг к другу. И думаю, что мы найдем место твоим названным родителям во дворце.

- Спасибо, но не стоит, - вступил в разговор Массарт. – Хоть я ношу титул графа, но я простой кузнец, у меня есть свой дом, где все сделано моими руками, где я счастлив со своей женой. Я не возражаю, если Хьюберт переедет во дворец. Я понимаю, что он единственный законный наследник трона и его место во дворце. Я сделал все, чтобы воспитать его достойным человеком. Но дальше он должен идти по жизни сам. Если он станет хорошим королем, я буду гордиться им.

- Спасибо Вам за все, - королева пожала руку Массарта. – Я принимаю Ваше решение. И прошу простить меня за все. Поверьте, меня и короля жестоко обманули. Хьюберта подменили другим младенцем, второго моего сына, его младшего брата просто убили по приказу короля. В королевской семье не может быть двух сыновей, - она снова печально улыбнулась. – Я смирилась с этим. Только старший сын, рожденный от брака, заключенного в Храме перед лицом богов становится истинным наследником родовой магии и короны. Все остальные, кто покусится на его место, будет убит богами. Но, думаю, что те, кто совершили подмену, не знали об этом. И мне совершенно не жалко Гелреда, он был страшным человеком, королевство захлебнулось бы в крови, если бы он сел на трон.

Когда кареты прибыли во дворец, Тобасиас дождался, когда королева, сын и граф Галарийский покинут свою карету, приказал следовать за ним. Встречаемые ими на пути слуги и придворные, которые не попали в Храм, ничего не понимали и молча расступались перед шествием. Король прошел в свой кабинет, остальные проследовали за ними. Следом зашел доверенный человек короля, он же его бессменный секретарь.

- Прикажи привести ко мне лекаря и даму Сарину, - приказал ему король. – А вы пока присаживайтесь. Разговор предстоит долгим и неприятным. Нам всем надо разобраться в том, что произошло двадцать пять лет назад.

Пока к королю вели лекаря и Сарину, в кабинете царила напряженная тишина. Король разглядывал своего сына и признавался сам себе, что доволен тем, что видит перед собой. В глазах парня читался ум, честь, отвага. Он плохо знал графа Галарийского, только слышал, что кто-то из знатного и древнего рода оставил свой дом и стал кузнецом, довольно хорошим мастером, у которого почти вся знать заказывала себе оружие. Он смотрел на кузнеца и сына, которые спокойно сидели и ждали, когда приведут лекаря и женщину. Они не отводили взгляд, когда король смотрел им в глаза, не заискивали, не боялись его. Столько было в них силы и благородства, что он довольно кивнул сам себе. Да, о таком сыне он мечтал. Он смотрел на королеву, глаза которой сияли от счастья, и видел перед собой все еще молодую красивую женщину, словно время не властно над ней, только возле ее глаз змеились морщинки.

Король внутренне скривился от досады. Если бы он услышал тогда свою жену, провел расследование, то давно бы уже воспитал достойного наследника. Да и с женой у него могли сложиться совсем другие отношения. Почему он сразу не разглядел в ней тот стержень, который не позволил ей согнуться? Он видел, с каким достоинством она держится, как умом светятся ее глаза, как ее лицо прекрасно. Почему он был уверен, что у них ничего не получится, что жена была нужна ему только для того, чтобы родить наследника? Они могли бы стать хорошими супругами. И как теперь ему быть с Аваленсией? Простит ли она ему все измены, холодность, невнимание?

Мысли в голове Тобасиаса крутились, разрушая все то, что складывалось в нем годами. Теперь он смотрел на все совершенно другими глазами.

Когда стражники ввели в кабинет даму Сарину и Орнелиуса, женщина упала на колени перед королем, зарыдала.

- Рассказывайте все, что Вам известно, - приказал король.

- Нам нечего рассказывать, - начал было лекарь, который до последнего надеялся, что король помилует его – слишком многое он делал для короля, храня эти тайны. И у него были нужные слова, которые могли спасти его от виселицы.

- Ты все равно будешь повешен, - спокойно сказал король, - ты и твоя жена. Поэтому, просто покайтесь и расскажите, почему все это время принцем назывался ребенок от неизвестной мне женщины. Кто она?

- Она – моя дочь Роланта, - всхлипнула Сарина и быстро заговорила, не давая Орнелиусу сказать хоть слово. - Вы взяли ее в свою постель, когда она жила со мной в замке. Ей было всего шестнадцать. Вы и меня когда-то брали к себе в постель, стали моим первым мужчиной.

На этих словах король скривился, словно от зубной боли, а королева просто отвернулась к окну. Она слишком хорошо знала о множественных любовницах короля.

- Меня не волнует, был я с тобой или нет. Расскажи, почему вы подменили моего сына, - его голос клокотал тихим гневом.

- В ту ночь моя дочь родила вашего сына и умерла. Почти сразу же за мужем прибежала служанка королевы, которая сказала, что у Ее величества начались роды. Мы с мужем подумали, что поменяем детей, так как сын моей дочери родился первым, именно он Ваш старший сын.

- И вы решили, что он станет королем, - сказал Тобасиас с нехорошей ухмылкой.

- Да, Ваше величество, - закивала Сарина, которая так и сидела на коленях посреди кабинета.

- Какая ты глупая тварь. Королем мог стать только старший сын, рожденный в браке, заключенном в Храме перед лицом богов и людей, - король скрежетнул зубами.

За ее спиной стоял бледный лекарь, который хотел своими руками задушить эту дуру, которая вот так просто признавалась во всем. Так у них был бы шанс сказать, что оба сына королевы умерли, поэтому они решили выдать своего внука за сына короля, чтобы королева не сошла с ума от горя, а так с каждым словом Сарины петля на их шеях затягивалась все сильнее. Он молчал, просто закрыл глаза и ждал приговора, обливаясь холодным потом. А Сарина продолжала в подробностях рассказывать о событиях того дня.

- Ваше величество, умоляю! Простите нас, - Сарина умоляюще смотрела на короля, которого до сих пор любила и ненавидела.

Когда она замолчала, король коротко приказал:

- Обоих повесить.

Тут же в кабинет вошли стражи и выволокли Сарину и Орнелиуса.

Стоя на эшафоте Орнелиус повернулся к жене.

- Ты как была дурой, так и помрешь от своей глупости и длинный язык. Я проклинаю тот день, когда согласился на предложение твоего отца прикрыть твой позор, гулящая девка. И дочь такую же воспитала.

А Сарина не могла поверить, что ее план мести так и не осуществится. Вместо королевского трона, возле которого должна была стоять она рядом со своим внуком-королем, она стоит на эшафоте и ждет палача.

***

После долгого и тяжелого разговора с Хьюбертом и Массартом, Тобасиас взял со своего сына слово, что тот завтра прибудет во дворец, отпустил его с тяжелым сердцем. Он так виноват перед своим сыном. Следом за ними послал своих верных людей, которые будут охранять дом кузнеца.

Оставшись наедине с Аваленсией, король склонил голову.

- Я должен просить у тебя прощения. Прости, что не верил тебе, не услышал и не понял. Я сам себя наказал, лишил себя истинного наследника. Хорошо, что Судьба сохранила его.

- Я прощаю тебя, - спокойно ответила королева, не глядя на короля. Ее взгляд был устремлен куда-то в окно. – Я давно не держу на тебя обиду, она давно прошла.

- Скажи, что с нами будет дальше? Ты останешься во дворце? – тихо спросил король.

- Останусь. Я хочу быть рядом со своим сыном. А что с нами будет? – она пожала плечами, продолжая смотреть куда-то в окно. – Ничего с нами не будет. У каждого из нас давно своя жизнь. Я просто буду рядом с сыном, - потом она повернула голову, посмотрела на Тобасиаса. - Ваше величество, я хотела бы завтра сама поехать за сыном. Разрешите взять одну из карет?

От ее обращения к себе по титулу он мысленно скривился, хотелось, чтобы она, как прежде, назвала его по имени. Потом он кивнул.

- Поезжай. Я приготовлю достойную для наследника встречу во дворце.