Глава 12.
Глава 12.
Когда Хьюберт и Массарт вернулись домой, их на пороге встретила взволнованная Мартина. Вокруг дома толкались любопытные.
- Скажите, это правда? – со слезами на глазах спросила она у своих мужчин.
Весь день к ее дому приходили соседи, которые наперебой рассказывали ей о том, что их Хьюберт оказался наследным принцем. Каждый из них заискивал перед ней, старался показать, как рад этому и просил принять их дружбу. Спасло от слишком назойливых «друзей» появление королевской стражи, которая окружила дом и никому не давала подойти.
- Да, любимая, это правда, - кивнул ей Массарт, обнимая жену и заводя ее в дом подальше от любопытных глаз. – Завтра наш сын отправляется во дворец. Теперь там его дом.
- Нет, отец, мой дом здесь, рядом с теми, кто воспитал меня, дал мне все. А там – просто дворец, где мне по воле богов придется жить. Вы для меня навсегда останетесь матушкой и отцом.
Мартина расплакалась, обняла сына, он гладил ее по спине, не стараясь утешить. Кто бы утешил его. Все, что с ним сегодня произошло, до сих пор Хьюберт отказывался принять. Еще сегодня утром он был приемным сыном Массарта, а сейчас он – законный наследник короля. Он чувствовал, как на его плечи наваливается огромная ответственность за будущее. Свое будущее и будущее всего королевства.
После ужина Массарт и Хьюберт остались в кухне, мать ушла заниматься домашним хозяйством.
- Ты о чем задумался, сын? – спросил Массарт, вглядываясь с лицо юноши.
- Я не знаю, как мне быть, - ответил со вздохом Хьюберт. – Я не могу поверить в то, что сегодня произошло.
- Я тоже, - улыбнулся мужчина. – Но тебя еще что-то тревожит.
- Да, - Хьюберт кивнул головой. – Я обещал княжне Анналане сделать для нее клинок. И еще не знаю, как сказать королю, кто виноват в нападении на нее и князя.
Мужчина удивленно посмотрел на сына, потом улыбнулся и сказал:
- Ну с первым вопросом я подскажу тебе. Просто приезжай в кузню, когда у тебя будет время. У нас есть все необходимое для клинка. А со вторым, - он покачал головой, - надо подумать. И я бы еще поговорил с графом Барнетом, а также с самим князем. Скажи, сын, княжна нравится тебе?
- Да, отец, очень. Я постоянно думаю о ней.
- Сейчас у тебя есть шанс стать ее мужем, - улыбнулся Массарт. – Давай подумаем об этом позже, а пока иди отдыхай. Завтра у тебя будет трудный день.
***
С утра дом кузнеца вновь оказался окруженным любопытными, которых отгоняли королевские стражи. Мартина украдкой смахивала слезы, Массарт хмурился. Хьюберт сосредоточенно собирался в новую жизнь, перебирая свои вещи. Здесь все дышало заботой и любовью, которые с самого его детства дарили ему Массарт и Мартина. Когда мальчишке исполнилось пять лет, кузнец на множественные вопросы Хью почему он не похож на своих родителей, рассказал ему, что его подкинули к его дому. Хьюберт долго молчал, потом подошел к отцу и матери, обнял их своими маленькими ручками и серьезно сказал: «Вы всегда будете моими родителями. Что бы ни случилось».
В полдень к дому подъехала карета с королевским гербом на дверцах. Стражам пришлось разгонять толпу любопытных, чтобы карета смогла подъехать к крыльцу дома. Мартина, увидев ее через окно кухни, охнула и засуетилась.
- Массарт, как я могу встретить королевских посланников в таком виде? – в глазах женщины стояли слезы растерянности. – И я не знаю, как себя вести с ними.
- Не волнуйся, - мужчина поцеловал ее, - ты прекрасна в любом платье. А как вести? Как всегда. Пошли встречать гостей.
Вместе с Массартом она вышла на крыльцо встречать…королеву, которая сегодня была одета в платье простой горожанки.
- Прошу простить меня, - улыбнулась неловко королева, когда Массарт помог сойти ей на землю. – Я не смогла утерпеть и сама решила приехать к вам, чтобы познакомиться и поблагодарить тех людей, которые вырастили моего мальчика.
- Прошу, проходите, - склонилась в поклоне красная от смущения Мартина.
- Не надо кланяться, - тепло улыбнулась королева. - Это я должна низко поклониться вам.
Они прошли в дом, зашли в кухню, где Мартина готовила обед.
- Разрешите, я пока посмотрю комнату Хьюберта? – спросила королева. – А где он сам?
- Хью в кузне, скоро подойдет. А комнату я покажу, - склонил голову Массарт.
Он провел женщину по дому, а потом привел к комнате сына. Королева осторожно вошла в нее и улыбнулась. Она медленно шла по комнате, осторожно дотрагиваясь до стола, кровати, до вещей, которые окружали Хьюберта все это время, словно здоровалась с ними. Потом повернулась к Массарту и низко поклонилась.
- Я обязана Вам за то, что приняли моего мальчика, как своего сына.
Мужчина коротко кивнул. В это время в дом вернулся удивленный юноша.
- Ваше величество? – он поклонился. – Я бы сам приехал во дворец. Зачем Вам надо было приезжать в наш простой дом?
- Это самый прекрасный дом, - улыбнулась она. – В нем вырос ты, мой мальчик.
Они прошли в кухню, где суетящаяся Мартина уже накрывала на стол.
- Ваше величество, прошу простить меня за простую еду, я не знала, что Вы приедете к нам. Но, поверьте, мои угощения от души.
- Мартина, я привыкла к простой еде. Все эти годы я жила в монастыре, где носила простую одежду из грубой ткани, помогала на кухне, привыкла все делать своими руками. И для меня Ваша еда самая вкусная, а Ваш дом самым уютный, где мне хорошо и спокойно.
После обеда Хьюберт сказал, что готов отправится во дворец.
- Милая Мартина, - обратилась к женщине королева, когда мужчины вышли из дома, чтобы отнести вещи, - если позволите, я хотела бы иногда приезжать к вам. Мне так хорошо и спокойно в вашем доме, словно душой отдыхаю.
- Но, Ваше величество…, - женщина от растерянности не знала, что ответить.
- Знаете, моя келья в монастыре очень скромная, но и там мне было лучше, чем во дворце. А у вас просто дышится легче. И я бы хотела ближе познакомиться с Вами и поговорить о нашем мальчике, за которого я всегда буду благодарить Вас и просить богов милости. Может, поедете с нами? Вам будут оказаны все должные почести.
- Нет, Ваше величество. Я слишком простая женщина, чтобы появляться во дворце. Там не мое место, - замахала руками Мартина.
Королева сама подошла к женщине и обняла ее. Они обе немного поплакали. Потом они вышли на улицу, где возле кареты их поджидали Массарт и Хьюберт. Юноша помог королеве подняться в карету, потом обнял родителей, сел в карету, и она отъехала от дома. Массарт обнял жену, нежно поцеловал.
***
Король с нетерпением ожидал приезда Хьюберта и жены. Во дворце творилась настоящая безумная суета. Слуги готовили комнаты для истинного наследника. Тобасиас приказал открыть комнаты, находящиеся возле его покоев. В свое время он отселил Гелреда из них в другое крыло дворца, чтобы меньше встречаться с ним. На кухне готовились блюда для праздничного пира. Король сидел в своем кабинете и просто ждал.
Когда секретарь доложил, что карета, посланная за наследником, возвращается, он поднялся и поспешил в парадную залу. В коридорах и самой зале толпились множественные придворные, которые своими глазами хотели все увидеть. Тобасиасу хотелось разогнать всех любопытных, но сдержал себя. Согласно этикету, все должны увидеть их встречу.
Когда появились Аваленсия и Хьюберт, Тобасиас недовольно нахмурился, слишком простое было на королеве платье. Но она держалась так прямо, гордо, что он невольно залюбовался женщиной и вновь мысль, как он был несправедлив к ней, пронзила его. Мать и сын шли под руку. Королева смотрела на юношу сияющими от счастья глазами. Тобасиас подошел к ним, склонил голову в знак приветствия.
- Я рад видеть тебя здесь, мой сын, - проговорил он, когда Хьюберт поклонился ему. – Прошу разделить со мной трон, который со временем станет твоим. Прошу принять этот дворец, как твой дом, где ты будешь жить и править королевством.
Тобасиас развернулся и направился к возвышению, на котором стояли три трона. Он занял центральный, юноше указал трон по правую руку от себя, левый заняла королева. Мимо них стали проходить придворные, которые кланялись, называя свои титулы, должности и имена. Краем глаза Тобасиас наблюдал за сыном. Тот сидел с совершенно спокойным лицом. Он не бледнел, не смущался. В его взгляды было столько достоинства, что король невольно улыбнулся. Да, о таком именно сыне он мечтал.
Когда перед тронным возвышением появился министр Омерон Леванский, Тобасиас заметил, как напрягся Хьюберт, но постарался не подавать вида. Рядом с министром шествовала его дочь Лариния. Отец и дочь присели в низком поклоне перед королевской четой, министр представился и снова поклонился юноше. Тот спокойно кивнул в ответ. Тобасиас заметил какой-то страх в глазах отца и дочери, когда они ожидали реакции принца. Но после того, как он спокойно принял их представление, они выдохнули и отошли в сторону, освобождая место другим.
«Интересно, чего так боялся Омерон? - промелькнула мысль в голове короля. – Да и его дочь тоже была бледна. Что такое скрывают они?»
Когда череда подданных подошла к концу, Тобасиас поднялся, подал руку королеве, которая сделала вид, что не заметила ее, поднялась сама и подошла к сыну, взяв его под руку. Тобасиас почувствовал укол в сердце.
- Прошу всех разделить с нами радость, - проговорил он, обращаясь к придворным. – Прошу пройти в пиршественный зал.
Он стал спускаться по ступеням тронного возвышения, жена и сын последовали за ним. Придворные расступались, давая им дорогу к выходу.
В пиршественном зале вновь король посадил Хьюберта справа от себя. Он хотел, чтобы Аваленсия села по левую руку, но она покачала головой и села рядом с сыном. Король промолчал, заметив в глазах дамы Меронии, своей последней любовницы, торжество. Еще вчера бы он приказал посадить Меронию рядом с собой и любовался ее женскими прелестями, которые она так щедро выставила в своем немаленьком декольте. Но сейчас смотрел на нее и не понимал, что такого он нашел в женщине. Кроме внешней красоты и женских «богатств» в ней не было ничего. Даже в постели она была так себе любовницей. Сейчас его мысли занимал вопрос – как быть с королевой, которая с каждой минутой проникала в его сознание все больше и больше. Его холодное сердце начинало стучать громче, когда он смотрел на ее красивый нежный профиль, ловил ее улыбку и взгляды. Но королева не смотрела на него, что злило Тобасиаса.
Мерония не сводила взгляда с короля, давая ему знаки, что будет ждать его сегодня вечером в своей комнате. Но он просто отвернулся от нее, чем вызвал у женщины вопросительные взгляды и недовольство.
Пир шел своим чередом. Подданные один за другим поднимались со своих мест и говорили поздравления. Хьюберт сидел со спокойным лицом и что-то ел. Королева смотрела на сына и что-то тихо спрашивала у него. Юноша улыбался и также тихо отвечал ей. В груди Тобасиаса зашевелилось неприятное чувство, словно его оставили на краю дороги, по которой его никто не приглашал идти. Он сидел за столом и вглядывался в лица подданных. Почти все смотрели на Хьюберта с непониманием, долей презрения. Но в то же время в их лицах читалось желание пробиться поближе к наследнику, чтобы получить его дружбу. Особенно задумались родители незамужних девиц, которые раньше крутились возле Гелреда, желая «продать» свой товар. Тобасиас внутренне усмехнулся. Он был уверен, что Хьюберт не так прост, как о нем думает весь этот сброд знатных господ. Уже совсем скоро они поймут, что он не жалкий Гелред, которому только и надо было шумная компания, веселые девки и страшные развлечения в городе.
Король посмотрел в сторону, где сидел Омерон. Рядом с ним сидела Лариния, которая бросала взгляды на Хьюберта, стараясь поймать его взгляд. Что-то было такое в ее глазах, что Тобасиасу не понравилось. Он склонился к сыну.
- Хьюберт, скажи, ты был знаком с Омероном и его дочерью, - тихо спросил он.
- Был, - хищно улыбнулся парень. Только не задалось наше знакомство.
- Я бы хотел услышать подробности.
- Нет, Ваше величество. Это не стоит Вашего внимания. Наше общение с господином министром и его дочерью уже позади.
Тобасиас не стал настаивать, но решил дать команду своим людям проследить за министром. Что-то в последнее время изменилось в поведении своего подданного, слишком он стал заносчивым, уверенным в своей неприкасаемости. И не давала королю покоя мысль, как какие-то разбойники могли расправиться с лучшими людьми Омерона, которых тот послал на встречу к невесте Гелреда. Когда граф Барнет передавал ему письмо от князя Терения, Тобасиас чувствовал, что граф что-то явно не договаривает. Но расспрашивать его при всех он тогда не стал.
Пир закончился, король поднялся со своего места. Хьюберт и Аваленсия тоже поднялись и проследовали на выход из зала.
- Аваленсия, я зайду к тебе? – спросил Тобасиас.
- Не думаю, что это будет хорошо, - ответила она, останавливаясь и глядя на короля спокойным взглядом. – Сегодняшний вечер я бы хотела провести со своим сыном. Я слишком долго не видела его.
- Разрешите и мне быть при этом? – спросил Тобасиас, удивленный ее прямым отказом.
- Ваше величество, - проговорил Хьюберт, - мы с Вами могли бы поговорить в другой день. Заодно, Вы расскажете мне о моих задачах.
Король сжал зубы, но кивнул. Он приказал слугам проводить наследника в его комнаты. Аваленсия пошла с сыном, держа его под руку.
В своих комнатах король долго не мог найти себе места, представляя, как сейчас неподалеку от него Аваленсия разговаривает с наследником. И что она может ему рассказать? Не хотелось бы, чтобы королева рассказала сыну о том, как он, Тобасиас, игнорировал свою жену, вел себя так, словно забыл в ней. Как весь двор, глядя на своего короля, ведет себя с королевой, как с неприятной помехой, как смеялись над молодой девчонкой, которая пугливо, путая слова чужого для нее языка, пыталась поговорить с ним, а он смотрел на нее презрительно. Как он заводил себе очередную любовницу, забывая о жене, посещая ее только тогда, когда королева-мать заставляла его задуматься о наследнике. Как он «забывал» пригласить ее на очередной бал или пир. Как над смеялись, когда она тихой мишкой сидела на общих ужинах, боясь сделать что-то не так. И как после этого сын будет смотреть на него?
Его размышления прервал тихий стук, потом дверь открылась и в спальню вошла Мерония. На ней был легкий ночной наряд, который совершенно не прятал ее тело. Раньше он бы подхватил ее на руки и отнес к высокой постели. Но сейчас он скривился.
- Что тебе надо? – спросил он.
- Любимый, ты сегодня совсем не смотрел на меня. Скажи, я чем-то обидела тебя? – ее голос журчал, как ручеек.
Но от ее голоса он скривился еще больше.
- Послушай, Мерония, выйти отсюда и больше не появляйся у меня на глазах.
- Тобас, - она смотрела на него широко раскрытыми глазами, - что происходит? Разве ты больше не любишь меня?
- Я никогда не любил тебя, глупая девка.
- Но…, - в ее голосе зазвенели слезы – вечное оружие женщин.
- Пошла вон, дура, - крикнул на нее Тобасиас, все больше злясь на ее глупость. - Еще раз увижу – прикажу казнить. Вон отсюда. Стража!
В спальне появилось двое крепких стражников.
- Выведите эту женщину отсюда, и чтобы я больше ее не видел в своих комнатах.
- Тобас! – она бросилась к королю, но стражники перехватили ее и выволокли из комнаты.
Король покачал с досады головой. Не хватало, чтобы королева узнала об этом визите. Тогда все планы на возможное ее прощение можно забыть.
А королева в это время сидела в комнате у своего сына и расспрашивала его о жизни. Они любовалась им и не стеснялась своих слез. А он взял ее ладошки в свои руки, легонько пожал.
- Не надо плакать, Ваше величество. Все будет хорошо. У нас с Вами все впереди. Или Вы снова уедете в монастырь?
- Нет, сын мой, теперь я буду рядом с тобой. Я и так слишком много пропустила в твоей жизни.
Она ушла из его комнат поздно ночью, на лице королевы играла улыбка. Она была самой счастливой женщиной в этом королевстве.