Глава 13.
Глава 13.
На следующий день король вызвал Хьюберта к себе в кабинет. Юноша не заставил себя ждать и совсем скоро он сидел перед королем в ожидании расспросов. После долгого молчания король начал:
- Сын мой, я не знаю, что тебе там наговорила королева, но поверь, все было не так.
Хьюберт усмехнулся.
- Мы с Ее величеством не говорили в Вас. Ей было интересно, как я рос, - юноша внимательно смотрел на короля, который после его ответа сжал зубы. – Все, что было между вами, я не собираюсь выспрашивать, это только ваши отношения. Я только принял тот факт, что я – ваш истинный наследник, от этого мне не отговориться. Моя жизнь больше не принадлежит мне, теперь мне следует учиться быть королем. Собирать сплетни о вашей личной жизни, занимать чью-либо сторону я не собираюсь. Свои отношения со своей женой вы будете выстраивать сами. Мне будет достаточно, чтобы мы взаимно уважали друг друга. И еще, я не хочу, чтобы через меня кто-то из вас решал свои вопросы. Ее величеству я тоже сказал об этом, на что она ответила, что не собирается вставать между мной и Вашим величеством. Ей достаточно того, что я ее сын и она будет рядом со мной.
Король молчал и смотрел на юношу, который смотрел на него спокойным взглядом уверенного в себе человека, и не мог поверить, что королева не жаловалась сыну. Но Хьюберт смотрел на него прямо, не прятал взгляд. Потом Тобасиас медленно кивнул головой.
- Хорошо, сын, я услышал тебя. О том, как ты рос, поговорим позже. Теперь я хотел бы узнать, чему тебя обучали.
Хьюберт кивнул головой в ответ и начал рассказывать. Король внимательно слушал его и улыбался. Его сын был образованным, начитанным, умным. Завтра он поручит наставникам проверить уровень его знаний, а после Хьюберта начнут обучать искусству управления королевством. Он сам будет учить его всему необходимому. А еще он проверит его навыки фехтования.
После беседы король решил не откладывать проверку навыков Хьюберта и отвел его в тренировочный зал, где находился наставник, который ранее обучал Гелреда фехтованию. Юноша улыбнулся, когда перешагнул порог огромного зала, поклонился наставнику, чем вызвал у того улыбку уважения. Наблюдая за схваткой юноши и наставника, король был доволен - учить Хьюберта фехтованию не надо. По лицу наставника все было видно, тот удивлен и поражен подготовкой наследника, и с великим трудом удерживает эту схватку, чтобы не проиграть. Когда оружие заняло свое место, наставник подошел к королю.
- Ваше величество, мне нечему обучать Вашего сына. Даже я уступаю ему в искусстве фехтования. Но я всегда буду рад увидеть его в этом зале и заниматься с ним.
- Я буду рад такому наставнику, - ответил Хьюберт с почтением в голосе, склоняя голову.
***
Для Хьюберта началась новая жизнь, полная новых знаний, новых знакомств и обязательств. С утра до вечера его дни были заполнены обучением, беседами с королем, в которых он рассказывал о своей жизни в доме Массарта. Король был поражен, когда юноша указал на его кинжал, который Тобасиас всегда носил при себе, и сказал, что этот клинок ковал он лично и сам изготовил для него ножны. В подтверждение своих слов Хьюберт указал на клеймо, стоящее рядом с королевским гербом. По вечерам к Хьюберту приходила королева и они долго обо всем говорили. Он пока не называть ее «мамой», но отношения между ними были теплыми.
Примерно через месяц нахождения Хьюберта во дворце, когда он отдыхал после тренировки с наставником во внутреннем дворцовом саду, к нему подошла Лариния.
- Вот ты где, - улыбнулась она юноше своей самой очаровательной улыбкой, от которой парни теряли головы. – А я искала тебя.
Хьюберт не ответил, только смотрел ей в глаза. От его пристального взгляда девушка повела плечами, слишком неуютно ей стало под ним. Но она взяла себя в руки и снова улыбнулась.
- Ваше высочество, думаю, что наше небольшое недоразумение осталось позади? Вы же простите меня?
Он продолжал молчать, а девушка начала нервничать.
- Но Вы же не обижаетесь на меня? Мало ли что было в прошлом. Я тогда была очень зла на Вас. Представьте, что какой-то наглый тип преследует слабую девушку.
- И поэтому ты приказала убить меня? – он усмехнулся.
От этой ухмылки по спине девушки поползли холодные мурашки.
- Нет, Вы не так поняли, - она улыбнулась кривой улыбкой. - Я не приказывала Вас убить, я просто попросила увести Вас, - ее голос дрожал от досады.
- Хм. А я думал, что ты приказала меня убить. Или мои уши услышали не то, что ты говорила?
- Да-да, - она обрадовалась внезапной подсказке. В сердце забилась надежда, что сможет вновь получить его интерес. – Вы не так услышали меня. Если я обидела Вас тогда, то прошу прощения, Ваше высочество. Сейчас мы могли бы начать наше новое знакомство, а так кто знает – может мы станем ближе. И спустя несколько лет мы вместе посмеемся над нашими прошлыми недоразумениями, будем как шутку рассказывать нашим детям.
И она присела перед ним в глубоком поклоне так, чтобы он смог разглядеть в декольте платья ее соблазнительную юную грудь. Другой бы на его месте тут же повелся на это. Она поднялась и посмотрела ему в глаза, вновь подарив очаровательную улыбку и внутренне сжалась. Он по-прежнему оставался холодным, неприступным.
- Ну что же, - вздохнул Хьюберт, продолжая хищно улыбаться. – Я принял твое извинение. А сейчас постарайся убраться подальше и больше не попадаться мне на глаза.
- Что? – Лариния не могла поверить, что он устоял против ее обаяния. Разве не он почти два года топтался вокруг ее дома только для того, чтобы увидеть ее? Разве не он подарил ей ту чудесную розу? Если бы она тогда знала, кто перед ней, то приняла бы ее, ведь роза была прекрасна. Девушка даже разозлилась на стражника, который растоптал ее своим сапогом.
- Ты все правильно услышала. Я простил тебя. Но больше видеть не хочу.
Юноша развернулся и ушел, а Лариния осталась стоять и смотреть ему в спину. Потом она с силой сжала кулачки. Да кто он такой? Выскочка! А она дочь герцога, министра Омерона. Нет уж, никуда этот Хьюберт не денется от нее. И пусть только посмеет посмотреть на какую-нибудь другую девицу. Она сумеет постоять за свое счастье.
***
Через два месяца Хьюберт сообщил королю, что ему необходимо съездить в дом к Массарту.
- Ваше величество, у меня есть небольшой долг. Я обещал одному человеку сделать клинок. Я должен сдержать слово. Поэтому я хотел бы на десять дней отправиться к отцу.
- Твой отец – я, - скривился Тобасиас, который так и не дождался, чтобы юноша назвал его «отцом».
- Возможно, - просто кивнул головой Хьюберт. – Но пока я называю Массарта своим отцом, и буду называть его так, пока мы оба живы.
- Хорошо, - кивнул Тобасиас, но скривился от его слов. – С тобой поедут охранники.
- Не надо. Мне нечего бояться, - ответил Хьюберт. – И я смогу постоять за себя.
- Сын, когда ты вернешься, мы поговорим с тобой о браке. Ты – наследный принц и обязан взять в жены достойную девушку.
- Ваше величество, - улыбнулся Хьюберт, - у меня есть девушка, которую люблю и желаю назвать своей женой. Именно для нее я хочу изготовить клинок.
- Клинок для девушки? И кто она? – удивился король.
- Позвольте мне пока не называть ее имя. Прошу поверить, что на это есть свои причины. О них вы узнаете в свое время. А пока пусть имя моей будущей жены останется тайной для Вас и для всех. Пусть пока никто не знает о нашем этом разговоре. Поверьте, она достойная девушка чтобы назвать ее королевой.
Тобасиас отпустил сына к Массарту, но приказал своим верным людям присматривать за домом. Вечером того же дня королева приказала подать ей карету и отправилась домой к Массарту. Когда королю доложили об этом, он чуть не разбил хрустальный кубок, из которого пил вино в своем кабинете. За все это время ему так и не удалось поговорить с Аваленсией. Каждый раз встречаясь с ней, он замечал, как она расцвела. Жена и так была красивой женщиной, но сейчас она была прекрасна, затмевая своей красотой всех его любовниц. И каждый раз по вечерам Тобасиас размышлял, как вернуть Аваленсию. Мерония еще раз пыталась обратиться к нему, но он приказал выгнать ее из дворца со всей ее семьей и отправить в самые скудные земли, отобрав все имущество рода в пользу казны. Если ее отец не смог объяснить дочери, что не стоит навязываться королю и устраивать ему истерики, то пусть отвечают всем родом за ее глупость, может и остальные его любовницы, которые до сих пор не теряют надежду вернуть его внимание, не будут больше докучать Тобасиасу.
***
Мартина была рада, когда в дом вошел Хьюберт. Она бросилась обниматься с ним, долго плакала.
- Матушка, ну успокойся, - гладил ее по спине юноша. – Ничего со мной не случилось, жив и здоров.
- Да я от счастья, - махнула она рукой. – Я до сих пор не могу поверить в то, что ты наследник Его величества.
- Ну так бывает, - улыбнулся Хьюберт, - протягивая руку отцу, который пришел в дом из своей кузни. – Доброго дня, отец. Я приехал, чтобы выполнить обещание – сделать клинок для княжны. Ты мне поможешь?
- Конечно, сын. Но знаешь, это, наверное, будет последняя моя серьезная работа. Сил у меня уже не так много, чтобы махать молотом. Буду исполнять только мелкие заказы, а на что-то большее…, - он грустно покачал головой.
- Хорошо, отец, я принимаю твое решение. А сейчас давай обнимемся.
Мужчины обнялись, а Мартина со слезами на глазах любовалась своим сыном. Хоть не родным, но он был для нее больше, чем родной. Юлирка вместе с мужем уехали куда-то на границу, где собирались создать свою ткацкую мануфактуру. Они уже воспитывали троих детей и вырваться от семейных забот дочери было некогда. Иногда Мартина получала от дочери письма, сама писала ей. А Хьюберт был постоянно рядом с ней.
Когда вечером к их дому подъехала карета с королевским гербом на дверцах, Массарт и Хьюберт поспешили на крыльцо. Слуга открыл дверцу и помог королеве спуститься за землю. Все любопытные, которые продолжали толпиться возле их дома, вновь зашумели, рождая сплетни и слухи.
Королева вошла в дом, подошла к опешившей Мартине, обняла женщину.
- Прошу прощение за своеволие, приехала без приглашения. Но я хочу быть с вами, пока мой сын будет занят делом.
- Но у нас…
Мартина пыталась сказать, что у них не королевские условия, простая еда, но Аваленсия улыбнулась.
- Дорогая Мартина, я уже говорила, что долгое время жила в монастыре, носила грубую одежду и ела простую еду, которую готовила своими руками. Не волнуйтесь, я не буду Вам в обузу. Наоборот, я хотела бы помогать вам по хозяйству.
Уже к вечеру следующего дня две женщины, работая в кухне, беседовали как две старинные подруги. Мартина удивлялась, как эта женщина – королева, проста в общении и умело управляется с ножами и кухонной утварью.
Мужчины с утра до вечера работали в кузне и разговаривали.
- Хью, ты серьезно решил жениться на Анналане?
- Если она ответит согласием, то да. Я никогда не найду другой такой девушки, как княжна. Она красива, умна, умеет постоять за себя. Мне с ней очень хорошо. Она, не зная, что я наследник, общалась со мной с уважением.
- Но ты же спас ее и князя, - улыбнулся Массарт, но Хьюберт только покачал головой.
- Нет, отец. Она и без этого относилась в доме графа ко всем с уважением, даже к простой работнице, которую встретила во дворе дома.
- Если так, то желаю тебе счастья.
- Отец, ты знаешь, ко мне недавно подошла Лариния, предлагала забыть прошлое и стать друзьями. Даже намекала на наше совместное будущее, где мы будем воспитывать общих детей.
Массарт засмеялся.
- Не пойму таких людей, - сказал кузнец, когда отсмеялся. – Неужели они думают, что так просто можно забыть о совершенной ими подлости?
- Знаешь, отец, я долго думал и решил, что пора вывести министра и его дочь на чистую воду. Предлагаю тебе поехать в княжество со мной, по дороге заедем к графу Барнету, обсудим с ним то, как лучше поступить.
Кузнец задумался, потом качнул головой:
- Знаешь, сын, ты прав. Пора уже открыть глаза королю на его окружение.
Через девять дней клинок и ножны к нему были готовы. Когда Хьюберт показал оружие королеве, та долго осматривала его, потом склонила голову перед юношей.
- Я вижу, ты настоящий Мастер и горжусь тобой, - потом поклонилась Массарту и Мартине. – Спасибо, что вырастили его таким человеком. Я в неоплатном долгу перед вами. Прошу, считайте меня членом вашей семьи, для меня это огромная честь.
На следующий день за Хьюбертом и королевой приехала карета. Они тепло попрощались с Массартом и Мартиной. Во время поездки Аваленсия спросила у Хьюберта:
- Сынок, скажи, для кого ты изготовил тот клинок?
Он внимательно посмотрел в глаза королеве, размышляя – рассказать ей обо всем или нет. Потом понял, что ее помощь им тоже будет нужна.
- Я расскажу Вам, но прошу дать слово, что Вы никому не выдадите нашу тайну. Это не только моя тайна, но и других очень хороши людей, которые могут пострадать еще раз.
- Даю слово перед лицом богов, что никогда никто не узнает от меня эту тайну, - королева подняла руку в клятвенном знаке.
- Хорошо, - кивнул Хьюберт. – Этот клинок я сделал для княжны Анналаны…
Он рассказал все, что ему известно, а также рассказал о своей любви к Ларинии и как по ее приказу стражники министра чуть не убили его. И о том, как сейчас Лариния пытается подобраться к нему, предлагая дружбу. Королева слушала его внимательно, сжимая кулаки.
- Сын, я всегда буду с тобой, - произнесла женщина твердым голосом. - Вы можете рассчитывать на мою помощь. Даже король не услышит от меня ни слова. Жаль, что во дворце у нас нет поддержки, меня никогда не любили здесь и ты для них всегда будешь чужим.
- Спасибо, - он взял ее руку и осторожно поцеловал, - спасибо, матушка.
Она закусила губу, но не смогла сдержать слез радости.
- Я благословляю тебя, сынок.
***
Через несколько дней Хьюберт пришел к Тобасиасу.
- Ваше величество, я хочу съездить к важному для меня человеку. Поездка может занять около месяца.
- С тобой поедет охрана. Я прикажу министру Омерону послать с тобой отряд стражей.
- Нет. Министр ничего не должен знать. Для всех я вновь отправляюсь к своему отцу. Ни одна живая душа, тем более Омерон не должны знать, куда я отправляюсь.
Король пристально посмотрел на сына.
- Ты ничего не хочешь мне рассказать? Что ты скрываешь от меня?
- Я обязательно все расскажу Вам, Ваше величество. Но пока буду молчать.
- Ты мне не доверяешь?
- Нет, Ваше величество. Я не доверяю Вам и Вашему окружению. Однажды уже кое-кто пострадал от людей из Вашего окружения, я не могу подставлять их под опасность еще раз. Даю слово, что я обязательно все расскажу Вам, когда придет время. А пока просто сообщите всем, что я снова отправился к своему отцу.
- Королева поедет с тобой? – прищурился Тобасиас.
- Нет, Ваше величество, она останется здесь.
Король долго молчал, но потом кивнул головой.
- Ну что же, поезжай. Хотя ты своим недоверием оскорбил меня, сын.
- Я не желаю оскорблять Вас, Ваше величество, - Хьюберт прямо смотрел на короля. – Я просто беспокоюсь за дорогих мне людей.
Через три дня Хьюберт и Массарт на неприметной карете рано утром выехали из города, направляясь в сторону княжества Лахтенштан. А король закрылся в своем кабинете, раздумывая над словами юноши. Что он хотел сказать, что кто-то уже пострадал от его окружения? На ум пришло только одно – нападение на князя Терения и его дочь. Почему Хьюберт говорит, что кто-то из его окружения причастен к нападению на них? Разве это были не бандиты? И кто тогда убил людей Омерона, которых тот послал встречать невесту принца? Нехорошее предчувствие зашевелилось в душе короля, он решил присмотреть получше к этому Омерону, который в последнее время взял слишком много власти в свои руки. Да и его дочь слишком нагло ведет себя во дворце, не считаясь ни с кем. Сколько было жалоб на нее, что она избивает приставленных к ней служанок, требуя себе внимания, подобающего королеве.
Король вызвал своего верного секретаря.
- Дорогой мой, присмотри за министром Омероном и его дочерью, - приказал он.
- Хорошо, - кивнул головой мужчина. – Что бы Вы хотели узнать?
- Все, что можно. И тихо узнай, что же произошло на самом деле, когда погибли его люди, которых он отправил встречать невесту Гелреда.
Секретарь кивнул головой и тихо вышел из кабинета, а король поднялся со своего кресла, подошел к окну. Мыслей было много, слова сына что-то затронули у него в душе. А еще хотелось поговорить с Аваленсией. Он кивнул своим мыслям и отправился в ее комнаты.
Аваленсия сидела в удобном кресле у окна и читала книгу. Когда король вошел, она только взглянула на него, на лице читалось удивление.
- Добрый день, Аваленсия. Разрешишь? – Тобасиас кивнул на другое кресло, стоящее по другую сторону небольшого чайного столика, на котором стоял чайный прибор.
- Прошу, - она просто кивнула головой.
- Я хотел бы поговорить с тобой, - он смотрел на ее лицо, на котором не было ни капли удивления или интереса. Она даже не стала спрашивать, о чем он хочет поговорить. – Я хочу попробовать наши отношения сначала, чтобы мы узнали друг друга и стали друг другу настоящими супругами. Ты – моя жена, мать нашего сына, ты королева и от этого никуда не деться. Мы можем и дальше жить отдельно, как раньше, но я хочу, чтобы у нас была настоящая семья.
- Настоящая семья? – королева грустно усмехнулась, закрыла книгу, положила ее на колени. – Семья…Знаете, Ваше величество, когда я ехала к Вам, я мечтала, что у меня будет семья, что мой муж будет любить меня, я рожу ему детей, мы вместе будем воспитывать их в заботе и любви. Я мечтала об этом, была готова отдать Вам себя, свое сердце, свою душу…Но меня, маленькую девочку встретил мужчина, который только раз посмотрел на меня с интересом, а потом просто забыл обо мне. Ему было не интересно общаться с той, кто не умеет говорить на его языке. А она так старалась, всю дорогу учила приветствия, думала, что муж поможет ей быстрее выучить язык королевства. Но он просто довел свою невесту до ее покоев, повернулся и ушел. И в следующий раз он появился возле своей невесты только в день их свадьбы. И даже тогда он смотрел на нее, как на что-то мешающееся под ногами. А этой маленькой девочке нужна была простая забота и поддержка. Она приехала сюда одна без поддержки своих близких, которым было совершенно все равно, куда и для чего уезжает их дочь. Ее служанки по неизвестным причинам скончались почти сразу же, и никто не стал выяснять, почему так случилось. Маленькую девочку окружили люди, которые совершенно не считались с ее интересами и нуждами, открыто смеялись над ней. Королева-мать каждый раз унижала ее и оскорбляла, доводя до слез, хотя при своих придворных всегда показывала свою любовь и заботу… Я никогда не забуду эти унижения. А Вам было все равно, что происходит с Вашей женой. И Вы даже не задумались, что будет чувствовать маленькая перепуганная девочка, когда Вы привели ее в спальню, полную народа, которые должны были видеть, как я отдам Вам свою невинность.
Голос Аваленсии звучал ровно и спокойно, слишком ровно и слишком спокойно, но именно от этого Тобасиасу становилось не по себе. Королева замолчала, повернула голову к окну и что-то долго высматривала на улице. Король молчал. Воспоминания нахлынули на него. Он помнил, как встретил Аваленсию, разглядывал ее красивое лицо, как она пыталась говорить с ним, коверкая слова. Он тогда просто посмеялся над ней, довел до ее комнат и ушел к своей любовнице Амире, которая в то время ждала его в своих покоях. И все дни до своей свадьбы он проводил в объятиях жаркой Амиры.
- Представьте, что должна была чувствовать перепуганная девочка, - также убийственно спокойно продолжила королева, не сводя взгляда с окна, - когда ее на глазах королевы-матери и придворных грубо без какой-либо нежности и заботы взял муж. Он не замечал, как ей больно, страшно и стыдно. Он сделал свое дело, не заботясь совершенно о том, что девочка раздавлена морально, что ей очень больно. А муж поднялся и вышел из спальни. Она осталась, не в силах подняться. И никто к ней не подошел, даже лекарь. Все просто вышли из спальни.
Король снова поморщился, глядя на спокойное и немного бледное лицо жены. Он тоже хорошо помнил тот день, как он взял невинность своей жены, а потом поспешил к Амире, которая встретила его поцелуями и своим соблазнительным телом. Ему действительно было все равно, что чувствует эта чужестранка.
- А потом вы совершенно забыли обо мне, - она чуть слышно усмехнулась. - Меня даже никуда не приглашали. Я только на свой страх выходила погулять в сад, где слышала вслед себе оскорбления и смешки. Надо мной смеялись все, каждый старался побольнее уколоть меня своим злым языком. Вы забыли обо мне на долгое время. Только долг, что Вам нужен законный наследник, привел Вас ко мне в спальню. И Вы снова совершенно не считались с моими страхами и желаниями, просто грубо и быстро взяли меня и снова ушли, оставив раздавленной, униженной, - она покачала головой, а потом посмотрела прямо в глаза Тобасиаса. - Я знала о всех Ваших любовницах, которые подходили ко мне и открыто смеялись мне в лицо, рассказывали, как Вы с ними нежны и страстны, как они станут королевой, когда я сдохну или Вы выгоните меня. Я терпела. Но однажды мое терпение иссякло, когда одна из девиц, которую я застала в нашей общей спальне, куда я зашла в надежде еще раз поговорить с Вами, кинулась на меня, желая расцарапать мне лицо. И я просто убила ее. А Вы лежали в постели и просто смотрели, как унижают Вашу жену.
Тобасиас внутренне сжался. Он тоже хорошо помнил, как его очередная любовница, которую он взял в постель за несколько дней до этого, решила, что поймала свою удачу и теперь станет королевой, хотела ударить Аваленсию, которая пришла в их супружескую спальню. Он видел горящий взгляд своей жены, когда она ударила ножом эту глупую девку. А он смотрел и не мог поверить в то, что его жена начала отращивать зубы. После этого она изменилась, теперь ее начали бояться и избегать. Верные люди Тобасиаса докладывали ему, что Аваленсия больше не терпела нападок королевы-матери, а открыто отвечала ей, ничего не боясь. А еще ему докладывали, что его жена все свое время проводит в библиотеке не за чтением любовных романов, а она изучала историю, науки, учила язык, на котором разговаривала все лучше и лучше. Теперь Тобасиас встречался со своими любовницами в покоях последних, изредка посещая свою жену. И помнил, как он неожиданно был рад, когда Орнелиус сообщил ему, что королева ждет наследника. Он действительно был рад, даже изменил свое отношение к жене, стал больше проводить с ней время. Она тянулась к нему, искала у него поддержку и защиту, но у него появилась новая любовница, с которой он забыл о беременной жене.
У Тобасиаса, кроме любовниц, было много девушек, которые побывали у него в постели всего один раз. Он не запоминал их лиц, имен. Он просто брал их, когда они сами запрыгивали к нему в постель. Если одна из них приходила к нему второй раз без его разрешения, он просто выгонял ее из дворца и ссылал всю ее семью в скудные земли. А если кто-то приходил к нему и заявлял, что ждет от него ребенка, то он просто обращался к своему лекарю Орнелиусу, который быстро избавлял девицу от ребенка. И сейчас он даже не мог вспомнить ту несчастную Роланту, которая родила от него Гелреда. Теперь он понимал, что ее отец – лекарь Орнелиус не мог так поступить с дочерью, оставил этого ребенка, которого потом выдал за сына Тобасиаса и Аваленсии.
Но иногда одна из девиц оставались в его постели надолго. Так и получилось с Элистой, которая завладела всеми его мыслями. Это была яркая и страстная связь, и поэтому он быстро забыл о жене, только изредка выслушивая своего лекаря о том, как протекает беременность. Когда ему сообщили, что жена родила, он вернулся с охоты во дворец, увидел своего сына, а потом, после истерики Аваленсии, которая вдруг заявила, что это не ее сын, отправился к Элисте, которая помогла ему забыться после всех неприятностей. С ней он забыл и о сыне и жене. И даже был рад, что жена решила убраться в этот дальний монастырь. Но после ее отъезда Элиста вдруг решила, что она должна стать королевой, слишком много она захотела и не желала понимать, что больше, чем любовницей ей не быть. Пришлось с ней попрощаться. Но уезжать из дворца она не хотела, устроила Тобасиасу скандал, свидетелями которому стали множественные подданные. Пришлось обратиться за помощью к Орнелиусу, который дал ей зелье, после которого Элиста отправилась в небесные чертоги, а ее семья уехала в скудные земли, лишившись всего имущества и титула.
Король поморщился, когда воспоминания навалились на него. А королева смотрела на него слишком спокойным взглядом, от которого в душе короля рождаласьВина,все ниже опускались его плечи.
- Когда я сообщила Вам, что этот ребенок не мой, Вы не стали ничего выяснять. Вам было легче признать меня ущербной душой, - она немного помолчала. Тобасиас с нетерпением ждал продолжения ее слов. – Каждый день я тянулась к вам, как цветок тянется к солнцу, надеясь хоть на какую-то заботу, крошку внимания. Но каждый раз Вы растаптывали меня грубым сапогом, втаптывая во всю эту грязь, убивая меня, мою надежду приобрести семью, счастье, любовь…Я только благодарна Вам за то, что разрешили мне уехать в монастырь. Если бы я осталась во дворце, то вскоре бы просто тихо умерла во сне от неизвестного зелья. Вы никогда не были мне мужем в том смысле, что заложено в него богами. Никогда не были мне поддержкой, опорой, с Вами я никогда не знала любви и нежности. Но я отпустила все это, простила Вас. Мне от Вас ничего не надо, мне нравилась жизнь в монастыре, где я была свободна и счастлива, где нашла покой и поддержку. И вот сейчас Вы хотите, чтобы я признала Вас мужем и захотела все начать сначала? – она печально покачала головой. – Нет, Ваше величество. Никакого «сначала» не будет. Мы чужие друг другу. Нас объединяет только наш сын. Я всегда знала, что он жив, видела его во сне. Я столько раз говорила Вам, что Гелред не мой сын, но Вы не хотели слушать, называя меня выжившей из ума дурой. И сейчас, когда я нашла сына, я буду рядом с ним, но не с Вами.
Она поднялась со своего кресла и отошла к окну, давая понять, что их разговор окончен. Король смотрел на ее красивое спокойное лицо и понимал, что он сам создал эту пропасть между ними, которую он никогда не сможет преодолеть. Он тяжело вздохнул, тоже поднялся с кресла и молча вышел из покоев королевы. Как он мог не увидеть в ней ту, которая стала настоящей королевой – умной, красивой, полной достоинства и достойной уважения. Все эти годы он тратил на пустышек, которые делили с ним постель и мечтали стать королевами. А у него уже была свояКоролева, которую он не замечал. Ведь он мог научить свою жену любви и быть с ней счастлив. Но вот сейчас идет в свои покои. Один.