Глава 4.

Глава 4.

Массарт словно чувствовал что-то с самого раннего утра, проснулся еще до восхода солнца. Какое-то чувство тревожило его. Его подмастерье еще не пришел, да и работы сегодня особой не было. Мужчина поднялся, умылся, прошел в кухню, окна которой выходили на улицу, сел за стол в ожидании, пока закипит вода в медном чайнике, который он сделал сам на своей кузне. Чтобы не терять время, он взял листы бумаги, которые лежали у него на краю стола, и стал рисовать новые узоры, которые хотел выковать для ворот, которые ему заказали два дня назад. Он увлекся, даже не заметил, как закипела вода. Когда крышка на чайнике стала подпрыгивать, он словно вернулся в обычный мир, улыбнулся, поднялся, сделал себе чай, отрезал большой кус хлеба, на него положил несколько кусков холодного мяса и снова сел за стол, продолжая рассматривать только-то появившийся на желтоватом листе бумаги рисунок. Он ел и правил рисунок, пока не остановился, поняв, что это лучшее, что он может придумать. Теперь осталось дело за немногим – воплотить замысел в металле. Вот только дождется задатка на закупку материалов.

Кузня находилась в глубине двора, была его гордостью. Он сам построил ее, когда купил этот дом на Западной окраине города, когда вернулся с войны домой. Каждый кирпич был уложен его руками, горн он тоже сложил сам и сам же сделал себе первый инструмент.

***

Массарт Галарийский был из древнего рода, имел титул графа. Но еще его дед растратил все имущество, которое поставил на кон, когда решил заняться выведением особого сорта винограда, чтобы стать единственным поставщиком вина к столу Его королевского величества. Тогда у их семьи в столице в богатом квартале недалеко от дворца был свой роскошный особняк, несколько парадных выездов, множество слуг, а также земли, на которых дед собирался выращивать этот виноград. На третий год своих начинаний прадед понял, что ничего у него не получится, хоть и находилась столица в теплом климате, но виноград отказывался расти на этой земле. После провала с его замыслом, его прадеду пришлось продать дом и купить другой, чуть поскромнее. В столице стали смотреть на него с пренебрежением, отказывали в приемах, отдалили от дворца. Шли годы, но удача так и не улыбнулась прадеду. Снова заработать денег ему не удалось. Он сломался, заболел и умер. После себя он оставил сына, отца Массарта, дом, который был заложен у ростовщиков, и титул. Отец Массарта, недолго думая, подался в армию. Когда Массарту исполнилось шестнадцать, он пошел служить вместе с отцом. Через год отец погиб от картечи на поле сражения с княжеством Высоких холмов. Массарт тоже был тогда ранен в ногу, ему раздробило колено, он долго провалялся в лазарете. Его вылечили, поставили на ноги, но правая осталась навсегда калечной, слегка сгибаясь в колене, что позволяло ходить не так сильно хромая.

Пока он находился на лечении, война закончилась, был подписан мирный договор. Массарта отпустили из армии по ранению и отправили домой. Дом встретил его запустением, холодом и свисающими с потолка паутинами. Он пытался вернуться к светской жизни, но понял, что совершенно не вписывается в нее. Он был высок ростом, крепок телом, силен не по годам. На фоне изнеженных придворных он смотрелся, как медведь, вставший на дыбы. После недолгих размышлений Массарт продал этот дом и купил небольшой дом в Западном округе столицы, где жили мастеровые. Он давно хотел заняться кузнечным делом. В армии сошелся с гарнизонным кузнецом, который с увлечением рассказывал ему о хитростях своего дела. Массарт слушал его и впитывал каждое слово, при возможности помогал ему в походной кузне. И через год мог уже сам работать с горном, молотом и металлом, который слушался его, как воск.

Дом оказался очень уютным, на четыре комнаты, кухню, вокруг дома рос большой фруктовый сад, который весной радовал Массарта своим цветением, а осенью плодами. В дальней части сада Массарт построил свою кузню. Не сразу, постепенно о новом кузнеце пошли разговоры. К нему стали поступать первые богатые заказы. Массарт брался за любую работу и уже скоро о нем заговорили, как о Мастере. Никто из соседей даже не подозревал, что этот большой добродушный сильный мужчина носит титул графа. Со всеми он держался просто, с достоинством знатока своего дела.

У него был свой подмастерье Марий, шустрый и сообразительный мальчишка шестнадцати лет, сын соседа из дома на соседней улице, который был для него ногами, ушами и глазами, часто после работы рассказывал Массарту о последних новостях, что творилось в столице и королевстве. Он сам не слишком любил выбираться в тот богатый квартал, где до сих пор стоит их фамильный особняк, в котором сейчас жила другая семья.

Массарту исполнилось тридцать два, но до сих пор он еще не был женат, хотя незамужние соседки заглядывались на него. Он не спешил создавать семью, в своем небольшом «графстве» он все делал сам, только Марий покупал для него на рынке необходимые продукты. Год назад он заметил, что через три дома от него поселилась молодая женщина, которая переехала откуда-то издалека. Он только знал со слов своего разведчика Мария, что ее зовут Мартина, что она бездетная вдова. Она никогда не заигрывала с ним, как другие женщины, просто здоровалась, желала хорошего дня при встречах, и шла по своим делам. Она вообще сторонилась общения с другими соседями, жила словно сама по себе, вызывая любопытство и вопросы у других женщин. Сколько ей было лет, Массарт не знал, но она выглядела не старше тридцати. Иногда он смотрел ей вслед и думал: «А может стоит попробовать?»

***

Все эти мысли сегодня лезли в голову Массарта, когда он вдруг услышал звук стука копыт и шелест колес на улице. Он, не поднимаясь со своего места, выглянул в окно и увидел, как возле его дома остановилась незнакомая ему коляска, из которой с какой-то суетливой поспешностью вышла женщина. Она взяла из коляски корзину и подошла к крыльцу его дома. Массарт ожидал стука в дверь, но его не последовало. Зато он увидел, как женщина быстро отбегает от его дома, садится в коляску, и та уезжает на полном ходу. Массарт нахмурился, поднялся и вышел на крыльцо. На верхней ступени стояла корзина, в которой лежал какой-то непонятный сверток. Мужчина поднял корзину, чтобы рассмотреть, что там находится и увидел младенца, который вдруг открыл свои темные глаза и улыбнулся ему беззубой улыбкой новорожденного.

Массарт постоял на крыльце, потом повернулся и вошел в дом, прошел в кухню, поставил корзину на стол, стал осматривать «подарок», который ему оставили. Корзина была старой, еще немного и рассыплется. Пеленки из дорогой, но уже старой ткани, нет ни одной вышивки, ни одного знака, чтобы указало на имя матери или фамилию семьи. Ребенок был таким маленьким, словно мог уместиться на одной ладони мужчины. Он осторожно достал его, положил на сгиб левой руки. Младенец смотрел на него с такой серьезностью, что Массарт невольно улыбнулся.

- Хм. И кто ты такой? Кто твои родители?

Ребенок закряхтел, словно хотел что-то ответить. Это вызвало улыбку у мужчины.

- Ты не волнуйся, я не выкину тебя, как сделали твои родители. Неужели один мужчина не сможет вырастить и воспитать другого человека? Разве можно выбрасывать подарки Судьбы?

Ребенок снова что-то залепетал и вдруг улыбнулся. Массарт осмотрел оставшиеся тряпки в корзине. Никаких записок, ничего, кроме небольшой бутылки, наполовину заполненной молоком.

- Ну вот, на обед у нас уже что-то есть. Потом придумаем, что с тобой делать.

Потом Массарт почувствовал, как намокла пеленка, в которую был завернут младенец, рассмеялся.

- Ну вот ты и пометил меня. А давай посмотрим, кто ты у нас – мальчик или девочка?

Он осторожно положил ребенка на стол, стал разворачивать. Когда освободил его от пеленок, Массарт снова улыбнулся.

- Я так и думал, что ты мальчишка. Только больно маленький. Ну ничего, будешь много есть и скоро вырастишь. Только надо подумать, что будем делать и как тебя назовем.

Массарт, словно всю жизнь пеленал детей, обтер ребенка и запеленал его в чистую пеленку, которую нашел в корзине.

- Как ты смотришь на имя… на имя…, - он постучал пальцами по столу, привлек внимание мальчишки, который словно прислушивался к новым звукам, - …на имя Хьюберт? А что? Вполне героическое имя. И девчонкам будет нравиться. Представь: «эй, Хью, давай дружить» или «Берт, ты так хорош собой».

Мальчишка издал звук, похожий на чих.

- Вот, вижу, что ты согласен, - улыбнулся Массарт.

В это время открылась дверь и вошел Марий, который замер на пороге.

- Мастер, а кто это? – спросил он спустя долгую минуту.

- Это Хьюберт, мой сын.

- Ээээ…, как сын? – на лице подмастерья было столько удивления и непонимания, что Массарт вновь рассмеялся.

- Ну как это бывает. Раз – и боги дали мне сына. Вот, познакомься. Марий, ты не знаешь, где можно молока свежего достать, а то у нас скоро закончится.

Массарт кивнул на бутылочку.

- Я слышал, что таких детей надо поить козьим молоком. А у наших соседей коз нет, придется бегать на рынок.

Кузнец поднялся, достал с полки мешочек с деньгами, выложил на стол несколько серебрушек.

- Беги на базар, купи самый большой кувшин молока, а также ткани. Видишь, наш воин уже одну свою одежду подмочил. Да бери самую лучшую и побольше. А еще мыла и спроси у торговок, что еще надо для таких вот маленьких.

Марий забрал деньги и умчался. А Массарт задумался. Ведь он не всегда сможет возиться с малышом, ему и работать надо будет. Хорошо бы найти женщину, чтобы присматривала за мальцом. Тут он подумал о загадочной соседке, а почему бы ей не предложить стать нянькой для его сына? Он улыбнулся своему решению, поднялся и вышел из дома, направился к дому Мартины.

На его стук дверь открылась спустя почти минуту. Мартина стояла перед ним в простом домашнем платье, белом фартуке и белом чепце. Ее руки были в муке.

- Извини за ранее беспокойство, - проговорил Массарт. – У меня к тебе дело есть.

- Проходите, - женщина немного растерянно смотрела на мужчину, но потом отступила на шаг, пропуская кузнеца в дом. – Извините меня за мой вид. Вот, затеяла пироги с ягодами.

Они прошли в довольно большую кухню. Массарту здесь понравилось сразу, было как-то по-домашнему уютно, пахло пирогами, чем-то приятно сладким. Пока шли в кухню, мужчина успел заметить всего две небольшие комнаты, в которых также было светло и чисто.

- Ты извини, что я прямо с утра и не один, - мужчина кивнул головой на сверток, который держал на сгибе левой руки. – С утра мне сделали подарок Судьбы. У меня детей никогда не было, не знаю, как правильно за ними ухаживать. Вот и пришел к тебе за помощью.

Массарт решил говорить прямо, он не привык ко всем этим хитросплетениям придворной словесности. Потом он спохватился.

- Ой, прошу меня извинить. Я сразу «тыкать» Вам начал. Привык я так. Прощу прощения.

- Да я не обижаюсь, - она улыбнулась ему такой доброй улыбкой, что у Массарта невольно сбилось дыхание. – Я не из знатных. А помощь? – она задумалась на пару минут и ее лицо немного помрачнело. – У меня детишек тоже не было, боги не дали. Но я готова помочь, чем смогу. Вы погодите, я сейчас в печь пироги поставлю, пока они пекутся, можно поговорить.

- Я буду рад. И ты зови меня на «ты», так проще будет.

Они неторопливо начали разговор, сначала обсуждая, чем Мартина может помощь Массарту с мальчонкой, а потом перешли на личное. Кузнец рассказал о своей жизни, только не сказал о своем титуле. А из рассказа Мартины он узнал, что ей тридцать, родителей давно похоронила, в семнадцать вышла замуж. С мужем они жили на Северной окраине королевства, муж работал на шахте. Они жили у его родителей, которые были недовольны выбором сына – взял в жены нищую сиротку, когда у матери на примете была другая невестка из богатой семьи. Два года назад мужа и других горняков завалило в шахте. Каждый день после этого свекровь не давала Мартине житья, обвиняя ее во всех бедах и несчастьях. Для разбирательства причины обвала из столицы приехал управляющий. Не известно почему, но он проникся историей Мартины и предложил ей перебраться в дом его матери, который находится в Западном округе столицы. С его слов, мать умерла, а за домом некому присматривать. Вот она и перебралась сюда, привела дом в порядок. А недавно управляющий приехал к ней и сказал, что взял ее к себе не просто так, а как любовницу и дал ей подумать десять дней, а потом, если она не согласится, должна убраться из дома.

- Так зачем куда-то идти и что-то искать? – удивился Массарт. – Предлагаю перебраться ко мне, дом большой, места всем хватит. Да и нашему Хьюберту будет лучше, всегда под присмотром. И деньгами тебя не обижу.

- А что люди подумают? – она побоялась поднять на него глаза.

- Да мне все равно, что будут думать, - ответил мужчина. – Не их дело, с кем я живу под одной крышей и делю хлеб. Пусть лучше за собой смотрят, целее будут.

Словно в подтверждение его слов проснувшийся Хьюберт издал какой-то звук, похожий на смешок.

- Вот видишь, и Хью со мной согласен, - рассмеялся мужчина. – Тогда собирай вещи.

Они выпили чай с пирогами, потом Мартина стала собирать свои немногочисленные вещи. Получилось два узла и небольшой саквояж с самым ценным, что осталось у женщины от ее прежней жизни – обручальные кольца родителей и ее, свадебный венок, документ, подтверждающий гибель ее мужа, маленькая брошь, которую подарил муж.

- Небогато ты живешь, - сказал Массарт, заставив женщину покраснеть. – Не стоит стыдиться, зато никому в ноги не кланяешься, живешь честно, своим трудом, без подлости. Даю слово, что я тебя ни словом, ни делом не обижу.

Когда они вернулись в дом к Массарту, Марий уже вернулся с рынка и был доволен собой. В корзине, которая стояла на лавке у печи, была большая бутыль молока, хлеб, овощи, мясо. Рядом лежали свертки с тканью.

- Вот! – похвастался подмастерье. – Я всем говорил, что у меня родился братик и тетушки даже делали мне скидки.

Мартина осмотрела покупки, похвалила Мария, тот зарделся от удовольствия. Потом они все вместе разбирали продукты, готовили обед. Хьюберт, которого с легкой руки самого Массарта все стали называть просто Хью, лежал в своей корзине и смотрел на всех своим серьезным недетским взглядом, словно видел свою дальнейшую жизнь в этом доме. А потом неожиданно улыбнулся, как это умеют делать младенцы.

- А еще у нас радость, - продолжил рассказывать Марий, - королева родила наследника. С завтрашнего дня король объявил праздник для всех, будут угощать бесплатно во всех трактирах.