Глава 12

Владимир прилетел в самый разгар прощального обеда. Папку с личным делом Меньшова он оставил в гостинице, заперев в сейфе. И пока хозяин был занят, решил заменить Иннокентия, дежурившего у палаты жертвы, прибывшим из Петербурга Феофаном. Подробные инструкции бунтовщик получил еще в пути. Феофан не дурак и прекрасно понимал, что новое задание – проверка. И что ему не поздоровится, если с головы внука погибшего ректора упадет хоть один волос.

– А если я выполню задание хорошо, я получу награду? – осведомился Феофан по дороге к госпиталю.

– За простую охрану? Нет, – отрезал Владимир и, подумав, добавил: – Но если ты поймаешь преступника живым, то я поговорю с его сиятельством насчет твоего вознаграждения.

Какая в таком случае положена награда, Владимир уточнять не стал. Во-первых, схема премирования дивов не была ни отработана, ни согласована, а во-вторых, Владимир сомневался, что преступник настолько глуп, чтобы напасть на человека, находящегося под защитой дива высокого уровня. Тем не менее исключать даже небольшую вероятность было нельзя.

После замены охраны Владимир собирался провести следственный эксперимент.

На окна госпиталя были наложены защитные заклятия. Во время своего дежурства Владимир проверил их и убедился в надежности.

Поэтому Иннокентий сторожил возле палаты.

– Спит, – доложил он, когда Владимир и Феофан оказались рядом, – полчаса назад медсестра ставила капельницу, всё в соответствии с описанной в медкарте схемой лечения. Вот назначения, – Иннокентий протянул бумажные листы. – Перед этим к нему приходили гости.

– Кто? – спросил Владимир. Запах навестивших жертву людей он уже встречал в номере у хозяина.

– Друзья. Юная госпожа, чародейка. Через час пришел юноша-колдун, однокурсник. Разговоры я запомнил и готов пересказать.

– Хорошо, но не здесь. Феофан, займи пост. Учти, ты не только охраняешь, но и внимательно слушаешь и запоминаешь. Если произойдет хоть что-то, не укладывающееся в назначенное лечение, препятствуй и немедленно оповести меня, – Владимир отдал медкарту, – а нарушителя задержи.

– Я, по-твоему, новичок? – криво усмехнулся Феофан. – А то я не знаю…

Он осекся. Владимир приблизился к нему, посмотрел в упор, но не стал бить, как должен был бы ударить главный див непослушного новичка: до крови, выбивая зубы или выпуская кишки. А отвесил оплеуху. Такими оплеухами когда-то потчевал нерадивых писарей Канцелярии его хозяин, Афанасий Васильевич, да и любому диву они были знакомы не понаслышке и доставались весьма нередко. Для дива такая оплеуха почти нечувствительна. Поэтому полагалась она за небольшие провинности и скорее показывала недовольство хозяина и напоминала о его власти.

Феофан даже рот приоткрыл от изумления: Владимир обошелся с ним не как див – дивы так не бьют, а как колдун: не наказал, а недвусмысленно показал разницу в положении. Мгновение бунтовщик ошарашенно смотрел на главдива, потом принял решение и опустил голову.

– Будет исполнено! – отчеканил он.

Оставив нового охранника возле палаты, Владимир и Иннокентий вышли во двор.

– Ты поступил неожиданно, – заметил Иннокентий.

– Мне есть у кого поучиться мыслить нестандартно.

Иннокентий выглядел бесстрастно. Но Владимир отлично знал, что бывший главный див Петербургского Управления ждет объяснений. Давать какие-то объяснения Владимир обязан не был, но Иннокентий слишком долго руководил дивами в Петербурге и вряд ли равнодушен к тому, что происходит в Управлении, где он выстраивал и поддерживал порядок очень много лет, поэтому Владимир решил, что его бывший командир имеет право знать.

– Я расскажу, – ответил он на невысказанный вопрос. – Но сперва отчет.

Иннокентий передал разговор жертвы с Татьяной Крамцевой и с Олегом Соколовым. Информация войдет в доклад хозяину. Но перед этим нужно еще кое-что проверить.

– Благодарю за помощь, – слегка наклонил голову Владимир и без лишних предисловий сообщил: – Трое суток назад в общежитии случился бунт. Прибывшие в качестве подкрепления москвичи решили, что одного наставника недостаточно.

– Они правы, – спокойно проговорил Иннокентий, – тебе сразу следовало выбрать наставника из их числа. Наставник следил бы за порядком в общежитии и держал в узде своих.

– Нет, – не согласился Владимир. – Они новички. Звание наставника следует заслужить, и в первую очередь дисциплиной. Ни один из них проверки не прошел.

– Твоя позиция тоже имеет право на существование. Но этим ты сам создаешь себе проблемы. И как ты собираешься с ними разбираться?

На мгновение на лице Иннокентия появилось знакомое требовательное выражение, и Владимир вновь почувствовал себя наставником, отчитывающимся перед суровым главдивом. Но ощущение тут же прошло, лицо Иннокентия вновь приняло вежливо-нейтральный вид. Однако Владимир никогда не страдал излишней гордостью, особенно в ущерб делу. Поэтому признался:

– Пока не решил. Бунт удалось остановить, жертв не было. Сейчас я поручил охрану Матвея Светлова главному зачинщику. У Феофана хороший послужной список, он выполнит эту несложную работу без труда. И будет отсутствовать на территории общежития некоторое время. А если ему удастся отличиться, можно будет рассмотреть вопрос о его назначении. А как поступил бы ты?

Иннокентий едва заметно улыбнулся. Он очень любил человеческую мимику и вообще старался подражать людям, даже когда в этом отсутствовала необходимость. Было видно: то, что Владимир обратился к нему за советом, порадовало бывшего петербургского главдива.

– Неплохое решение, – сказал он. – Но временное. Вам нужно найти сильного дива с безупречной репутацией. Я могу посодействовать переводу одного из дивов Омского Управления. Опытного дива из столицы не нужно держать в статусе новичка. И его будут слушаться. Чтобы еще повысить его статус, я выберу одного из тех, кто сражался во время вторжения. Кроме того, у нескольких старших следователей, в том числе и у заместителя главы господина Леднева, – сильные фамильяры, которым довелось послужить еще в Тайной Канцелярии. Следовательно, они тоже не новички. Петербургскому Управлению разрешено привлекать к работе фамильяров. Если взять на службу столичного дива, одного фамильяра, а после выполнения задания еще одним наставником назначить Феофана, то вместе с Казимиром получится как раз четверо.

Иннокентий поддерживал идею с фамильярами, потому что сам, будучи фамильяром, оказался на службе после того, как его хозяин, вышедший в отставку колдун Тайной Канцелярии, был убит. Семьи у хозяина не было, и Иннокентий стал демоном, но вскоре был пойман колдуном Афанасием Репиным, который раскрыл дело об убийстве бывшего коллеги. В результате Иннокентий остался служить в Тайной Канцелярии, но уже как казенный черт.

– Благодарю за предложение, – ответил Владимир. – Насчет фамильяра я как раз рассматриваю кандидатуры.

Уточнять, что поиски подходящего фамильяра могут сильно затянуться, он не стал. Предложенную Кузей кандидатуру Анонимуса отмел сразу. При всех достоинствах дива для казенной работы он совершенно не подходил. Как, впрочем, и большинство фамильяров. Даже прежде работавших в Тайной Канцелярии. Времена, когда знатные колдуны приходили на службу со своими дивами, давно прошли. Такую практику запретили, и фамильяры теперь очень редко оказывались в Управлении.

Помимо того, что у фамильяров не было и не могло быть Высшего государственного приоритета, они всегда считали себя элитой среди дивов, а казенных чертей за равных себе не признавали и подчиняться им, что требовалось в общежитии, совершенно не желали. Даже когда фамильяр терял свою семью и по этой причине оказывался на службе, его долго приходилось учить уму-разуму.

Анонимус был типичнейшим фамильяром. И проблем с ним могло выйти больше, чем с тем же Феофаном.

– Идеальным было бы, – продолжил Иннокентий, – повысить в уровне проверенного и надежного сотрудника, но, боюсь, разрешения на такое количество жертв вам не дадут.

– Не дадут, – согласился Владимир. И внезапно ему в голову пришла отличная идея. Увеличить силу кого-то из доверенных и старых дивов Управления? А ведь есть способ!

А Иннокентий, по-прежнему любезно улыбаясь, спросил:

– Не жалеешь?

– О должности Императорского дива? – сразу понял его Владимир.

– Да. Мало кому из нас удается сделать такую карьеру. Я знаю, что ты отказался сам. И меня это удивляет.

Владимир поднял взгляд и буквально на секунду заглянул в глаза Иннокентию. Тот спокойно встретил его: делить им больше было нечего.

Владимир усмехнулся:

– Если бы меня интересовала карьера и политика, я бы бросил тебе вызов на следующий же день после того, как сравнялся с тобой в силе. Здесь я на своем месте. О чем мне жалеть?

– Да, ты на своем месте, – согласился Иннокентий, – и я рад, что мое… бывшее Управление доверили именно тебе. Для меня еще есть задания?

– Нет. Но Гермес Аркадьевич и твой хозяин на поминальном обеде. Поэтому, если хочешь, можешь помочь мне. Я планирую кое-что проверить.

– Не возражаю.

– Тогда не будем терять времени.

* * *

Первым делом Владимир явился на вахту корпуса, где находилась комната упавшего студента, и предупредил, что во время следственного эксперимента колдунам запрещено входить в здание и выходить из него. Молодые колдуны, из-за отмены занятий оказавшиеся в этот час в своих комнатах, тут же облепили окна.

А Владимир и Иннокентий поднялись на крышу. Владимир, приняв боевую форму, тщательно обнюхал оставленные на крыше следы. Потом, выбрав из своих личин наиболее похожую на Матвея по росту и весу, указал на место падения и сказал Иннокентию:

– Сейчас толкнешь меня, чтобы я падал именно туда. А когда я буду почти у земли, замедлишь так, как колдуна затормозил бы щит. Но с учетом, что щит выставил молодой и не слишком умелый колдун.

Иннокентий посмотрел вниз, рассчитывая силу удара, и когда Владимир встал у края, столкнул его. Приземлившись, Владимир осмотрел полученные повреждения.

– Еще раз, – сказал он.

Упав, он снова зафиксировал повреждения. И показал Иннокентию.

Они вернулись на крышу.

– Теперь я прыгаю сам, перехватываешь там же.

Прикинув силу подростка, Владимир прыгнул.

Поднялся, вернулся на крышу и прыгнул снова.

И снова.

И снова.

Пролетая мимо окон общежития в седьмой раз, он скользнул взглядом по десяткам пар любопытных глаз. Все колдуны, находящиеся в общежитии, с восторгом наблюдали за происходящим.

Оказавшись на земле, див вновь зафиксировал повреждения и осмотрел дерево, на которое упал. Веток на земле почти не прибавилось – они уже были сбиты телом Матвея. Значит, траектория падения выбрана верно. Появился Иннокентий.

– Я должен доложить его светлости о том, что ты обнаружил, – сказал он.

– Конечно. Формально расследование сейчас возглавляет князь Булгаков. Но, думаю, ему нет необходимости задерживаться в Академии. Гермес Аркадьевич разберется сам.

Иннокентий еще раз окинул взглядом место падения:

– Я ухожу. Если решишь, что тебе нужен див из столицы, – свяжись со мной, я позабочусь об этом.

Когда Аверин вышел с поминального обеда, было уже темно. Наконец пошел настоящий снег. Не мелкие, редкие и колючие снежинки – снег ложился на землю большими пушистыми хлопьями. Холодный крупный комок приземлился прямо на нос Кузе, ожидавшему у входа в буфет, и кот смахнул его лапой.

– Мя-я! – возмущенно сказал он.

– Пойдем, – махнул ему рукой Аверин, – я знаю, что ты замерз. Тебя хоть покормили?

– Мя!!!

Кот смешно дернул лапой, поджимая ее к груди, и Аверин, не задумываясь, расстегнул пальто и, подхватив Кузю под мягкий живот, сунул за пазуху. И сразу же ощутил легкую вибрацию. Кот свернулся на груди хозяина и старательно затарахтел. Аверин застегнул пуговицы так, чтобы Кузин нос торчал наружу, и ощутил, что тоже согревается в своем слишком легком пальто.

– Ну вот видишь, всё не так и плохо, – немного смущенно пробормотал он и захрустел ботинками по быстро растущим сугробам, подумав, что следовало надеть другие, те, что на толстой рифленой подошве. В осенних стало довольно скользко. Да, тренированный колдун вряд ли, поскользнувшись, упадет, но главе Управления не слишком-то солидно на глазах у молодых колдунов нелепо махать руками, сохраняя равновесие. Поэтому Аверин направился к гостинице, не торопясь и наслаждаясь вечерней прогулкой.

В Петербурге такой снег был редкостью. Нет, густые белые перья и там нередко сыпались с неба, но они не опадали на землю мягко, а кружились в бешеном вихре налетавшего с Невы сырого морозного ветра, больно били по лицу и облепляли с ног до головы так, что одежду приходилось очищать специальным скребком. Иначе на пол в прихожей натекала огромная лужа, и Маргарита начинала ворчать.

И всё равно захотелось домой. Сесть бы сейчас в кабинете, с чашечкой кофе, почитать книжку или личное дело Владимира, а потом пройти в гостиную, где Маргарита уже накрыла на стол. Гостиницы Аверин не любил.

Владимир встретил его у входа. На его плечах уже скопился приличный снежный воротник, а значит, ждал див довольно давно.

– Почему ты не зашел внутрь? – спросил Аверин.

– Я заходил. Растопил камин и вскипятил воду. Потом вернулся. Здесь… – Он замолчал, подбирая слово.

– Красиво, да? – улыбнулся Аверин, похлопал дива по заснеженному плечу и выпустил Кузю. – Пойдемте в дом.

На входе Владимир отряхнул хозяина от снега, а в номере помог снять пальто, Кузя же, молниеносно одевшись, принялся расшнуровывать колдуну ботинки. Аверин недоуменно нахмурил брови, но ничего спрашивать не стал. Владимир пододвинул кресло к камину.

Аверин сел. Он всё же продрог в легком пальто и осенних ботинках, возможно, дивы чувствовали это, и этим и объяснялась их забота.

– Я добыл хороший чай и кофе! – Кузя с гордостью помахал двумя пакетами. – Заварить чай или сварить кофе?

– Ничего не надо, спасибо. На поминках пришлось выпить слишком много компота и сока. А вот поесть, к сожалению, толком не удалось. Но и не велика беда. Всё равно столовская кухня не сравнится с изысками нашей Маргариты. Ах, вот бы сейчас ее пирожков с яблоками… – Аверин перевел мечтательный взгляд на Кузю и тут же нахмурился. Див явственно водил носом, принюхиваясь, и его глаза превратились в щелки.

– Что такое? – только и успел спросить колдун, когда Кузя сорвался с места, бросился к Владимиру и схватил его за грудки.

– Это ты придумал?!

Но Владимир не стал даже отстраняться, а только, неопределенно пожав плечами, придержал Кузю за воротник и отодвинул от себя на расстояние вытянутой руки. После чего едва заметно усмехнулся.

– А ты сомневался? – спросил он. – Конечно же я привез гостинцы от госпожи Маргариты.

– О?.. – протянул Аверин и тут же ощутил легкий запах свежей выпечки.

Кузя исчез и мгновенно появился с корзинкой, укутанной в шерстяной платок. Из нее высовывались уголки бумажных свертков. Сунув под платок нос, Кузя придирчиво понюхал содержимое корзинки и пояснил:

– Он корзину под подушку положил! Чтобы пирожки не остыли! Они теплые еще!

– Серьезно? – Аверин посмотрел на корзину, а потом на Владимира. – Но как ты это сделал?

– В спешке вы не отпустили Маргариту на выходные, и она ждала вас. Я позвонил и попросил приготовить что-нибудь вкусное и не занимающее много времени. Здесь рыбный пирог, вафли с вареным сгущенным молоком и…

– Пирожки с яблоками! – воскликнул Кузя. На секунду Аверину показалось, что див выглядит так, будто по какой-то причине не рад гостинцам от Маргариты, но в следующий миг Кузя весьма откровенно облизнулся, и Аверин успокоился.

– Вот что, – проговорил он, – теперь выбора нет, заваривай чай. А ты, Владимир, принеси к камину столик и еще пару стульев. Мы все замерзли. А чай с домашними пирожками точно способен согреть не только тело, но и душу.

Когда снедь, привезенная из Петербурга Владимиром, оказалась разложенной на столе, а в чашках задымился горячий чай, Аверин откинулся на спинку кресла и протянул ноги к камину. Кузя уже сцапал пирожок и принялся с удовольствием жевать.

А Аверин мысленно взялся за голову: на государственной службе не оставалось времени даже на тихие посиделки у камина. Опять нужно вернуться к делам.

Вздохнув, он пододвинул к себе блюдце с пирогом и повернулся к Владимиру:

– Думаю, Феофана ты уже пристроил к делу. Он справится?

– Без сомнений. И у меня имеется важная информация. Разрешите доложить, хозяин?

– Конечно, рассказывай.

– Иннокентий, находясь на посту у дверей палаты Матвея Светлова, услышал его разговор с Татьяной Крамцевой. Девушка зашла, заплакала и сказала следующее: «Зачем ты это сделал? Ты мог погибнуть». После этого в течение двух минут слышались только всхлипывания. Потом молодые люди завели разговор о здоровье Матвея, об оценках Татьяны и о том, что было подано в столовой. Голоса их стали звучать напряженно и неестественно.

– Понятно… – протянул Аверин, – перешли на язык жестов Академии. Но пока не умеют, передавая информацию жестами, вести при этом непринужденную беседу.

– Да, – подтвердил Владимир, – и есть кое-что еще.

– Говори.

– После того как Татьяна Крамцева ушла, к Матвею Светлову пришел еще один гость, Олег Соколов. Он просил прощения за то, что желал смерти отцу Матвея. Матвей сказал, что прощает, и заверил Соколова в том, что в его семье скоро всё наладится. Олег Соколов предложил ему помощь в подготовке к экзаменам. Светлов ответил согласием, однако, сославшись на то, что устал и плохо себя чувствует, попросил зайти попозже.

– Хоть на словах и сказал, что прощает, но в действительности не простил… – глубокомысленно покивал Кузя. Див очень гордился тем, что хорошо понимает людей. – И что у них там за семейная тайна? Надо обязательно разузнать.

– У Иннокентия сложилось впечатление, что господин Светлов пытался избежать расспросов господина Соколова, – заметил Владимир. – И я с ним согласен. После того как Феофан принял пост, мы с Иннокентием провели следственный эксперимент. В боевой форме я изучил следы на крыше. Светлов действительно был там один, как и сказал Кузя, что подтверждает версию о нападении крылатого дива. Но есть одно несоответствие. Колдун Матвей Светлов слишком долго находился возле края крыши. Там самый сильный и устойчивый след.

– Погоди… – Аверин нахмурился, – выходит, он не просто подошел к краю, но долго там стоял?

– Так точно.

Кузя аж подпрыгнул вместе со стулом:

– Ну вот! Я же прочитал столько учебников! И книжек про сыщиков! И кинофильмы всякие смотрел! Внимательно искал следы убийцы на крыше, а этого не понял!

– Тебе не хватает полевого опыта. В следующий раз ты поймешь, – сказал Владимир.

И Аверин с удивлением отметил, что его слова быстро успокоили поначалу выбитого из колеи Кузю. Нет, все-таки дивы прекрасно взаимодействуют. Настолько, насколько это в принципе возможно между двумя дивами, привязанными к одному колдуну. Владимир продолжил:

– Я принял облик молодого человека, подходящего по росту и весу. Иннокентий столкнул меня таким образом, чтобы я упал прямо в точку падения потерпевшего. После чего задержал мое падение, как это сделал бы щит. И тут снова имеется несоответствие. Если бы с высоты пятиэтажного дома див столкнул опытного боевого колдуна, такого, как ваше сиятельство или, к примеру, господин Меньшов, даже с учетом неожиданности, я уверен, вы бы успели вовремя и правильно сгруппироваться, выставить щит и перекатиться, чтобы обойтись минимальными повреждениями или вообще без таковых. Но Матвей Светлов – молодой колдун, еще даже не закончивший Академию. Я изучил его оценки по физической подготовке, и они не блещут. Но он упал правильно и на щит, и сразу перекатился на руку, как и положено при падении с большой высоты. Я проверил: если начинать группироваться у земли или в середине полета, человеку развернуться и принять правильную позу уже не получится. Группироваться надо в самом начале падения, иначе полученные травмы не совпадают с травмами потерпевшего. Наиболее похожий результат я получил, когда прыгнул сам и сразу же предпринял необходимые меры для спасения. Таким образом, я считаю, что Матвея никто не толкал, он подготовился и прыгнул, одновременно сгруппировавшись и выставив щит. Но даже в таком случае сломал руку и ударился головой. Эту версию подтверждают и слова чародейки Крамцевой.

– И пальто! – воскликнул Кузя. – Он его в химчистку сразу отдал. Скрывал, что на нем нет запаха дива!

– Это похоже на правду, – заметил Аверин. – Только зачем? Действительно решил покончить с собой, но в последний миг испугался? Была же записка.

– Нет! – Кузя вскочил и закружил по комнате. – Зачем бы ему тогда надевать перчатки, чтобы написать ее?

– Он хотел выставить себя жертвой, – задумчиво произнес Аверин, – возможно, чтобы отвести подозрения. Что скрывают все эти дети? Ох… Кузя свари-ка всё же кофе, а я пока позвоню Ледневу, пусть отправит сюда еще и чародея.

– Любаву? – обрадовался Кузя.

– Нет. Кого-то по-настоящему опытного, кто сможет помочь разобраться в этом клубке. А ты, Владимир, принеси документы по Меньшову. Почитаю до ужина. А после ужина мы сходим в гости к господину проректору, он приглашал «расписать пульку». Вопросов к нему такое множество, что вечер однозначно будет длинным.

Владимир бросил на хозяина быстрый взгляд.

– В чем дело? – спросил тот.

– Я не рекомендовал бы вам играть с его благородием на деньги.

Аверин приподнял брови:

– И почему же?

– Господин Меньшов – профессиональный игрок. Он обчистит вас до нитки, – проговорил Владимир, и Аверин заметил, что уголки его губ слегка дернулись вверх.

* * *

Хотя Кузя и приложил все усилия, чтобы это скрыть, но ошибка, особенно допущенная на фоне идеальных действий Владимира и всех этих привезенных гостинцев, его расстроила. Вот как у этого Владимира получается одновременно быть холодным и отстраненным, но при этом – таким заботливым? Он ведь вроде и не подлизывается к хозяину, и связи между ними Кузя почти не ощущал, а Гермес Аркадьевич нет-нет да и посмотрит на Владимира с нескрываемым одобрением. Обнаружив в корзине пирожки с яблоками, о которых только что упомянул хозяин, Кузя на мгновение испытал какое-то неприятное чувство, словно где-то под языком зашевелился голодный червячок. И то же самое повторилось, когда Владимир делал свой доклад. Что это было? Неужели то, что люди называют завистью?

Кузя тряхнул головой. Ну уж нет. Уподобляться плохим завистливым людям он точно не собирается. Надо просто больше стараться. Ведь Владимир служит колдунам и занимается расследованиями уже несколько сотен лет. А опыт решает многое. Но далеко не всё. Кузя улыбнулся: у него появилась отличная идея.

Доев гостинцы тетушки Марго, он обернулся котом и выбежал из гостиницы в вечернюю снежную мглу.

И преподаватели, и студенты, и гости кампуса ужинали в одно и то же время. И несмотря на имевший место поминальный обед, в положенное время все снова отправились по столовым и буфетам. А люди едят долго.

Дом проректора ожидаемо оказался заперт. Но форточка на втором этаже, несмотря на мороз, была открыта почти настежь. И ни одного защитного заклинания на весь дом. Этому колдуну нечего скрывать? Он ничего не боится?

Впрочем, а чего ему бояться? Ему служит сильнейший див Академии, после Инессы, разумеется. Диана сильнее даже Анастасии, причем существенно. Хотя, конечно, с прежним Императорским дивом ей не сравниться. Кузя решил, что когда-нибудь станет таким же сильным. Что для этого нужно? Поглощать дивов явно недостаточно. Столько дивов, наверное, даже в Пустоши не наберется… Надо поглотить очень много колдунов. От этой мысли Кузе стало немного грустно. Жрать колдунов, а тем более дивов, ради силы он совершенно не хотел. Да и где взять столько колдунов, которых можно беспрепятственно сожрать? Неужели нет другого способа?

Размышляя об этом, он пробежал по коридору и через приоткрытую дверь проник в кабинет колдуна. Тоже никакой защиты, даже замка нет.

Несмотря на открытую в коридоре форточку, в кабинете стояла жара. Дом, судя по запаху, обогревался газовым котлом, который работал на полную мощность.

Здорово. Тепло Кузя очень любил.

Так, сейф. Сначала надо найти сейф. Там колдуны прячут обычно всё самое интересное.

Сейф совершенно неожиданно оказался вмонтирован в пол. Под квадратным пестрым ковриком Кузя обнаружил дверцу, но замок, вопреки надеждам, оказался не современным, кодовым, код к которому можно было бы подобрать по звуку, а обычным, открывающимся ключом. Да и механизм поковырять когтем не получилось: он был защищен заклинанием, не позволяющим диву проникнуть внутрь. Первая защита в доме Меньшова. Хм. В сейфе деньги и ценности или что-то более интересное? Хотя всё важное и интересное наверняка хранится в проректорском кабинете в главном корпусе Академии, а уж там защита такая, что у Кузи даже в носу щипало, стоило подойти поближе.

Тайный и неожиданный осмотр дома казался Кузе замечательной идеей, ведь Меньшов никогда не подумает, что государственный див может вломиться в дом без документов и ордера. Ни Владимир, ни Гермес Аркадьевич такой обыск провести не могут. А он, Кузя, – вполне. Даже если за самоуправство его потом накажут. Всё же хорошо быть анархистом без приоритетов!

Кот внимательно обнюхал стол, ящики и шкафы. В них оказались книги, пачки старых писем, какие-то безделушки. Всё это тщательно протиралось от пыли, судя по запаху – самим колдуном, сила Дианы ощущалась, но довольно слабо: многие колдуны не любили, когда дивы заходят в их рабочий кабинет.

Не найдя в кабинете ничего, заслуживающего внимания, Кузя направился к двери, но на пороге остановился. Ему показалось, что на мгновение он почувствовал едва уловимый посторонний запах. Он обнюхал дверь – ничего. Тогда он подпрыгнул вверх и, зацепившись когтями за притолоку, подтянулся. И там, ближе к потолку, учуял легкий запах. Стены касался слабый див! Быстрое и, судя по всему, случайное касание. Задел крылом? Диана, скорее всего, не смогла бы учуять такой почти неуловимый запах.

Кузя покинул кабинет и начал тщательно обследовать потолок. Галкой следов не учуять, а котом довольно сложно бегать по потолку. Кузя решил, что надо сожрать парочку летучих мышей – у них неплохое чутье.

Что делал этот див в доме? Прятался? Получал тайные указания от хозяина? Что-то искал, как сам Кузя?

Кузя спустился на первый этаж. На кухне не оказалось ничего, кроме кофе и круп. Каши едят на завтрак. Значит, по утрам колдун завтракает дома, а на обед и на ужин ходит в буфет. На кухне имелся сильный фон Дианы, а вот силы колдуна почти не ощущалось, сам он кухней пользовался редко. Следов неизвестного дива Кузя на кухне тоже не нашел, поэтому направился в спальню.

Тут запахи и самого колдуна, и Дианы оказались довольно сильными. Рядом со входной дверью в стене имелась еще одна неширокая дверь, которую Кузя сначала принял за дверцу шкафа. Но за ней оказалась небольшая комната с окном и узкой, тщательно заправленной, кроватью. Спальня Дианы. Обнаружить что-либо за фоном силы дивы было почти невозможно, но Кузя тщательно всё обнюхал и ожидаемо ничего не нашел. Поэтому вернулся в спальню колдуна и направился к прикроватной тумбочке. Люди часто хранят в ней личные вещи, которые могут оказаться интересными.

Но не дойдя до места назначения, Кузя остановился как вкопанный. Он ощутил запах, который не перепутал бы ни с каким другим. И он забивал даже запах Дианы.

Инесса. Она ощущалась так сильно, будто дива совсем недавно лежала на кровати колдуна или пряталась под ней.

Вот это да!

Кот вскочил на кровать и его вибриссы зашевелились. Так, подушка. Нет, не тут. Под кроватью?

Забравшись под свисающий плед, он обнюхал пол. Запах ощущался, но пола Инесса тоже не касалась.

Кузя вылез, отряхнулся, обернулся человеком и поднял подушку. Потом – матрас. И даже присвистнул. Прямо под ним, в изголовье, на деревянном основании кровати лежал медальон с гравировкой в виде птицы с человеческой головой, украшенной вензелем Академии. Кузя протянул руку, но тут же отдернул. Нельзя трогать улики.

Он аккуратно прикрыл обнаруженный талисман матрасом, постоял немного и подошел к окну.

Среди огромного количества дивов Академии он нашел Владимира. Уходить из спальни до прихода Гермеса Аркадьевича он не собирался. Не хватало еще, чтобы такая важная улика куда-то пропала.