Глава 13. Имитация жизни

– Не смотри на меня. Регина отвела взгляд и тихо спросила: – Почему именно так? Жанна, медля с ответом, сделала пару глотков из бутылки и сказала: – Я давно хотела умереть. – Ты знала, что, в конце концов, всё закончится именно так, раз подготовилась. – Регина кинула взгляд на стол, где стояли две пустые винные бутылки и лежала пачка «винтола» – сильного болеутоляющего средства, чьё чрезмерное употребление может привести к летальному исходу. – Я надеялась, – пожала плечами Жанна, поймала взгляд создателя и усмехнулась: – Да, даже такое создание, как я, может надеяться. – Опустив взгляд на руки, она добавила тише: – Больше, чем тебя, я ненавижу своё существование. Поэтому, думаю, имитация самоубийства будет отличным окончанием этой имитации жизни. – Ты могла принять эту жизнь… – Как остальные твои игрушки? – насмешливо вопросила Жанна и со злостью выплюнула: – В твои спектакли я наигралась достаточно и давным-давно устала от этой роли! – Она со злостью опустошила третью бутылку вина и отбросила её на пол. Регина проследила за тем, как бутылка покатилась по ковру, и произнесла: – Теперь я понимаю, почему ты постоянно пила, хотя знала, что не можешь опьянеть. Ты хотела создать образ, который пояснил бы твоё самоубийство. Ты пыталась меня защитить… – Не обманывайся, Регина! – резко возразила Жанна. – И давай уже закончим этот разговор! Отключи меня наконец-то и дай спокойно умереть! – Хорошо, – послушно прошептала Регина, но осталась стоять на месте. Жанна откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза ладонью. – Георг никогда бы не сдал тебя «Ловцам ведьм». Он был не настолько глуп, чтоб не понимать: если «ловцы» тебя заберут, то весь тот образ, который он годами создавал вокруг Артура, развалится. Да и деньги твои изобретения приносили огромные. – Я знаю это. – Знал об этом и Минос. – Жанна убрала руку и посмотрела в глаза своего создателя. – И ты знаешь, что причина нашей смерти не в этом. Ты знала, но никому ничего не сказала. Так что ты соучастница убийства. Регина глаз не отвела и ответила прямо, даже с вызовом: – Ты говоришь, что твоя жизнь иллюзорна. Моя была такой же! Я жила в страхе, в клетке, заложница роли, которую для меня придумал отец. Минос освободил меня, хотя я никогда не прощу ему твою смерть. – Так и знала! – воскликнула Жанна и напоказ зааплодировала, словно находилась на театральном представлении, которое подошло к концу. – Ты сделала меня для того, чтоб я на собственной шкуре ощутила, каково было тебе. И заодно как напоминание Миносу о его поступке! Металиран помедлила с ответом, но взгляд не скрыла. Пришло время наконец-то поговорить друг с другом искренне, не прячась за масками матери и дочери. – Сейчас это выглядит именно так, но когда я создавала тебя, думала лишь о том, что ты не заслуживаешь смерти. Я не могла тебя отпустить… и остаться совсем одной. – Одной? – ядовито усмехнулась Жанна. – Ты всегда была одна, поэтому и начала создавать машины, которые могли заменить тебе живых людей. Ты так хотела внимания, что даже начала переодеваться в мальчишку. – Ты права, – девушка грустно улыбнулась и потупила взгляд. Даже по прошествии стольких лет Жанна не осознала, что это они вместе с супругом поломали психику своему ребёнку и стали причиной её раздвоения личности, а Регина уже давно потеряла желание что-либо объяснять. Жанна и вправду стала лишь ностальгией, как не раз говорила девушка дяде. – Но теперь я не одна и ты мне больше не нужна. Создатель заглянул в глаза своему творению. Кукла дёрнулась, завалилась на бок и слепым взглядом уставилась на стол, на пустые бутылки из-под вина и пачку «винтола». Регина вышла из гостиной, ни разу не оглянувшись. Странно, она не чувствовала грусти или потери, но и облегчения не было. Сожаление, вина, злость, усталость. Последнее пересиливало остальные чувства. Девушка уже не помнила, с какими эмоциями создавала мать. Она думала, что так сможет исправить что-то, доказать, изменить и успокоить кошек, скребущихся внутри. Но сделала только хуже. Её мама умерла давным-давно, даже не в катастрофе, которую устроил Минос, а намного раньше, когда заботливая и нежная женщина сломалась под грузом чужих мнений и пересудов, под криками и обвинениями супруга. Поэтому у куклы была именно такая линия поведения. Она напоминала Регине, что с её мамой сделало общество и Георг. Жанна тоже была заложницей, но, к сожалению, Регина поняла это только сейчас. Упав на колени, девушка спрятала лицо в ладонях и разревелась. Затем рассмеялась, громко, истерично, хохоча до боли в горле. Непонятное желание переполнило её: всего лишь один приказ – и тысячи кошек проберутся в чужие дома незаметно, вскроют человеческие глотки своими когтями. Им хватит всего одной ночи, чтоб освободить мир, избавиться от них всех… Мысль была такая заманчивая, что Регина была уже в полушаге от того, чтоб… – НЕТ! – шокированный крик сорвался с её губ. – Ты совсем спятила, Регина?! Ты готова убить всех?! Оставить тысячи детей сиротами? И что это даст? Ты хотела изменить мир, доказать, что женщины тоже должны иметь права, а вместо этого просто убьешь всех мужчин?! Девушка сжала голову руками, подняла лицо к потолку и забормотала: – Нет-нет, я не этого хочу. Я совсем не этого хочу. Я хочу другого, и я должна быть сильной, чтоб добиться желаемого. Времени осталось совсем мало. Регина поднялась на ноги, вытерла рукавами слёзы и отправилась на поиски дворецкого, чтоб сообщить о самоубийстве матери. В поместье Аско-льд служило довольно мало слуг для такого особняка и знатной фамилии. При Георге их было больше двух дюжин, но когда главой стал Минос, то он уволил всех, кроме старого дворецкого, на чьих глазах выросло три поколения Аско-льдов, и который взял на себя обязанности управляющего. На следующий день в дом пришла одноглазая повариха, которая умела прекрасно готовить, но из-за своей травмы не могла найти нормальную работу, поэтому трудилась на заводе в столовой, пока её кулинарные таланты не заметил Минос Аско-льд. Она забрала с собой из заводской столовой тихого трудолюбивого юношу-сироту, который помогал ей на кухне. Две пожилые служанки-сёстры появились в доме через несколько дней. Одна из них была немой, вторая – по своей природе – не говорливой. Был ещё угрюмый и тихий мужчина-садовник, который помогал сёстрам по дому. Потом в поместье приходили ещё несколько людей, но все были уволены через некоторое время, а двое просто сбежали, не захватив даже свои вещи. Последней приняли на работу женщину-прачку с сыном, у которого наблюдались способности к металирании. Минос обещал отдать мальчика учиться, когда тот подрастёт, поэтому женщина готова была пойти на всё ради благополучия своего ребёнка. И хоть слуги никогда не обсуждали это между собой, но каждый из них понимал: они были выбраны неслучайно. Они интуитивно чувствовали: семья Аско-льдов что-то скрывает, и дом, где они живут, наполнен тайнами, за попытку раскрыть которые их ждёт что-то пострашнее увольнения. Поэтому слуги делали вид, что никогда ничего не слышат и не замечают, хотя замечали и слышали они достаточно. И странности Регины Аско-льд, которая днями спала, а ночами где-то пропадала, при этом никто не видел, как она покидает поместье. И чрезмерное употребление алкоголя Жанной Аско-льд, которая совсем не пьянела и большую часть времени вела себя, как кукла, послушно сидящая на диване, где её оставила хозяйка. И кошек, которые постоянно бегали по дому, но никогда ничего не ели и не гадили по углам, а ещё, казалось, наблюдали за ними. И отношение Миноса Аско-льда к племяннице. Хоть он был главой рода и их начальником, а ниже него по социальной лестнице стояла Жанна, слуги чувствовали: главной в этом доме является Регина. Они всё замечали, но никогда и ничего никому не говорили. И вечером, даже не обсуждая друг с другом самоубийство лэри Жанны Аско-льд, ответили одинаково на вопросы следователя, а затем, не сговариваясь, собрались на кухне и выпили за упокой её души. Полиция покинула поместье Аско-льдов ближе к полуночи. Регина выждала ещё с полчаса и оправилась в подвал. Когда она вышла в коридор Пожирателей, Мрачный произнёс: – Куколка, ты обещала выпустить меня… – Мрачный осёкся, и сотни красных глаз, смотрящих на Регину, прищурились. – Ого! Я смотрю, кто-то вернулся в себя, – довольно рассмеялся Пожиратель, и со всех сторон раздались аплодисменты. Поморщившись, девушка отрезала: – Именно, поэтому ещё раз назовешь меня «куклой» – и я прикрою твои "кормушки". И начну, пожалуй, с дома № 17 на Гелвеес-парк… – Постой-постой, Регина! Твой дядька меня и так раз в год кормит, а если ты их закроешь, то я и вовсе ослабну. Это нарушение нашего договора! – Твои "кормушки" тоже нарушают договор, ведь ты причиняешь вред невинным людям. Мрачный громко, со вкусом рассмеялся. – Ты действительно веришь в то, что существуют невинные люди, Регина? Человеческая жизнь уже несёт в себе разрушение для всего живого. Люди – это всего лишь новый вид болезни, которую мы в своё время не сумели полностью уничтожить, поэтому она распространилась на всей планете. – У нас разные критерии понимая "невинности", Мортохей. Сейчас именно Пожиратели являются болезнью, которую люди в своё время не успели уничтожить. – И не уничтожат, ведь чистильщики не рождались уже больше восьмисот лет. – Ведь вы их всех убили, – "напомнила" девушка. – Твой дом и остальные высшие дома нам в этом с радостью помогли. Люди уничтожали себе подобных лишь за тем, чтоб властвовать над ними же. Так о какой невинности ты там говоришь, Регина? Лэри не нашла, что возразить. – Послушай меня, девочка, – красные глаза с вертикальными зрачками приблизились к лицу Регины, а голос Пожирателя стал мудрым и покровительственным, – каждый день люди мрут, как мухи, и в этом нет нашей вины. Вы сами уничтожаете свой род. «Выживают сильнейшие» – так вы любите говорить? – Ты говоришь, что люди плохие, но Пожиратели тоже не являются добром, – единственное, что могла ответить Регина, переходя из защиты в нападение. Мрачный рассмеялся. – Я разве возражаю? Но Пожиратели, в отличие от людей, убивают только ради пропитания. Мы не можем испытывать гордыню, тщеславие, зависть, жадность и прочие чувства, присущие человеку. Мы испытываем лишь голод. И, порою, скуку. – Скуку? – удивлённо переспросила Регина. Пожиратель вновь рассмеялся, но на этот раз весело. – Думаешь, можно прожить столько тысячелетий и ни разу не испытать скуку? – Я никогда об этом не задумывалась, – ответила девушка и поняла, что испытывает к Пожирателю что-то наподобие жалости. – Так ты меня выпустишь? – Красные глаза отодвинулись от неё, и в голосе Мрачного заиграли привычные нотки неудовольствия и возмущения. – Или слова куклы ничего не значат для Регины? – Значат, – возразила лэри, – но у меня будут к тебе ещё две просьбы. – Ещё две? – сотни глаз зашевелились в темноте и с возмущением посмотрели на девушку. – Не многовато ли на сегодня, Регина? – Если выполнишь всё как следует, то я увеличу время до двух часов. – Два часа? – Глаза вновь исчезли, кроме одной пары. Мрачный прищурился и деловито уточнил: – Что ты задумала, Регина? – Мне нужно, чтоб ты нашёл женское тело, схожее с телом моей матери, и поджёг одно здание. – Решила замести следы, Регина? – в голосе слышалась довольная усмешка. – Но не будет ли подозрительно, если загорится только одно здание? – Мне всё равно. На меня никто не подумает, ведь я всего лишь женщина, – теперь усмехалась лэри. – А Минос прекрасно умеет выкручиваться из щекотливых ситуаций. – Жестокая ты, Регина. Хотя настоящей нравишься мне больше, нежели «куколкой». Девушка промолчала. Все дело было в том, что теперь она не могла скрыться за третьей личностью, за «куклой», которую создала, чтоб она заменяла её в повседневности. Причиной стал, скорее всего, Тристан. Регина чувствовала, что он, побывав в её создании, что-то изменил в ней… или, наоборот, излечил? – Так ты согласен? – За два часа? Ещё как, Регина! – фыркнул Мрачный. – Ещё одно: приведи ко мне Ларин с Геллой. Мне понадобится их помощь. Им не нужны была еда и вода. Не требовался сон. Они не могли замерзнуть или потеть от жары. По сути, им не нужен был даже дом. Но Ларин игнорировала эти факты. Она готовила и ела завтраки и ужины из продуктов, которые ей приносила госпожа, убиралась в доме, поливала цветы, вязала или вышивала, ходила в лес по грибы, ягоды или травы, а по ночам ложилась в постель, укрывалась одеялом и закрывала глаза. Она не спала, просто находилась в таком положении до рассвета, затем вставала и выполняла этот «обряд» снова. Поначалу Гелла не заостряла на этом внимание, ведь девушка ещё помнила себя человеком и считала это привычными для человека вещами, поэтому помогала Ларин. Но со временем, когда осознание её иной сущности укоренялось в сознании, а вместе с ним приходило понимание бесполезности этих ритуалов, Гелла стала ощущать раздражение. Ларин говорила ей принять свою иную суть, но при этом заставляла вести себя по-человечески. Зачем? Но самое главное, Ларин запрещала ей ходить к людям и чувствовать это… Эти восхитительные эмоции ужаса, страха, паники, которые наполняли рот различными оттенками сладости. Особенно детский страх. Гелла сглотнула слюну и покосилась на Ларин, которая увлечённо орудовала крючком. Она вязала детские вещи и отдавала госпоже, которая, по-видимому, жертвовала их в детские дома. Гелла ни разу не видела, чтоб Ларин уходила в город, только в лес. Сама же девушка уже научилась пользоваться коридорами Пожирателей, поэтому хоть редко, но сбегала к людям. Последний раз она ходила в город три дня назад и сейчас чувствовала неприятную эмоцию, схожую с голодом. Ей так хотелось вновь ощутить во рту эти сладкие нотки и почувствовать наполняющую грудь энергию, отчего казалось, что в твоё тело вливают кипяток, который доводит каждую клеточку до восхитительного блаженства. Гелла уже давно не была невинной, но даже половые акты не доставляли ей такого удовольствия, как всего лишь один глоток детского страха. Такого сладкого… такого чистого… такого сытного… – Дальше будет ещё хуже, – внезапно произнесла Ларин, не отрывая взгляда от вязания. – Тебе будет хотеться больше, жажда будет с каждым днём усиливаться, и, в конце концов, всё, что будет занимать твои мысли – это поиск жертвы, которая сможет тебя напитать. Ты хочешь так провести остаток своего существования? Гелла удивлённо посмотрела на женщину, не понимая, как та догадалась, а затем волна злости и отвращения накрыла ее с головой. Девушка с презрением произнесла: – Поэтому ты притворяешься человеком?! Ты ведь сама говорила, что мы не люди! Что мы иные! Но посмотри на себя! Ларин отложила вязанье на стол, перевела спокойный взгляд на воспитанницу и отрешённо поинтересовалась: – А как ты хочешь проживать свою жизнь, Гелла? Бродить по миру, питаясь людскими страхами? Такая жизнь будет тебе по душе? Гелла вскочила на ноги и со злостью воскликнула: – Это всяко лучше, чем пытаться имитировать человеческую жизнь! Девушка вскочила на ноги и бросилась к двери в подвал. – Гелла, стой! – воскликнула Ларин, но воспитанница уже шагнула во тьму. Женщина хотела броситься вслед, но появившиеся в темноте красные глаза с вытянутыми зрачками остановили её. – Пожиратель?.. – вмиг осевшим голосом прошептала Гелла и попятилась. Она пятилась до тех пор, пока не уперлась спиной в стол, от страха совсем позабыв, что Мортохей не может войти в этот мир без разрешения. – Не останавливай её и не говори Регине, – грубым басом приказал Пожиратель. Его слова отрезвили Ларин и дали понять, что ОН пришёл не за ней. – Почему? – с непониманием спросила женщина. – Если так продолжится, то она может стать новым Пожирателем. – Действительно, – хохотнул Мортохей. – Что может быть хуже, чем Пожиратель, испытывающий гордыню и жадность? Но ты всё же не говори. Я хочу преподать Регине небольшой урок о человеческой невинности. – Пожиратель довольно рассмеялся, а когда его смех стих, из темноты раздался ещё один приказ: – Идём. Твоя хозяйка тебя вызывает. Ларин с усилием сделала шаг вперёд, второй дался значительно легче, а третий она сделала уже уверенно. Лишь возле входа в коридор Пожирателя женщина на несколько секунд застыла и сжала кулаки, чтобы впервые за очень долгое время шагнуть во тьму. Коридоры Пожирателей были очень удобны. Особенно если нужно было куда-то незаметно пробраться. Например, в морг при четвёртом полицейском участке. Ларин оказалась там первой. Через несколько секунд из коридора выпрыгнула Гелла и тут же удивлённо заозиралась, явно не понимая, как тут оказалась. Увидев Ларин, девушка нахмурилась и спросила: – Как ты изменила выход в коридоре? – Это сделала не я, а Мортохей, – мрачно ответила женщина, сложила руки на груди и отвернулась от воспитанницы, явно выражая нежелание с ней общаться. Гелла намёк поняла, но не замолчала. – Мортохей? Кто это? – Это имя дали люди Пожирателю Кошмаров, – с неохотой ответила Ларин. – Зачем он нас сюда привёл? – испуганно спросила девушка, затем решительно подошла к женщине, дернула её за плечо, заставив повернуться, и ядовито спросила: – Ты уже успела наябедничать на меня Регине? – Она для тебя госпожа! – впервые повысила на свою воспитанницу голос Ларин. – Она спасла тебя от ужасной участи, так что имей к ней хоть каплю уважения! – А из-за кого именно я стала такой?! – разгневанно воскликнула девушка. – Если бы не тот шкаф, то я жила своей прежней жизнью! – Если бы не любопытство, то ты жила бы прежней жизнью! – раздраженно возразила Ларин. Она понимала, что доля вины лежала и на Регине, но желание поставить Геллу на место заставило её так ответить. – Не нужно в своих ошибках обвинять других! – Так, значит… – протянула девушка и сама отвернулась от Ларин. Через минут пятнадцать к ним из коридора вышла Регина, за которой шёл прихрамывающий мужчина, несший на руках замотанное в простыню женское тело. – Доброй ночи, Ларин, Гелла, – поздоровалась лэри. – Хозяйка?.. – удивленно протянула Ларин, взглянув в глаза госпожи. – Вы стали собой. – Да, – ответила девушка и улыбнулась. – Больше в твоих снадобьях я не буду нуждаться. Ларин улыбнулась в ответ: – Я этому, несомненно, рада, хотя и лишилась своего единственного клиента. Пока женщины разговаривали, Гелла с нарастающей паникой смотрела на мужчину за спиной госпожи. Она уже научилась чувствовать энергетические оболочки живых существ, поэтому отсутствие таковой у мужчины заставили её запаниковать. Даже предметы обладали энергией, которую впитывали в себя, что говорить о живых существах? Но этого мужчину Гелла ощущала, как пятно пустоты. Это было ненормально и неестественно! Словно почувствовав пристальный взгляд, мужчина посмотрел в её лицо. Девушка испуганно отшатнулась и спрятала взгляд, но это не помогло избавить от неприятного чувства, которое она испытала от бездушного взгляда серебряных глаз этого… Она не знала, как назвать это противоестественное нечто, в голову пришло лишь одно слово «пустой». – Он не причинит тебе вреда, не бойся. Гелла вздрогнула и посмотрела на госпожу. Цвет её глаз тоже изменился, став насыщенно серебром, но они были живые и не приводили девушку в ужас. – Что это такое? – придав голосу равнодушия, спросила бывшая служанка. – Ты о Дэйве? – удивлённо уточнила Регина, глянула на спутника и весело спросила: – Дэйв, что ты такое? – Я всего лишь ваш верный слуга, госпожа, – ответил пустой, слегка склонив голову в поклоне. Голос его был низкий и тяжелый, он бросал Геллу в дрожь. – Перестаньте издеваться над ней, – произнесла Ларин и встала перед девушкой, словно в попытке защитить. И в эту секунду Гелла испытала к женщине огромную благодарность. Регина рассмеялась и ответила: – Я не издеваюсь. – Затем её лицо стало серьёзным, и госпожа добавила в приказном тоне: – Ты и Гелла должны заставить людей покинуть здание. У вас есть минут десять. – Что вы собираетесь делать? – уточнила Ларин. – Уничтожить улики, – ответила Регина, кивнула пустому, и они направились вглубь морга. Ларин с Геллой переглянулись и направились в противоположную сторону.