Глава 21. Лицо Хозяйки кошек

Когда супруг с её «людьми» исчезли в телепорте, Регина подошла к кушетке, присела, прикрыла глаза и сосредоточилась. Она могла легко переносить своё сознание не только в кошек, но и в кукол. Дэйв послушно отступил на задний план, отдавая главенство над телом. И теперь именно Регина шла за Тристаном, смотрела на его спину и слушала, как он здоровается с одной из главных сестричек – Франциской Паркэр-рой. Ведёт себе нарочито беззаботно, но эта линия поведения потерпела фиаско. Женщина мгновенно вызвала Пожирателя и убежала. Повторяется. Регина считала Сестричек более сильными и умными, но они пока только убегают. И ведут себя, словно овцы. Она узнала о «Сестричках» случайно: одна из кошек подслушала двух лэри, которые разговаривали о следующем сборе «сестёр». Заинтересовавшись услышанным, Регина проследила за ними и… Вначале её очень воодушевило и порадовало, что они существуют – женщины, которые также хотят изменить это прогнившее общество. Первой мыслью девушки было сразу же связаться с ними и объединиться, но… Привычка проверять всё и вся вынудила сначала разузнать о Сестричках побольше. И это в который раз сыграло ей на руку. Их мысли и идеи шли вразрез с мыслями и идеями Регины. Её надеждами. Тогда она создала собственный «Женский клуб по интересам» с надеждой, что некоторые сёстры смогут изменить своё мнение и вступить в ряды её соратниц. Так и вышло: многие перешли на её сторону, меньше – ушли к ним. Некоторые – потому что сами захотели, другие – следить за ситуацией изнутри. Всё же кошки не всегда могли помочь, особенно в подпространстве. Регина знала, что и среди её людей были «вынужденно вступившие». Даже вычислила имена и давала им нужную ей информацию. Она не стала трогать «Сестричек». Они не вредили и не помогали ей. Так две организации и существовали: не враги, но и не союзники. Шаткое равновесие, которое когда-то должно было сместиться в одну из сторон. Похоже, время пришло. – Мортохей, ты можешь проложить за ней путь? – вскочил с кресла Тристан. Всё его спокойствие слетело, обнажив холодную злость и гнев. – Без проблем. Покормишь? – привычно начал клянчить Мрачный. – Да, – коротко бросил мужчина. – С тобой приятно иметь дело, Тристан! – расхохотался Мортохей, формируя на месте, где стояла Сестричка, чёрную воронку телепорта. Пожиратели не нуждались ни в дверях, ни в картинах, чтобы проложить пути в подпространстве. Все эти атрибуты существовали только для человеческого разума: раз Пожиратели прокладывают по ним путь, то этим их сила и ограничена. Значит, подлежит контролю и управлению. Эх, наивные, глупые, жалкие людишки. Вон, кошки Регины не ограничены таким примитивным мышлением и могут себе ходить, где хотят, как хотят и через что хотят. Правда, дело тут немного в другом: их души изначально были взяты из подпространства, поэтому подсознательно они стремятся вернуться туда, ощущая себя чужеродными в этом мире. И в чём-то они были правы, ведь их настоящие тела уже давно погибли. Тристан шагнул в воронку, и Регина, управляя чужими ногами, поспешила за ним. Когда они оказались в тайном убежище Сестричек, она жадно заозиралась, вызвав у Геллы удивлённый взгляд. Благо супруг стоял впереди и не увидел странный порыв нарочито бесстрастного орума. Главная много слышала об этом месте, но ни разу в нём не была. Слишком опасно отправлять туда кошек, а переманенные сестрички, кроме общего описания, больше ничего не могли рассказать. Сейчас же Регина понимала, что в её фантазиях оно было намного интереснее, грандиознее и… величественнее, что ли? На деле тут оказались всего лишь стены, усыпанные десятками сотен картин. А уж когда сестрички начали кричать и носиться в испуге, девушка и вовсе ощутила удивление, граничащее с раздражением. Хозяйка кошек ожидала чего-то более… опасного и сильного. Не такого жалкого. Всё же эти женщины собираются свергнуть монаршую семью, совершить в стране переворот и занять власть. И каким образом? Не истерикой же, в самом деле! Но дальше всё привело именно к этому. Необдуманные действия, поспешные решения, попытка переложить вину на невиновного – это всё, что увидела Регина. Никакого вызова. Никаких разумных доводов. Никакого адекватного мышления. Лишь ярость и страх. Регина, с одной стороны, понимала Франциску: она тоже ненавидела и боялась мужчин. Но с другой – не все в мире заслуживают подобных чувств. Ей стало одновременно и грустно, и смешно. И очень жалко Сестричек. Девушка вспомнила Аврору. Её крик, от которого мурашки пробежали по коже. Как эта женщина может говорить, что Аврора сама виновата? Виновата в чём? Что её подложили под мужчину, которого она не любила? Заставили убить его, а когда не получилось, отреклись и выкинули, словно испорченный механизм? Когда Тристан с сестричкой договорились о сделке и шагнули в телепорт, Регина поспешила за ними, но чёрная воронка мгновенно исчезла. Что она задумала, отрезав им путь? – Мрачный, немедленно проложи за ней дорогу! – крикнула Главная, не сдержав эмоции. – Регина? – удивлённо спросил мужской прокуренный бас. – Ну ты даёшь! – Я непонятно сказала?! – добавила девушка злости в голос. – Понятно-понятно, но я не могу. – Причина? – более спокойно уточнила Регина. – От входа не осталось и следа. Так что они или переместились в какую-то закрытую «комнату», или прямо в логово Иллиарта. Но не волнуйся, Он не причинит никакого вреда Тристану. – Самодовольство так и звучало в его голосе, но Регине всё равно было неспокойно. То, что сестрички научились прокладывать дороги, стирая после себя любые следы «входа», было не удивительно. Они знали, что у «Ловцов ведьм» тоже есть Пожиратель, и старались вести себя как можно аккуратнее. Но что теперь делать? Регина почувствовала, как сработал механизм защиты на кольце Тристана. Ей стоило немалых усилий запихнуть все свои чувства и сосредоточиться. Она не знала, что происходит в той «комнате», куда супруг ушёл с сестричкой, но понимала, что на счету каждая секунда. Металиран открыла уже свои глаза и вскочила на ноги. Сила легко заструилась по её пальцам, и она призвала одну из кошек, которую «связала» с перстнем. Сто тридцать седьмая появилась из воронки телепорта и махнула хвостом, призывая хозяйку отправиться за ней. Регина поспешила за своим созданием и спустя несколько секунд уже вышла в странную комнату с лампочкой на потолке, столом, стулом и тьмой за кругом света. Франциска плохо умела стрелять, но с такого расстояния ей и не нужно было быть профессиональным стрелком. Главное попасть несколько раз и уйти, а ублюдок Дельт-гор сам вскоре умрёт от потери крови. Тристан дёрнулся в сторону, и пуля пришлась не на грудь, а в плечо. Боль огнём обдала руку. Мужчина вскрикнул и зажал рану ладонью, не отводя взгляда от женского лица. Оно было искривлено злорадным ликованием, а губы —усмешкой. Ей определённо нравилось убивать. Затвор щёлкнул. Следующая пуля вошла в ствол. Сестричка нажала на спусковой крючок. Прогремел выстрел. Тристан с силой заставил себя не зажмуриться. И хорошо, что у него получилось, иначе бы он не увидел, как кошка, вынырнувшая словно из пустоты, прыгает на Франциску. Женщина испуганно дергается, и пуля уходит вверх. Следующая кошка прыгнула сестричке на спину, другая – на голову, третья – прямо на лицо, метя когтями в мягкую кожу. – Что происходит?! – закричала женщина, пытаясь скинуть животных с себя, но это оказалось не так просто. Мелкие твари были необычайно сильными и тяжёлыми, а их когти – словно стальными. Кошек становилось всё больше. Они облепили её со всех сторон. Франциска уже не могла держаться на ногах и повалилась на колени, выпустила из рук кольт и принялась лихорадочно отбиваться от непонятных тварей, принявших образ безобидных животных. Она кричала от боли и ужаса, пытаясь отшвырнуть от себя одну из кошек, вцепившуюся ей прямо в лицо, но та намертво впилась когтями в её щеки. Так же неожиданно, как напали, кошки в одно мгновение отступили от женщины. Она подняла голову и увидела сверкнувшие серебром глаза. – Хозяйка кошек… – потрясённо пробормотала Франциска, и в следующую секунду её лицо скривилось. – Регина Дельт-гор?! Нет! Это не могло быть правдой! Ей не ответили. Хозяйка кошек схватила её за растрепавшиеся волосы, намотала их на кулак и дёрнула со всей силы. Сестричка вскрикнула, опустилась на четвереньки и послушно поползла за Региной, которая целенаправленно тянула её к воронке телепорта. Когда девушка вытащила её в подпространство, то швырнула вперёд и холодно сказала: – Развлеки её, Мрачный, пока я не вернусь. – С радостью, Глава! – ответил мужской прокуренный бас, и один за другим в темноте стали появляться красные глаза с вертикальными зрачками. Когда Регина вновь вышла в то странное место, то тут же бросилась к Тристану. Он уже поднялся на ноги, но выглядел неважно: бледный, с испариной на лбу и спрятанной болью в глазах. Мужчина даже нашёл в себе силы улыбнуться супруге, хотя рукав его рубахи уже был залит кровью. – Регина, спасибо… – начал было он, но девушка так на него взглянула, что Тристан осёкся и стёр с губ показную улыбку. Он даже слишком хорошо понимал, что она сейчас чувствует. – Мрачный, проложи путь к Ларин и пришли сюда тех двух, пусть заберут этого мужчину, – кивнула она на Вильяма, который с ужасом смотрел на окровавленную руку своего начальника и пытался что-то сказать, хотя сил у него, видно, уже не было. – Поспешим. Хоть каждый резкий шаг сопровождался острой болью, словно Тристану засунули в кость спицу и острый кончик колол где-то внутри плеча, он всё равно ускорился вслед за Региной. Да, он сглупил! Понимал ведь, что Франциска явно что-то задумала, но и подумать не мог, что она решит стрелять в него. Ко всему прочему он узнал этот кольт. А также знал, что Вильям никогда не выходил без него из дома. Можно было списать на то, что за одиннадцать лет его чувства затупились и он перестал так хорошо чувствовать людей, но Тристан понимал, что дело всё в том, что он недооценил Франциску. А как известно, нет ничего хуже, чем недооценённый враг. Ларин встретила их встревоженным криком: – Что случилось?! – В него стреляли, – коротко ответила Регина. Она тоже была необычайно бледна, а зрачки настолько расширились, что серебро сверкало тонкой окантовкой. Ларин усадила Тристана на скамью и дала выпить какое-то снадобье. Огненная боль в руке почти сразу прошла, но вместо неё пришёл цепенящий холод. Мужчина попробовал пошевелить пальцами и понял, что совсем их не чувствует. Затем Ларин разорвала окровавленный рукав рубахи и осмотрела рану. Выглядела она очень нехорошо: края плоти были разорваны, багровая кровь клокотала, словно родник, пробившийся из-под земли. – Крепко зажмите, лэрн, – сказала женщина, после того как положила на рану ткань, смазанную каким-то сильно пахнущим средством. – Что там? – нетерпеливо спросила Регина, наблюдавшая всё это время за действиями лекарки со стороны. – Всё очень плохо, – дрожащим голосом ответила Ларин. – Я приостановила кровотечение, но господину срочно нужно в госпиталь. – Я поняла, – кивнула хозяйка, быстрым шагом подошла и открыла дверь в шкаф. – Мрачный, проложи путь к больнице на Тихорвской улице. – Затем обернулась: – Тристан, пойдём. Мужчина поднялся и подошёл к супруге. – Регина, всё будет хорошо, – твёрдо сказал он, поймав её взгляд. – Тристан… Она, как всегда, умудрялась в одном его имени вместить столько своих скрытых чувств, то лэрну захотелось сжать её в объятьях и погладить по голове, но вместо этого он первым шагнул в открытый шкаф, ручки которого были со сплетёнными змеиными языками. Вышел он из кладовки в коридор больницы, которую почти сразу узнал, благодаря табличке на двери напротив: «Раздевалка. Медперсонал». Регина вышла следом и, не мешкая, повернула направо. Тристан поспешил за ней. Спустя несколько минут они встретили медсестру, которая крайне удивилась незваным посетителям в такое позднее время. – Немедленно отведите нас к хирургу! – командным голосом приказала ей Регина, пытаясь скрыть под грубостью свою панику. Было начало десятого. В больнице уже как сорок минут закончился рабочий день и закрылись на замок входные двери. Конечно, тут ещё оставались медсёстры и дежурившие врачи, но те узнали бы о новом пациенте от охраны на главном входе, а не обнаружили бы его на этаже, закрытом для посетителей. Обо всём этом медсестра собиралась рассказать, пока не увидела мужчину, а точнее, его руку, зажимающую плечо. Да и его спутница кричала таким командным голосом, что женщина тут же развернулась и ответила: – Идите за мной! Менее чем через полчаса Тристан лежал на столе в реанимационной и засыпал под воздействием магического сна, из которого его не могла бы вытащить даже сильная боль. Регина сидела на кушетке в коридоре и сверлила взглядом стену. Она понимала, что самое страшное уже позади. Её супруг находится в руках профессионалов, и они смогут о нём позаботиться. И всё же… Когда она увидела его лежащим на полу и истекающим кровью, то её заполнил такой ужас и страх, что она была готова убить Франциску. Регина не стала бы высокопарно заявлять, что если бы Тристан умер, то и её бы жизнь на этом закончилась. Нет. Она бы так же просыпалась каждый день, одевалась, завтракала, шла заниматься своими делами: создавать механизмы, бороться за права женщин и продолжать жить. Но в то же время всё было бы не так… И это очень страшно. Даже размышления о смерти супруга заставляли неприятный холодок бежать по её спине. Франциске и «Сестричкам» очень повезло, что Тристан выжил. Она бы не смогла себе успокоить и остановить. Потерять за несколько дней мать, дядю и супруга… Она бы не сдержалась. – Регина? Женщина почувствовала, как к её руке кто-то прикоснулся, и, вздрогнув, резко оглянулась на мужской голос. – ..! – вырвалось у Николаса, и девушка поспешно опустила голову, пряча взгляд. Несколько долгих секунд брат Тристана смотрел на Регину, потом тяжело вздохнул и произнёс непривычно командным тоном: – Мегги, оставь нас, пожалуйста. Медсестра кинула удивлённый взгляд на Регину, но послушно развернулась и ушла. Она совершенно не понимала, почему всего за пару секунд её пациент так напрягся и поменялась атмосфера. Мегги, в отличие от едущего в кресле мужчины, просто не успела разглядеть цвет глаз девушки. Или не обратила на это внимания, сосредоточившись на пациенте. – Как Тристан? – ровным голосом спросил Николас. – Его оперируют, – тихо ответила Регина, не поднимая взгляд. – Что произошло? – В него стреляли. – Кто? – Одна из «Сестричек». Мужчина с силой сжал подлокотники кресла, а его лицо словно застыло в ледяной маске. – Ты одна из них? – Нет. – Голос подвёл девушку, и ответ прозвучал резко и зло. – Почему ты не солгала?.. – Не вижу в этом причины. – Регина всё же посмотрела на деверя. Её зрачки уже были светло-серого цвета, но оба понимали, что это не важно. Она дала волю своим чувствам, а он увидел. И теперь будут последствия. – Тристан бы тебе и так всё рассказал. Как ты узнал?.. – Кто-то из медперсонала узнал Тристана и поспешил сообщить его брату, – ответил Николас и замолчал, сцепив руки в замок. Несколько долгих минут они сидели в тишине, размышляя каждый о своём. Пока мужчина не нарушил их идиллию вопросом, словно выстрелом из пистолета, объявившем о начале забега: – Ты маг? Этот вопрос не нуждался в ответе. Николас уже увидел её сверкавшие серебром глаза и точно знал, кому они принадлежат, но девушка всё равно произнесла: – Да, я металиран. – Ты ведь знаешь, что женщины не могут использовать магию? – Да. Так же, как и ты знаешь, что это всё ложь, – скривила Регина губы в усмешке и продолжила говорить уже более уверенным голосом: – Нет ни одного научно доказанного факта, объяснившего бы сей «феномен». Лишь глупые домыслы и суеверия. Николас не поддался на крючок и ответил так же спокойно: – Я перефразирую: ты знаешь, что законом запрещено женщинам владеть магией? – Да. – И что тех, кто нарушил этот закон, ловят и казнят «Ловцы ведьм»? – К чему ты ведёшь? – начала терять терпение Регина, почувствовав себя ребёнком, которому «взрослый» пытается медленно и доходчиво объяснить какое-то правило. – Зачем ты начала изучать магию, Регина? – наконец-то прямо спросил Николас. – А ты зачем заставил Аврору выйти за тебя? Этого вопроса мужчина явно не ожидал и потому растерянно протянул: – Она тут причём? – Потому что ты захотел, – сделала акцент на последнем слове женщина. – Вот и я захотела изучать магию. Людям вообще свойственно быть эгоистичными в стремлении исполнить свои желания. – Но свадьба не преследуется законом, – резко ответил мужчина, всё же уязвлённый её словами. – Смотря где. Существует такая страна – Антет, – там женщины приравниваются к святым. Ведь только женщина может дать новую жизнь. Мужчины, несмотря на всю свою гениальность и силу, этого не умеют, – спокойным, уверенным тоном проговорила Регина с лёгкой покровительственной усмешкой на губах. – В той стране ни один мужчина не заставил бы женщину силой быть с ним. Если бы и нашёлся такой безумец, то это бы назвали принуждением, насилием, изнасилованием. В нашей же стране это зовётся «удачным браком». – Таковы правила нашего мира, – грубо ответил Николас. – В конце концов, родители бы всё равно выдали её замуж до двадцати лет. Не за меня, так за кого-нибудь другого. Не такого «удачного». Но я действительно её любил… – Я не прошу тебя оправдываться, – остановила его Регина, – просто хочу объяснить, что в этом мире всё относительно. – Но мы живём не в Антете, а в Торении, где существуют свои правила. – Да, – тяжело вздохнула девушка, – хоть они глупые и несправедливые. – Они нужны для защиты, – возразил Николас. Регина молчала и, опустив голову, смотрела на свои скрещенные пальцы. Казалась, она не знает, чем возразить на это. Мужчина был уже уверен в своей победе, но следующая её фраза словно ударила его под дых. – Ты в этом так уверен? – Она посмотрела на него исподлобья серебряными глазами. – Если бы я придерживалась правила запрета на магию у женщин, то у тебя бы не было новых ног. Лицо деверя ошарашенно вытянулось, и он рефлекторно потёр правое колено. Он часто так делал, словно желая постоянно напомнить себе, что теперь у него есть это самое колено, которое можно потереть. – Протезы создал Анигер Тремс! – Я и есть Анигер Тремс, – огрызнулась девушка и закатила глаза. – Ты хоть представляешь, сколько ночей я просидела над твоими ногами, пытаясь сделать их как можно более реалистичными? Не будь ты братом Тристана, я бы в жизни не стала так много тратить на это времени. – Она раздражённо махнула рукой. – Как и не придумала протезы в принципе. Мне ведь идея пришла именно из-за тебя. Помнишь, как мы приехали к тебе домой, чтобы обсудить договор о браке? Николас, конечно, помнил, но ответить не смог. Он вообще не мог ничего говорить, только потрясённо вытаращился на невестку, приоткрыв рот. Сейчас Регина предстала перед ним в совершенно ином свете! Для него она была тихая, скромная, немногословная жена брата. Скучная, серая, угрюмая. Ко всему принимающая успокоительные средства, что тем более не нравилось душевидящему. Он прекрасно знал, что они, как наркотики, вызывают зависимость. Да и ко всему калечат разум и убивают организм. Нет, он, конечно, был очень рад, что брат воспылал чувствами к своей супруге… Хотя, признаться, совсем не понимал, к чему там можно воспылать. Но вот сейчас он смотрел на эту растрёпанную, слегка раздражённую, взволнованную женщину и понимал, что именно Тристан разглядел. – Я тогда весь вечер думала о твоих ногах, – продолжила, совсем не обращая внимания на взгляд деверя, Регина, – перебирала в голове все известные научные работы о протезах. Перечитала множество технической литературы и наконец-то разработала формулу чувствительного протеза. Как я и надеялась, Тристану очень понравился мой подарок. – Она улыбнулась, очень светло и нежно. Именно так, как улыбнулась бы влюблённая девушка, рассказывающая о своём возлюбленном. – Хотя Анигер Тремс по душе ему явно не пришёлся. Уверена, про себя он называл его каким-нибудь «заносчивым мальчишкой». Девушка весело рассмеялась, а вот Николасу ни улыбаться, ни смеяться вовсе не хотелось. Простые цепочки в его голове «она плохая и нарушила закон, а он хороший и должен сдать её Ловцам» размылись, смешались и превратились в «она помогла ему и поэтому хорошая, если он сдаст её, то будет плохим». – Зачем ты мне это рассказываешь? – проглотив сухой ком в горле, спросил мужчина. – Знаешь, я просто устала… – Невестка откинулась спиной на стену и прикрыла глаза рукой. – Безумно устала прятаться от чужих глаз, скрывать свои способности, мысли, увлечения… себя. Я хочу просто свободно жить, заниматься любимым делам, общаться с людьми на интересующие меня темы, без страха сказать что-то лишнее и не взвешивая каждое произнесённое слово. Обсуждать свои работы, в конце концов!.. – Она убрала руку и перевела на него взгляд. – Почему я не могу просто жить свободно? Ответь мне, Николас. Почему ты так можешь, а я нет? В чём наше различие? – В том что ты женщина, а я мужчина, – не задумываясь ответил Дельт-гор. – Ты не представляешь, сколько раз за свою жизнь я слышала это. Хотя нет, это не ответ, а беззубое оправдание! При желании я могу одеться и выглядеть, как мужчина, но при этом внутри останусь собой: гениальной женщиной-металираном, на чьих изобретениях сейчас подняли свой статус и заработали денег несколько мужчин, включая всеми уважаемого Оверлоу Норм-анса. Но почему человеческое восприятие должно повелевать моей жизнью? – Регина подалась к деверю и эмоционально ударила себя ребром ладони по груди. – Почему толпа где-то там важнее меня?! Николас смотрел в серебряные глаза и видел в них отражение своих мыслей. Совсем недавно он так же сидел дома за «спасительными стенами», смотрел в окно и думал о том, как же он хочет вырваться из него! Проехаться по улице, даже в проклятом инвалидном кресле, невзирая на все взгляды и перешептывания за спиной. Просто чтобы почувствовать себя человеком, а не его обрубком, который родные прячут от чужих глаз, словно инвалидность – это грех. Почувствовать себя живым! – Я всё равно должен доложить о тебе… – глухо произнёс мужчина. Было совершенно непонятно, говорит он это женщине-металирану или себе. А может, это говорил и не он вовсе, а вдолбленные в него с детства правила и условия. Чужие слова, вложенные в его рот, а он послушно, словно ребёнок, повторяет их, без полного осознания, что и зачем он говорит. Инвалид… ведьма… отбросы общества… не вписывающиеся в рамки… иные… Но сейчас они просто два человека, которые сидят друг напротив друга, ведут беседу, вместе переживают за Тристана. – Во-первых, пожалуйста, не вынуждай меня угрожать тебе, Николас, – устало попросила Регина, кинув на душевидящего холодный взгляд. Вот теперь это была манера речи Тремса. Уж он умел произносить «пожалуйста» и просить о чём-то так, что ты невольно чувствовал себя глупым и неразумным ребёнком, который из любопытства суёт руку в паровой двигатель, несмотря на все просьбы взрослых не делать этого. – Во-вторых, «спасибо, Регина, что создала чудо научной деятельности и вновь поставила меня на ноги» было бы более чем достаточно для благодарности. Не находишь? Совесть не просто кольнула Николаса – она ощутимо так сделала ему подсечку. Если протез действительно её рук дело, то мужчина перед ней не то что в долгу – в вечной благодарности! – Я правда благодарен… – поспешил сказать Николас, но девушка не дала ему закончить. – В-третьих, Тристан всё знает обо мне, – отмахнулась она от слов деверя, – а через несколько месяцев узнает и вся страна. Думаю, ты сможешь немного потерпеть свою совесть. Регина сложила руки на груди и криво улыбнулась, склонив голову набок. Она прекрасно понимала, что это удар ниже пояса, хотя Николас сам был в этом виноват. И ему стало ещё более неловко и совестно. Но что делать, когда «так правильно» и «так нужно» – это совершенно разные действия, которые идут вразрез друг с другом? Всё так запутанно! И ещё он находится, мягко говоря, в полнейшем шоке. Регина вывалила на него слишком много информации! – Когда Тристан узнал? – только и смог спросить Николас, хотя в его голове носились сотни мыслей и вопросов. – Понятия не имею! – весело воскликнула женщина и неожиданно рассмеялась. – Он узнал обо всём сам, несмотря на наше условия не лезть в личные дела друг друга. Он вообще делает то, что захочет. А я на него даже злиться не могу, так как именно из-за этого и полюбила! – Да, Тристан всегда был слишком свободным для «нашего мира», – с улыбкой протянул Николас и вновь посмотрел на Регину. – Видно, как и ты. Расскажешь мне, что произойдёт через пару месяцев, что весь мир узнает о тебе? – Только если твоя совесть сможет придержать язык за зубами до этого момента, – предупреждающе прищурила металиран глаза, но на её губах играла лёгкая ухмылка. – Уж как-нибудь с ней договорюсь, – криво улыбнулся Николас. Они оба понимали, что его совесть будет молчать до самой его смерти.