Глава 24. Девочка

Регина сидела за столиком в своём будуаре и внимательно всматривалась в зеркало. Разглядывала пропорции своего лица, глаза, брови, нос, лоб, скулы, губы, подбородок, волосы. «С какой стороны ни посмотри, а на парня ты не похожа», – раздался у неё в голове мужской и немного скрипучий голос, словно его обладатель болел… или стянул специальным аппаратом свои голосовые связки так, чтобы невозможно было понять, что на самом деле он принадлежит женщине. – Да и какая разница, – ответила Регина и взяла расческу, прошлась ею по длинным гладким волосам. «Раньше тебя это беспокоило». – Да, – согласилась металиран и усмехнулась, – но это изменилось из-за одного мужчины. «Тристан хороший человек. Я рад, что ты повстречала его». – Я тоже. «Благодаря ему ты наконец-то приняла себя такой, какая ты есть. Ты набралась смелости отпустить Мать и признаться Миносу». – К чему ты клонишь? – забеспокоилась девушка. «Может, пришло время отпустить и меня?» Регина некоторое время молчала и внимательно всматривалась в свои глаза. Радужная оболочка одного была серой, второго – серебряной. – Ты часть меня, как я могу тебя отпустить? Девушка моргнула, и теперь именно она смотрела на себя из отражения. – Означает ли это, что я могу уйти сам, если захочу? «Да…» – Но перед этим я хочу заявить на всю Торению о «Шаге вперёд», чтобы металираны наконец-то поняли, что им необязательно батрачить на заводах на рабских условиях, – усмехнулся Анигер, – и попрощаться с одним человеком. «Август? Не понимаю, почему ты к нему так прикипел?» – Могу спросить то же самое на счёт Тристана. Ты следила за ним ещё до вашей помолвки. «Туше», – рассмеялась Регина. – Август, он… поначалу напоминал мне тебя в детстве. В его взгляде прямо сквозили одиночество, жалость к себе и тоска, словно от него отвернулся весь мир. «У нас с ним совершенно разная ситуация. Он корит себя за то, что не смог спасти сестру. Бедное дитя». – Тогда я этого не знал. Просто испытал к нему жалость и сочувствие, а ты ведь знаешь, как я падок на подобных страдальцев. Анигер натянуто рассмеялся, но Регина не поддержала его. «Извини, что заставила подружиться с ним. Я не очень люблю использовать людей, но его помощь нам бы очень пригодилась». – Всё нормально. Тем более, что общение с Августом доставило мне удовольствие. Уверен, как и ему. Он хороший человек и станет тебе верным другом. «Ты собираешься?!.» – Не переживай, всё я ему рассказывать не буду. Но считаю, он имеет право знать на счёт меня. «Я не стану тебя останавливать, однако ты должен понимать, что в случае чего я вынуждена буду принять меры. Даже несмотря на то, что он твой друг». – Понимаю. Анигер поднялся на ноги и скинул с себя домашнее платье, нижнюю рубашку и бельё. Нагим он вышел в спальню и направился к шкафу. Два шага вперёд. Три направо. Семь назад. Двенадцать вперёд. Выполнив специальный шифр, Тремс вышел в комнату дома №17 на Гелвеес-парк. Медленно и неторопливо он надел специальные подкладки, которые сгладили все выпуклые и плавные линии его тела. Затем облачился в мужское нижнее бельё, белые штаны и бежевую рубашку. Сапоги на высокой платформе сделали его выше, а красивый шейный платок прикрыл аппарат, стягивающий горло. Подойдя к зеркалу, Анигер аккуратно надел маску, мгновенно ставшую второй кожей и изменившую лицо. Одни лишь разноцветные глаза напоминали о прошлом обличии, но и это быстро исправилось очками с красными стёклами. Скрутив длинные тёмные волосы в жгут и закрепив их на затылке заколками, мужчина надел парик каштанового цвета. Накинул белый сюртук, оценивающе посмотрел на себя в зеркало. «Красавец!» – раздался насмешливый женский голос в голове. Мужчина довольно усмехнулся, и маска на лице послушно повторила за ним, растянув ненастоящие губы. Схватив цилиндр с белой оторочкой и перчатки, Анигер Тремс покинул дом №17 на Гелвеес-парк. Август всей душой ненавидел три вещи: насильников, свою слабость и экзамены. Последние сейчас особенно сильно, с учётом того, что почти весь учебный год прогуливал и сейчас не знал ответы на большинство вопросов. Он, конечно, подготовился, как смог, последние месяцы попросту не вылезая из библиотеки, пытаясь впихнуть в голову весь пропущенный материал. Теперь же память словно мстила ему за это, и Август не мог вспомнить даже то, что, казалось, зазубрил наизусть. Мужчина учился уже на предпоследнем курсе, и провал мог оставить его на второй год. Точнее, именно его не мог. Приличная сумма, отданная отцом директору на «реставрационные работы», легко перевела бы его на следующий курс, даже если бы он вовсе не явился на экзамен. Но этого Августу хотелось меньше всего. Он чётко решил, что если не сдаст, то будет просить отца не вмешиваться и пойти на повторное обучение. Да, это навлечёт позор на их семью… Но в последнее время Август и так топтал свою знатную фамилию, так что пришло время начать отвечать за свои поступки. Выходя из учебного заведения, молодой мужчина был на все сто процентов уверен, что завалил экзамен, и уже представлял, как будет вести разговор с родителем, когда его окликнули: – Август, постой! Лэрн обернулся и уставился на компанию одногруппников. Один из них – Генри Обер-нор – вразвалочку подошёл к нему и панибратски закинул руку на плечо. Остальные парни окружили их и стали довольно лыбиться. – Мы идём отмечать окончание экзаменов. Могли бы позвать и тебя, но уверен, ты откажешься. Ведь ты же таким прилежным учеником стал в последнее время. Прям образец для подражания. Август ничего не ответил и только нахмурился, в который раз проклиная себя за то, что когда-то связался с этой компанией. Просто тогда молодому мужчине нужны были хоть кто-то, с кем можно напиться и забыться на время. Конечно, за всё всегда платил он – богатенький сынок лэрна, владеющего радиостанцией и несколькими газетами. Немногие на его курсе могли похвастаться подобным родством и знатной фамилией. Поэтому когда Август решил взяться за голову и отказался от пьянства, его друзьям это совсем не понравилось. Даже больше, потеряв «денежный мешок», постоянно оплачивающий их развлечения, женщин и выпивку, они пришли в негодование. – Уверен, твой папочка гордится тобой, Август, а наш директор рыдает над всеми теми деньгами, что смог получить. Интересно, сколько ему заплатят за то, чтобы ты перешёл на следующий курс? Лэрн достал кошель, вытащил оттуда все имеющиеся купюры и протянул Обер-нору. Он уже выучил предыдущие уроки, когда пытался спокойно поговорить с ним. Всё заканчивалось тем, что домой он возвращался в синяках и с расдербаненным кошелём. – Какое благородство! – рассмеялся Генри, выхватив деньги. – Спасибо, дружище, мы выпьем и за тебя, – потрепал он по плечу Августа, который всё время прятал глаза и смотрел в пол. – Теперь беги домой к папочке. – Верни ему деньги! – неожиданно раздался гневный мужской голос. Парни с удивлением оглянулись, а изо рта Августа вырвалось удивлённо-взволнованное: – Анигер! – Давно не виделись, Август, – дружелюбно улыбнулся ему Тремс и посмотрел прямо на Генри. – Ты ещё кто такой? – агрессивно спросил негласный глава небольшой компашки и единственный представитель знати, пусть и не такого известного дома, как семья Ленор-аст. – Ты меня не расслышал? – склонил голову набок незнакомец и улыбнулся не обнажая губы. – Это наш друг, – кивком указал Генри на Августа, – который любезно согласился одолжить нам денег. С чего это я должен их возвращать? – Это правда, Август? Лэрн сжал кулаки, чувствуя, как у него задрожала нижняя губа. Ему очень не нравилось то положение, в которое он попал, но и смелости не хватало кому-нибудь пожаловаться. Если он скажет правду, то Анигер тоже может пострадать. Их всё же девять против двоих! Нужно сказать, что он говорит правду. Это всего лишь деньги. Август открыл рот… Слабак… …и выдохнул: – Нет. Проклятье! Что он за человек такой, если будет лгать своему единственному настоящему другу? Пусть лучше эти уроды будут его колотить каждый день, но так низко он не опустится! – На самом деле уже несколько месяцев они вымогают у меня деньги. – Август, дружище, что ты такое несёшь? – рассмеялся Генри. – Ты, наверное, переволновался из-за экзаменов? Остальные парни поддержали его смехом. – Поначалу я не хотел им их давать, тогда они меня избивали и забирали деньги силой, – продолжал говорить Август, смотря в нахмуренное лицо своего единственного друга. – Я бы мог рассказать директору или ещё кому-нибудь, но… я боюсь показаться ещё большим слабаком в глазах отца. Парни уже вовсю хохотали, найдя забавными искреннее признание, а Тремс лишь ответил: – Понятно. – Да, ты слабак, Август, – выплюнул ему в лицо Генри, – а за то, что всё разболтал, мы тебя и твоего друга так поколотим, что на всю жизнь запомнишь! – Значит, вы понимаете только язык кулаков? – усмехнулся Тремс, внезапно выкинул руку вперёд и сделал странный пас. – Что за?!. – закричал «предводитель», чувствуя, как железные носки ботинок сдавливают его пальцы. У остальных парней дела были не лучше. У некоторых кольца начали давить, у других запястья обхватили карманные часы. Один студент с большой и красивой булавкой на жабо вдруг почувствовал, как аксессуар начинает давить прямо на трахею. Трость второго нерадивого хулигана вырвалась у него из рук, взлетела и принялась бить его по голове железным набалдашником. У третьего вовсе ожили подтяжки и отцепились от брюк, так что один из освободившихся зажимов смог вцепиться ему в нос, а второй – в мочку уха. – Проклятье! Кто ты такой?! – закричал Генри, с ужасом осматривая творящееся безобразие. – Я друг Августа и металиран, который при желании так сможет вас отделать, что вы до конца своих дней не забудете. Понятно? – Более чем, – через зубы ответил одногруппник и протянул всё ещё зажатые в пальцах купюры их владельцу. – Отпусти нас, и мы больше и пальцем его не тронем. – Какие послушные, – усмехнулся Тремс и опустил руку. Ожившие предметы тут же вернулись в своё первоначальное состояние. – Идём, Август, – махнул он другу. Немного отойдя от компании малость офигевших хулиганов, Август оглянулся, встретился с гневным взглядом Генри и, не удержавшись, показал тому язык. – Огромное спасибо, Анигер! Я у тебя в неоплатном долгу! – Брось, – отмахнулся мужчина, придержал друга за руку и заглянул ему в лицо. – Для того чтобы признаться в своих слабостях, нужна недюжинная смелость. Ты никакой не слабак, Август. Тот покачал головой и ответил: – Нет, Анигер. Я самый настоящий трус. Когда дорогой мне человек нуждался в помощи, я не помог ему. Замер на месте в страхе и не мог даже звука издать… Умолять их перестать… Август прикрыл глаза рукой, словно желал скрыться от ужасных воспоминаний. – Твоя сестра? – мягко спросил Тремс, но на лэрна это произвело эффект взорвавшейся мины. – Ты всё знаешь?.. – дёрнулся он, вырывая свою руку. Вся благодарность и радость от встречи мгновенно исчезли, и их место заняли страх и обида. Предательски-горькая мысль: «Теперь понятно, чего он со мной общался… Жалел…» – Случайно услышал. Подробностей я не знаю, – ответил Тремс, совсем не замечая внезапную перемену настроения друга. Или делал только вид, что не замечает. – Познакомишь нас? Август растерялся. Он сам хотел их познакомить, но теперь не был уверен, что это к лучшему. Анигер увидел его нерешительность и добавил: – Я не настаиваю. Понимаю, что твоей сестре, скорее всего, трудно будет видеть незнакомого мужчину. – Ты мой друг, – медленно произнёс лэрн и добавил не очень уверенно: – Думаю, Ева бы хотела познакомиться с моим другом. – Тогда идём. Они поймали дилижанс, забрались на пассажирские места, и, когда карета тронулась, Август внезапно заговорил. – Это случилось в прошлом году. – Мужчина нервно тёр пальцы, словно желал стереть руки до костей. – Мы прогуливались с Евой по парку, когда нас окружили трое. У них было оружие, поэтому нам ничего не оставалось, как подчиниться. Нас похитили. Потребовали у отца выкуп. Он заплатил, но… Но Ева она была очень красивой. И с очень сильным внутренним светом. Люди, подобные ей, всегда привлекают внимание, даже будучи в толпе. – Август почувствовал, что плачет, и поспешно вытер слёзы. – Она очень любила рисовать, и мне всегда казалось, что она видела мир иначе. Совсем по-другому. Ева могла часами рассматривать, например, разводы на полу или трещины на стене, отпавшую штукатурку, лужи… и видела там что-то, что я никогда не мог разглядеть, а потом рисовала. Не цветы или животных, а нечто необычное, абстрактное. Во что тоже нужно всматриваться, чтоб увидеть. – Я не очень разбираюсь в живописи, – признался Тремс. – Как и я, – криво улыбнулся молодой лэрн. – И от неё всегда пахло красками… И дом пах им… Я бы отдал всё на свете, чтобы она опять начала рисовать. Хотя бы рисовать… Август замолк и посмотрел в окно. – Спасибо, что рассказал, – подал голос Анигер. Дальше они ехали в молчании. Поместье семьи Ленор-астов находилось в «Тихом квартале», и, оказавшись перед ним, Август повёл их не ко входной двери, а за дом, к небольшому вишневому саду. Погода сегодня была хмурая, серая, ветреная. Небо заволокло сердитыми тучами, а воздух наполнился озоном, отчего стал необычно свеж, сладок и немного прохладен. Деревья, недовольно шурша листвой, словно ругаясь на идущую к ним с севера грозу, раскачивались из стороны в сторону, а белые лепестки опадали на землю, сорванные порывами ветра. Это была красивая и очень грустная картина. Завораживающая. – Ева, – позвал Август. Девушка, которая сидела на скамейке и наблюдала за безжалостным и в то же время естественным природным явлением, медленно, словно заторможенно, оглянулась. Увидела брата, а за ним какого-то незнакомого мужчину, и её зрачки расширились, наполнились страхом. Она вскочила на ноги и попятилась. Брат резко замер и поднял руки в успокаивающем жесте. Незнакомец остановился за ним, и хоть глаза его были скрыты очками с красными стёклами, но Ева чувствовала на себе его любопытный взгляд. Она обняла себя за плечи, словно хотела прикрыться. Когда-то это действительно была очень красивая, энергичная и светлая девушка. Сейчас же Ева выглядела болезненно худой с её впалыми щеками и потрескавшимися губами. Волосы острижены очень коротко, а светло-зелёные глаза на узком лице кажутся невозможно огромными из-за тёмных мешков. Тонкие руки и ноги, словно хрупкие ветки, того гляди сильный порыв ветер сломает их. На ней была надета лишь ночная рубашка, и бледная кожа от холода покрылась мурашками, но она совсем не обращала на это внимания. – Постой здесь, – шепнул Август другу и шагнул к сестре. – Ева, ты опять раздетая вышла в сад? – сказал он наигранно бодрым голосом, снял с себя сюртук и накинул на острые девичьи плечи. – И босиком! Мужчина стянул свои ботинки, присел на корточки, помог сестре засунуть в них ноги. Ева безропотно стояла и неотрывно смотрела на незнакомца, словно не хотела пропустить момент, когда он кинется на неё. В мужской одежде она утопала, отчего стала выглядеть ещё меньше и тоньше, печальнее. – Ева, познакомься, это мой друг – Анигер Тремс. – Август с поклоном указал на друга, в затем проделал то же самое в сторону сестры. – Анигер, это моя младшая сестра – лэри Евальгия Ленор-аст. Девушка на это никак не отреагировала. Продолжала стоять и смотреть с опаской на незнакомца, а тот, в свою очередь, поклонился и ответил: – Рад с вами познакомиться, лэри Ленор-аст. – Помнишь, я про него тебе рассказывал, Ева? – взглянул Август сестре в лицо, но та никак на него не отреагировала. – Сегодня он помог мне проучить тех хулиганов, что доставали меня в последние месяцы. Это было так смешно! У Тортона трость выскочила из рук и начала бить по голове, а подтяжки того придурка Эллая ожили и один зажим вцепился ему в нос! – мужчина нарочито громко рассмеялся. – Ты бы явно над ними похохотала, если бы увидела. – Август перевёл взгляд на друга. – Может, ты покажешь Еве свою магию в действии? Она никогда не видела металиранию. Анигер кивнул и поднял руки. Ева от этого движения вздрогнула, но осталась стоять на месте. К металирану постепенно слетались разные металлические предметы: забытая садовником лопаточка; потерянные болты и гвозди; старая ржавая лейка; железные колышки, воткнутые в землю, чтоб разделить участки под определённые цветы; потемневший бронзовый горшок, в котором собралась дождевая вода, вылившаяся прямо в воздухе. Все это плавилось прямо на глазах людей, сливалось в единое целое и перемешивалось, создавая удивительные оттенки цветов, от ржаво-коричневого до белоснежно-стального. Тремс водил руками, делал понятные только металирану пасы и счастливо улыбался. Из общей массы стали отрываться небольшие кругляши, что распрямлялись, словно невидимый повар раскатывал их скалкой. А затем кружки «теста» приняли форму бабочек. Разноцветных, переливающихся, фантастически прекрасных. Они направились к Еве и парили вокруг неё среди опадающих вишнёвых лепестков. – Восхитительно, – прошептал Август, боясь повысить голос и спугнуть этот прекрасный момент. Девушка завороженно смотрела на бабочек, потом протянула руку, и на указательный палец опустилась одна. Она повертела рукою из стороны в сторону, рассматривая волшебное существо. И смотрела именно тем внимательным взглядом, который способен видеть то, что Августу было не дано. И улыбалась немного, легко и почти невесомо. Старший брат даже дыхание затаил от происходящего. Один кусочек «теста» Анигер сжал и покрутил меж ладоней. А когда закончил, то в руке осталось лежать колечко. Он поднёс его к губам и произнес: – Замри. Бабочки, всё как один, сложили свои крылья и попадали на землю. Ева оглядела их взволнованно и вновь посмотрела на металирана. Только теперь это было не испуганный взгляд, а просящий их вернуть к жизни. – Пари, – отдал другой приказ Анигер, и бабочки вновь поднялись в воздух и закружились среди падающих лепестков. – Этими командами ими можно управлять, – пояснил металиран и протянул кольцо девушке. – Если будешь его носить, то бабочки последуют за тобой, куда бы ты ни пошла. Лишь нужно будет раз в месяц носить его на подпитку. Можно к какому-нибудь металирану-игрушечнику. Ева кинула быстрый взгляд на брата, который, однако, не спешил подходить к своему другу, чтобы передать кольцо. Первый шаг дался ей с трудом. Она сделала его нервно и резко. Замерла в опаске, внимательно наблюдая за мужчиной, словно готова была кинуться прочь в любое мгновение. Бабочки послушно полетели за ней и словно придали смелости. Когда оказалась в шаге от Тремса, Ева протянула руку ладонью вверх, и он всё понял и положил на неё кольцо. Её пальцы были длинные и худые. Кольцо спадало даже с большого, но металиран сделал рукой пас, и оно немного сжалось, крепко обхватило фалангу. Несколько долгих секунд девушка рассматривала подарок, потом посмотрела в лицо мужчины и выдохнула одними губами: – Спасибо. Евальгию увела матушка, причитая на дочь, что та снова сбежала, когда она задремала в кресле. На незнакомца лэри вначале кинула предостерегающий взгляд, но Август быстро представил своего друга и объяснил, что тот сделал для Евы. Взгляд женщины сразу потеплел, и она даже пригласила Тремса на ужин. Бабочки полетели вслед за девушкой. Возле дверей она обернулась и – немыслимое! – помахала им. – Спасибо тебе огромное! – Августа просто распирало от чувств. – Я давно не видел Еву такой! И она говорила! Говорила? – Да, она поблагодарила меня. – Она не разговаривала с того самого… И она улыбалась! – Мужчина уже вовсю плакал. Крупные слёзы облегчения стекали по его щекам, и он вытирал их рукавом рубашки. – Хотя это была лишь тень её былой улыбки, но она всё же была! Анигер, ты не представляешь, что ты только что сделал для меня… для неё… – Лэрн на эмоциях подошёл к металирану и заключил его в крепкие объятья. – Я у тебя в вечном долгу, друг! – Август, извини за то, что лезу не в своё дело, но я не могу не спросить, – произнёс Анигер, когда мужчина отстранился. – Почему вы не отведёте Еву к душевидящему? – Думаешь, мы не пытались? – скривились его губы в горькой усмешке. – Не раз и не два! Отец нанимал лучших специалистов! Но они всё мужчины, а Ева боится мужчин до дрожи. Если бы только были женщины-специалисты, – с горечью добавил Август и с досадой подбил носком ботинка камень. – С Евой пытаются говорить матушка и наши тётки, кузины, но мне кажется, они делают только хуже. Я бы точно не смог рассказать что-то из того дня родственникам… – Если дело только в этом, то я знаю, кто может помощь Еве. Она хорошо умеет слушать и варить специальные отвары из трав. В своё время она очень помогла мне с моей проблемой. – Тебе? – удивился лэрн. – Присядь, Август, у меня для тебя тоже есть непростая история. Мужчины заняли скамейку, и Тремс, наблюдая за падением белоснежных лепестков, начал свой рассказ: – Когда-то давным-давно на свете жила одна девочка, которая мечтала стать металираном. Родители и старший брат говорили ей, что это невозможно, что магами могут быть только мальчики, но она им не верила. Она перечитала сотни книг и нигде, ни в одной книге не находила фактов, не бессмысленных домыслов и старых суеверий, а именно научно обоснованных фактов, подтверждающих то, что она не может владеть магией… Ты не против, если я закурю? – Извини?.. – не сразу понял Август, завороженный историей. – А, нет, не против. – Благодарю, – Тремс достал сигару и спички. Долго её раскуривал, заставляя лэрна ёрзать на месте от нетерпения. Сделав глубокую затяжку, мужчина выпустил изо рта колечко, кинул взгляд на друга и продолжил: – Как я и говорил, девочка не верила в то, что говорили ей родители. Не верила она и книгам. Потому что она слышала… шепот. Металл умеет петь, Август, – выпустил ещё одно колечко металиран и покачал головой. – Ох, слышал бы ты его голос. Это самая прекрасная песнь на свете. Она чарует и манит. Пленяет без остатка раз и навсегда. Но тогда девочка не знала, что это. Она просто слышала странный шёпот предметов. А потом… потом она научилась слышать это пение и управлять предметами. Она была металираном. – Невозможно! – потрясённо выдохнул лэрн. – В нашем мире нет ничего невозможного, Август. – Анигер тыкнул друга пальцем в лоб. – Все ограничения лишь здесь. – Но ведь… – начал было мужчина и осёкся, кинул на металирана потрясённый взгляд и медленно, пытаясь до конца осознать это, повторил его же слова: – Нет научно обоснованных фактов. – Именно! – поднял палец Тремс. – И девочка своим упорством доказала, что все это ложь. Девочки могут владеть магией наравне с мальчиками, но тут появилась другая проблема. Знаешь, кто такие «Ловцы ведьм»? – Я знаю «Ловцов магов», но ведьм – нет. – У них почти одинаковые обязанности, только если «Ловцы магов» арестовывают тех, кто с помощью силы нарушает закон, то «Ловцы ведьм» ликвидируют или вербуют женщин, которые посмели изучать магию. – Зачем? – ужаснулся Август. – Боятся, что информация эта просочится в массы и люди узнают. – Это всего лишь магия! Что такого будет, если женщины начнут её изучать?! – Ох, много чего будет, Август! – рассмеялся металиран. – Вначале они магию начнут изучать, потом потребуют работу им дать по специальности, а потом того и гляди – начнут утверждать, что они могут быть наравне с мужчинами! Это же полнейшая неразбериха начнётся! Женщине – и права дать! А-ха-ха-ха! Лэрн растерянно смотрел на друга, не понимая причин его истеричного смеха. – А если серьёзно, – продолжил он, успокоившись, – то магия – это сила. Сила, с которой следует считаться. И никто в своем уме не даст эту силу тому, кем управляет. Это то же самое, как если бы работорговцы дали рабам ключи от кандалов с надеждой, что они ими не воспользуются, не схватятся за кнут и сами не отстегают бывших хозяев. Понимаешь, о чём я? – Вроде бы, – медленно ответил Август, пытаясь «переварить» услышанное. – Но девочка этого не знала. Да и не интересовало её это. Ей просто хотелось заниматься магией, слышать пение металла, разбирать и собирать механизмы. Она была очень одарённой. Гением, можно сказать. Но она нарушила закон, и её родителям это не понравилось. Они пытались запретить ей дальше изучать магию, они наказывали и запирали её в кладовой. Отец ненавидел её и в то же время начал использовать её талант, чтобы заработать денег и славу старшему сыну. Старший брат, ненавидя и в то же время завидуя её таланту, постоянно издевался и указывал на то, что она не мальчик. Он даже несколько раз пытался её убить. Один раз не намерено, а второй раз специально. – Как?!. – потрясённо выдохнул лэрн. – А мама… – продолжил говорить Тремс пугающе спокойным голосом, – а мама закрывала на всё глаза, потому что боялась… Порой она плакала и просила прощения, но… Но тогда девочка не понимала, что она ничего не могла сделать, и ненавидела её всей душой. Всех их… И, в конце концов, всё это сломало девочку. Голос Анигера затих, он поднял голову и выпустил в небо серый дым. – Это была твоя сестра? – тихо спросил Август спустя несколько секунд молчания. – Нет, – покачал головой Анигер, снял очки и посмотрел на друга разноцветными глазами. – Этой девочкой была я.