Глава 25. Новый Глава дома Баргарон

Несколько мгновений Август смотрел в разноцветные глаза друга, а потом откинул голову и засмеялся. Долго. Громко. Истерично. Вот только Тремс не поддержал его смех, не списал всё на глупую шутку, а спокойно смотрел на лэрна. И тому от этого взгляда становилось не по себе. – Понимаешь, человеческая психика очень странная, необъятная и запутанная вещь, – продолжил свой рассказ металиран, когда смех Августа затих. – Девочка из моего рассказа так хотела стать мальчиком, что выдумала его и назвала Анигером. Она представляла, что разговаривает с ним, хотя просто вела беседу сама с собой… Точнее, так было только поначалу. Чем больше она верила в него, чем больше очеловечивала, тем сильнее её разум словно делился надвое, и однажды появился я – Анигер Тремс. Если говорить научными словами, то эта болезнь называется множественное расстройство идентичности. А если простым языком, то два сознания делят одно тело. Когда один бодрствует, то второй словно засыпает. Иногда ты видишь словно сон, иногда это полнейшая темнота. Бывает, мы общаемся друг с другом, но мне трудно объяснить, как именно это происходит. Анигер замолчал и выжидающе уставился на лэрна, но у того не было никаких слов. В голове словно была огромная дыра, куда летели слова друга и собственные мысли: «Он лгал мне… Но как о таком рассказать?.. А что с нашими похождениями в бордели?.. Он… она же женщина!.. Меня водила в бордель женщина!.. А Августина знает?.. И почему она сейчас мне об этом говорит?!.» – Изначально у меня не было желания с тобой общаться, – продолжил друг, так и не дождавшись никакой реакции. – Подобные связи опасны, и я сторонился их. Поэтому, признаться, я продолжил общение только из-за девочки. Она попросила подружиться с тобой, потому что в будущем ей нужна будет твоя помощь. Извини меня за это. Это откровение потрясло Августа больше, чем все признания до этого. – Ты не считал меня другом? – У него даже голос дёрнулся от сдерживаемых эмоций и задрожали губы. – Напротив, – широко улыбнулся Анигер. – Ты мой первый и единственный друг. – Он похлопал лэрна по плечу. – Первый и единственный. За этим признанием стояла радость, боль и ещё что-то, что Август почувствовал и чего испугался. – Понимаю, что это наглость – просить тебя о просьбе после того, как я признался, что лгал и хотел использовать тебя, но… Но девочке нужна помощь. Она собирается всколыхнуть весь этот прогнивший мирок и поставить свою жизнь на кон. Пусть она храбрится и утверждает, что справится сама, но я-то знаю правду. Ей нужна помощь, просто она не умеет просить о ней. Анигер замолчал. Молчал и Август, не зная, что сказать и в чём обвинить. – Я понимаю, тебе нужно время подумать. – Тремс надел очки и поднялся, слегка улыбнулся. – До встречи, друг. Она лгала, притворялась другим человеком и хотела его использовать. Но и в то же время она – или все же он? – признался во всём и даёт ему самому сделать выбор. В голове столько вопросов об этой девочке и том, что она задумала, но Август понимал, что ему об этом не расскажут. И всё равно просят помощи. – Анигер! – воскликнул лэрн и вскочил на ноги. Тремс обернулся и вопросительно посмотрел на друга. Он почти дошёл до дороги. Ветер, словно сумасшедший, терзал вишнёвые деревья, заставляя лепестки опадать. Накрапывал мелкий паршивый дождик, но воздух был таким свежим, цветочным и пьянящим, что хотелось зачерпывать его огромными глотками и дышать, дышать. – Пойдём выпьем, и ты мне больше расскажешь о себе! Анигер Тремс вначале широко улыбнулся, а затем рассмеялся. И его смех был наполнен облегчением. Август был пьян и поэтому, не желая будить родных и домочадцев, решил зайти в поместье с чёрного входа. Он уже поднялся на второй этаж и почти дошёл до своих покоев, когда его остановил отцовский голос: – Август? Лэрн оглянулся: отец стоял у дверей рабочего кабинета. Он, скорей всего, как обычно, заработался допоздна и вышел на шум. – Я думал, ты лишился этой своей дурацкой привычки приходить домой поздно и в нетрезвом состоянии, – устало сказал родитель и тяжело вздохнул. – Ты опять за старое? – Отец… – Август шагнул к нему. – Ложись спать, – оборвал он сына, развернулся и бросил на ходу: – Поговорим, как протрезвеешь. Дверь в кабинет отца закрылась, но Август стоял и смотрел на неё. «Слабак». Был ли виной алкоголь или слово, раз за разом всплывающее в его мыслях, но Август быстро дошёл до кабинета отца и не стучась вошёл. – Я знаю, – начал он с порога, – что и ты, и мама, хоть и не говорите этого вслух, но всё равно вините меня в произошедшем!.. – Август почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы, но остановиться уже не мог. – И да! Это я виноват в том, что случилось с Евой! Я слабак! Слабак, который испугался и не смог защитить свою младшую сестру! Но и вы поступаете неверно! – Лэрн прикрыл глаза руками, не желая видеть вытянувшееся в удивлении лицо отца. – Орите на меня! Ругайте! Избейте! Сделайте хоть что-то! Главное, перестаньте смотреть с молчаливым укором и натягивать на губы фальшивые улыбки, говоря, что все будет нормально. Нормально уже никогда не будет! Ева… она… она… Кулак врезался в лицо Августа, заставив того пошатнуться, но упасть ему не дали. Мужчина прижал сына к груди и неловко погладил трясущиеся плечи. Когда Август успокоился, лэрн заглянул ему в глаза и произнёс: – Ты ошибаешься! Мы не виним тебя в произошедшем. Мы благодарны богам, что вы оба выжили. И да, нормально уже никогда не будет. Но Еве… Еве нужно время. Много времени. От такого нелегко оправиться, но ей обязательно станет лучше. – Ей уже лучше. Она сегодня говорила и улыбалась, – признался сын и вытер слёзы. – Правда? Как это произошло?! – заволновался отец. – Я сегодня представил ей своего друга… Август покидал кабинет отца и чувствовал, что с души у него словно спал тяжёлый груз. Пусть он сделал лишь небольшой шаг, но сейчас ему казалось, что при следующей встрече с Августиной у неё уже не повернётся язык назвать его слабаком. Когда Тристан вернулся в свои больничные покои через коридор пожирателей, то обнаружил на кушетке неожиданного гостя. Мужчина застыл на месте, не зная, как теперь общаться с ним. Наверное, стоило извиниться и попроситься назад, заверить, что теперь он не станет препятствовать «Шагу вперёд» на пути к технологической выставке. – Быстро ты наловчился ими пользоваться, – с одобрением отметил Тремс и поднялся на ноги, сделал пару нетрезвых шагов навстречу. – Но вот покидать больницу без разрешения… – Анигер покачал головой. – Что бы сказала Регина? – Ты, что ли, пьяный? – удивился лэрн, почувствовав характерный кислый запах. Ещё один на его голову! У него сегодня день разговоров с подвыпившими знакомыми? – А если и так! Сейчас моё время. Хочу пью. Хочу с друзьями встречусь. Хочу по женщинам… Анигер осёкся, так как Тристан сделал несколько быстрых шагов и, оказавшись возле него вплотную, с кривой улыбочкой протянул: – Кстати, насчёт женщин… – Стоп-стоп… – Тремс попятился, подняв руки в защитном жесте. – Тристан, ты сам должен понимать, что дальше поцелуев и объятий я зайти не мог. Физиология не позволяет, знаешь ли. Мужчина успокоился и потёр переносицу. – Да, прости, просто когда Регина сказала… Для меня это… трудно всё осознать. Она моя жена… и ты… – Понимаю, – кивнул Тремс. – Но потерпеть тебе осталось немного. Я скоро уйду. Тристана удивили его слова и, что неожиданно, расстроили. Всё же ему будет не хватать Заносчивого мальчишки, их бесед и препираний. – Как же твое желание доказать всему миру, что металираны могут работать без «хозяина»? Ты был таким пылким во время своей тирады. – Не настолько скоро! – рассмеялся Анигер и тяжело вздохнул. – Знаешь, Тристан, чтобы быть рядом с Региной, нужно иметь такое же сильное желание чего-то добиться. Иначе просто затеряешься на её фоне… Не сможешь до конца понять и принять её. А я являюсь частью её, поэтому не мог не желать тоже чего-либо добиваться, – он скривил губы в насмешке. Мужчина прекрасно понял, о чём он говорит. Самого мучили подобные мысли. – Так ты из-за неё? – Не совсем, – покачал головой Тремс. – Тут больше Минос виноват. Впрочем, это уже не важно. Да и пришёл я не за тем, чтобы прошлое ворошить. – Он подошёл ближе, сжал плечо лэрна и заговорил серьёзно: – Когда меня не станет, Регине будет очень плохо. Столько лет я поддерживал её, оберегал и сдерживал… Поэтому прошу теперь тебя взять на себя заботу о моей сестрёнке. Она только кажется взрослой и сильной, но в душе самый настоящий ребёнок, который заново учится познавать мир. – Я понимаю, и спасибо, что доверил мне её, – Тристан протянул руку, и Анигер ответил крепким рукопожатием. – Прости за тот инцидент и спасибо, что позвал меня поработать вместе. – Это всё она, – отмахнулся Анигер от незаслуженных благодарностей и с усмешкой добавил, словно невзначай: – Хоть мы тебя и уволили, но ты всегда можешь зайти в гости, посмотреть, как продвигаются дела с протезами. – Непременно, если вы перед этим закроете Августину там, откуда она не сможет до меня добраться. – Здравая мысль! – Тремс весело рассмеялся и направился к выходу. – Бывай, лэрн. – Прощай, Заносчивый мальчишка, – кинул ему в спину Тристан. Он махнул рукой на прощанье и вышел из больничной палаты. Сегодня король был хмур и раздражён. Он уже почти передал все свои обязанности старшему сыну и его коронация должна была состояться совсем скоро, как пришло это неожиданное известие. Минос Аско-льд сделал чистосердечное признание в убийстве старшего брата и племянника, чтобы занять главенство рода Баргарон. Какой позор! Баргароны с самого основания Торении являлись образцом спокойного, рассудительного и величественного дома. Они не стремились к власти, но выпускали отличных мастеров-металиранов, а их заводы приносили в казну ощутимый налог. Да, случались в доме проблемы и скандалы, но такие мелкие, что легко замалчивались. Самым большим происшествием стало убийство Дориана Аско-льда, но тогда Баргароны выступали жертвами. И вот теперь репутация такого древнего и уважаемого дома могла быть запятнана братоубийством из-за власти?! О чём Минос только думал? К тому же использовал Пожирателя! Он никогда не походил на человека, охочего до власти! Даже больше – он постоянно игнорировал свои обязанности, как главы дома Баргарон! Редко посещал приёмы и балы, даже от места в верхней палате отказался, ссылаясь на загруженность из-за работы на заводах. Всё это вызывало подозрения, что Минос не в своем уме. Вот только следователь, что его опрашивал, и душевидящий отвергли эту соблазнительную мысль: подозреваемый был в полном здравии, и даже спустя несколько дней допроса его ни разу не словили на неточных показаниях. Ещё бы стали понятны истинные мотивы! – Надеюсь, всё удалось скрыть? – спросил монарх. В зале совета собрались король, его советник, кронпринц, члены верхней палаты и главный королевский судья. – Да, – ответил кронпринц, который отвечал за политический сыск, контролировал подачу информации в массы, а также был негласным хозяином «барахолки языков». – Я обо всём позаботился. Следователь, который нашёл и доставил лэрна Аско-льда в отдел, сразу повёл его к капитану, а тот вызвал нас. Я ручаюсь за этого человека, он будет молчать. – А следователь, что его нашёл? – Им оказался лэрн Максимилиан Вайтер-гор, – сверившись с бумагами, ответил кронпринц. – Это мой сын, – подал голос Ольмонт Вайтер-гор – главный королевский судья. – Разрешите мне самому с ним поговорить, Ваше Величество? – Хорошо, – кивнул Франц Третий. – Значит, утечки информации не предвидится. – Я уже закинул несколько ложных слухов на «рынок сплетен», если вдруг кто-то захочет копнуть глубже. Король кинул на сына взгляд, полный гордости. Когда-то он воспринял в штыки эту идею о создании «рынка сплетен», но с годами всё больше убеждался в её полезности. С помощью неё можно было не только управлять информационным потоком, но люди за это сами платили! «Он отличается от меня, – с какой-то светлой грустью думал старый король. – Чем дольше я смотрю на него, тем больше понимаю, каким старым стал. Как постарело моё мышление и амбиции. Он новатор и станет отличным монархом, принесёт много изменений стране. Конечно, эти старые хрычи будут недовольны его идеями и предложениями, но им они не смогут управлять так же легко, как мной, ведь я хотел просто плыть по течению, а он стремится всё перекроить под себя». Спустя два часа обсуждений, совет наконец-то пришёл к единогласному мнению, касающемуся дело Аско-льдом. – Раз мы всё решили с Миносом, то пришла пора обсудить главный вопрос: кого мы поставим во главу дома Баргарон. Наступила тишина, а затем одно имя слетело с губ кронпринца: – Лэрн Тристан Дельт-гор. Все тут же перевели взгляд на его отца. – Мой сын, несмотря на свою репутацию, умный и образованный человек, – ответил на молчаливый вопрос Джонатан. – Он справится с этой ролью. – Но он не Аско-льд и не металиран, – возразил Альфонс Орге-льд. – Остальным семьям в доме может не понравиться это выбор. – Точнее, Орге-льдам? – с усмешкой спросил Джорж Норм-анс. – Чья же кандидатура им понравится? Может быть, ваша, Альфонс? – Я больше заслуживаю это место, чем, при всём моём уважении, – он слегка поклонился главе дома Виниарск, – человек, которого в обществе называют «Золотой повеса». – Справедливости ради, после свадьбы Тристан Дельт-гор остепенился, – вступился за него кронпринц, которому импонировал лэрн и который всегда с интересом читал о нём новости в газетах и докладах. – Дело совсем не в том, остепенился он ли нет, а что в крови его детей будет течь кровь Аско-льдов, – произнёс король. – Пока есть хоть один шанс, что во главе Баргаронов будет стоять Аско-льд, о передаче главенства другой семье не может быть и речи. С Пожирателем заключал сделку Аско-льд, и только его крови он будет служить. – Монарх перевёл тяжёлый взгляд на Альфонса Орге-льда. – Если вы, конечно, не считаете, что сможете приручить Пожирателя и после смерти Миноса он не вырвется на свободу. – Я… я мог бы попытаться, – неуверенно ответил лэрн. – Перезаключить сделку. – При всём моём уважении, – вернул кивок Джонатан Дельт-гор, – человек, который слышал о пожирателях из бабушкиных сказок и ни разу не встречался с ними лично, сможет ли выдержать хотя бы встречу, не говоря уже о том, чтобы заключать новую сделку? – Да и что вы ему предложите? – немного грубо спросил Омен Варден-бер – глава дома Альтеркон. – Город? Два города? Может, какую-нибудь соседнюю страну? Наши пращуры отдали им целую империю на растерзание. – Об этом не может быть и речи! – повысил голос лэрн Ольмонт Вайтер-гор. – Если вдруг Пожиратель вырвется на свободу и людям станет о нём известно, начнётся настоящая паника! А если информация о них дойдёт до других королевств… Или вы хотите устроить на Торению святой поход от каких-нибудь церковников из Вархангера? Пожиратели должны оставаться тайной. Они слишком сильное и опасное оружие, чтобы о нём узнали кто-либо. – Успокойтесь, – поднял руку монарх, призывая всех к тишине. – Все мы понимаем важность сокрытия Пожирателей от мира. Как и сказал лэрн Дельт-гор, лэрн Орге-льд не до конца понимает всю ситуацию. Он, наверное, решил, что раз в своё время смог заполучить место в верхней палате из-за отказа Миноса Аско-льда, то и главенство рода ему отдадут так же легко. Взгляды присутствующих устремились на Альфонса Орге-льда, и в них было много чувств: от снисхождения до открытого презрения. Он единственный в верхней палате не относился к главной семье. И вошёл туда только из-за того, что им требовался хоть кто-то из рода Баргарон. В верхнюю палату всегда входили представители Великих Домов, а торенцы не любили нарушать традиции. – Я ничего подобного и не думал, Ваше Величество! – поднялся на ноги мужчина и поклонился. – Я лишь забочусь о благе страны, как и каждый здесь присутствующий. – Значит регентство? – предложил лэрн Овдий Дерен-сдер, во время всего процесса поглаживающий довольно развалившегося на его коленях Проныру. – Это хороший вариант. Лэрн Тристан Дельт-гор занял бы позицию главы дома Баргарон до совершеннолетия своего сына, – поддержал его идею Джорж Норм-анс. – Затем передал бы ему все обязанности, а его дед смог бы научить обращению с Пожирателем. Джонатан Дельт-гор кивнул, подтверждая, что несомненно возьмёт обучение ребёнка на себя. – Но у него пока нет сыновей, – недовольно вставил Альфонс Орге-льд. – Вот именно, пока, – парировал глава дома Вениарск, наградив лэрна холодным взглядом. – Ещё и года не прошло с их свадьбы. – Давайте проголосуем, – решил король. – Кто за то, чтобы лэрн Тристан Дельт-гор занял место главы дома Баргарон до совершеннолетия своего сына? Руку подняли почти все, но несколько острых взглядов в сторону Альфонса Орге-льда – и он тоже присоединился к остальным. – Значит решено, – распорядился король. – Новым главой дома Баргарон станет лэрн Тристан Дельт-гор. Регина моргнула, вынырнула из сознания кота и погладила его по голове. Проныра ластился к её рукам, мурчал громко и довольно. – Значит, вот что они решили насчёт Миноса, – тихо произнесла девушка. – Что ж, не самый плохой вариант. Если бы они решили обнародовать признание Миноса и казнить его, то девушка бы вмешалась. Но они никогда бы не пошли на подобное. Торения – очень консервативное королевство, которое трясётся над своей репутацией. Да, больше всего бы пострадали Аско-льды, но задело бы и другие Великие Дома. Преступление Миноса, словно вспышка, стало бы очень удобным предлогом, чтобы опубликовать и другие грешки безупречных и безгрешных дворянских семей. Регина бы об этом позаботилась. Да и не только она. В Торении предостаточно недовольных групп, выступающих против дворян и действующей системы власти. Регина откинулась на спинку стула и вздохнула. Год назад она и в самых безумных фантазиях не могла бы представить, как изменится её жизнь. Она сама. Девушка вспомнила, как рассказывала Николасу о том, что она металиран и сделала ему протез. Она тогда совсем не боялась. И чувствовала себя такой радостной, взволнованной… живой. «Это то, что мне было нужно», – отчётливо понимала лэри. Да, Тристан узнал всё сам, и девушка была очень рада, что он не отказался от неё, как она боялась… но это оказалось не совсем то. Регине хотелось именно рассказать о настоящей себе, о том, что она сделала и чего хочет. Зачем всё это затеяла. Поэтому разговор с деверем наконец-то принёс ей долгожданное облегчение: она может спокойно говорить о себе! Без страха и ответного презрения, зависти, недоверия, ненависти и боли. Боже, как же это было приятно! Девушка кинула взгляд на часы: без пяти девять. Тристан, наверное, уже воспользовался коридором пожирателя, чтобы посетить свою гардеробную. Несмотря на то, что с больницы супруга ещё не выписали, он самолично ушёл уже на третий день. Через коридор пожирателей, о чём до сих пор ей не рассказал. Или, может, понимал, что Мрачный доложит и так? Регина тогда очень удивилась, когда Мортохей с насмешкой сообщил: – Тристан призвал меня и воспользовался коридором пожирателя. – Ты пришёл на его зов? – насторожилась она. – Он не Аско-льд и не глава Баргаронов. – Ты так уверена в последнем? Минос больше не может приказывать мне, а тебя никто во главу дома не поставит. Даже если я считаю обратное. – Что ты с него за это взял?! – гневно уточнила она. – Ничего! – расхохотался Пожиратель ужаса. – Пока. – Мрачный, не нужно играть с ним и пользоваться незнанием правил. Я ведь тебя уже предупреждала… – Не волнуйся, Регина, с твоим муженьком ничего не случится. Я просто хочу заручиться признательностью будущего… официального главы Баргарон. Лэри цыкнула: Мрачный всегда действовал, как ему заблагорассудиться! И, конечно, он понимал, кто следующий станет во главу дома. Регина не стала идти к супругу и обличать его и в отлучках с больницы, и в использовании коридоров пожирателей. Понимала, что сейчас ему нужно побыть одному, разобраться в проблемах, научиться заново верить в себя и в свою идею. Её срыв, потеря Вильяма и рука… В последнее время на него свалилось слишком много. И больше всего на свете Регина хотела помочь ему, но не знала как. Нет, она приходила к нему в больницу, приносила сладости, обнимала и разговаривала. Но Тристан каждый раз мыслями был далеко и после её ухода тотчас пользовался коридором и сбегал. Регина не знала куда именно, но догадывалась. Как и о том, почему он не признавался: не хотел расстраивать её, заставлять волноваться, а ещё боялся, что она начнёт его жалеть. Девушка вновь погладила кота между ушей. Интересно, справится ли Тристан с этой обязанностью? Она уже отправила Дэйва к нему со свежей утренней газетой. Возможно, именно в эту самую минуту он читает заголовок на первой странице. Дверцы старого шкафа приоткрылись, и в комнату вбежала кошка. – Двести третья? – удивилась Регина. – Ты же должна быть с Белль. На шее хвостатой была привязана какая-то бумажка. Металиран сняла её и вчиталась. – Что?! – разгневанно воскликнула Хозяйка кошек и вскочила на ноги. – Вот это наглость! Девушка на эмоциях выскочила из комнаты и направилась в сторону покоев супруга. Тристан понимал, что поступает неправильно, и совесть не раз колола его, но желание сделать хоть что-то, пока Вильям жив, всё же пересиливало. В конце концов, рана хорошо заживает, он отлично себя чувствует и не принимает обезболивающее. И выписать его должны уже через два дня! Притом уходил он из больницы всего на пару часов, за что был очень благодарен коридору пожирателя. Поэтому сегодня Тристан в очередной раз вернулся после завтрака в свою больничную палату, призвал Мортохея и направился домой, чтобы сменить гардероб. А когда неловко застегивал пуговицы на рубашке левой рукой, вспомнил по их договорённость с Максимилианом. Тогда мужчина действовал на эмоциях и не подумал, что в поместье считают, что он лежит в больнице. В больницу он бы кузена точно не пригласил, так что придётся рассекретить себя. Когда хозяин дома спускался по лестнице, то наткнулся на дворецкого, которого, собственно, и искал. – Лэр Дель-гор, вас выписали? – радостно спросил Ленц. – Как видишь, – улыбнулся Тристан. – Как ваша рука, лэрн? – Спасибо, намного лучше. – Совсем стража распустилась, раз на уважаемого лэрна какие-то отбросы нападают при свете дня! – посетовал дворецкий, который искренне переживал за своего господина. – Их уже поймали и арестовали, – «признался» Тристан. – Замечательно! – Ленц, я как раз тебя искал, ко мне у девяти часам должен прийти лэрн. – Так это к вам? – всплеснул руками дворецкий. – Я так удивился, когда незнакомец заявил, что он ваш новый секретарь! Подумал, что это какой-то прохиндей, и хотел его за шиворот выгнать, но он потребовал позвать госпожу… – Постой- постой… – попросил недоумённо лэрн. – Секретарь? Он думал, что Максимилиан станет его партнёром. Секретарь для него слишком мелко. – Хорошо, пригласи его в мой кабинет. И подай туда горячего молока, и пусть повар испечёт свои фирменные слойки с орехами и мёдом. Я пока в больнице лежал, только о них и мечтал! – заулыбался Тристан. Вроде бы дворян должны были кормить лучше обычных пациентов, но на вкус всё равно словно чего-то не хватало. А ещё всегда было недосолено! – Слушаюсь, господин! – с энтузиазмом воскликнул Ленц и добавил неловко: – Извините, господин, но я хотел поинтересоваться на счёт Вильяма. Он отсутствует уже пятый день. – Он уволился, – сумел ровно ответить лэрн. – Вот как? – удивился дворецкий, явно не ожидавший подобного ответа и потому расстроившийся, но больше спрашивать ничего не стал, поклонился и направился к парадному входу. Тристан вернулся в свой кабинет и принялся ждать Максимилиана. Но в комнату вошёл не его кузен, а тот, кого он меньше всего предполагал увидеть.