Глава 29. Наследники

Первую торенскую технологическую выставку провели в 728 году от Разлома. Тогда это мероприятие было приурочено к семидесятилетию короля Сверга Второго. Дориан Аско-льд таким образом хотел польстить монарху и заручиться его поддержкой, но мероприятие обрело небывалую популярность и проводится вот уже на протяжении двухсот семидесяти двух лет. Сейчас только единицы знают, с чего все началось. Для остального народа технологическая выставка была ещё одним подтверждением гениальности и щедрости самого знаменитого Аско-льда. Никто, конечно, уже не понимал, когда там у Сверга Второго был день рождения, ведь теперь выставку проводили в течение целой недели. Да и лишь для того, чтобы Великие Дома могли потешить самолюбие и похвастаться своими достижениями. В этот раз технологическая выставка тоже была приурочена к особой дате, но ко дню рождения не человека, а целой страны. Торения существовала уже тысячу лет. Всё Изменивший Миллениум – как говорили потом люди и как запомнят предки. Из разрушенной империи Эдеон появилось порядка двух десятков автономных королевств, но переступить порог тысячелетия смогли лишь единицы. Кто-то из них сгинул в истории под тяжёлыми ботинками войны, кто-то стал частью более сильных соседей, а кто-то был более сообразительным и сам подгрёб под себя лакомые куски земли когда-то самой могущественной империи в мире. Торения относилась к последним. Собрав под своими знамёнами магов и заручившись поддержкой Пожирателей, люди стали не только искрой для войны, которая разрушила Эдеон, но и сумели на её пепелище создать собственную страну. Которая до сих пор развивалась и процветала. Сегодняшнему дню суждено войти в историю! Мероприятие должно стать поистине грандиозным, в него вложили баснословно много денег. Приглашения были разосланы соседним королевствам, и многие монархи решили самолично посетить Торению, а не отправить послов с доброй волей и символичным подарком. Тристан, если бы мог, тоже с радостью отправил вместо себя посла, хотя в его случае – секретаря. Но технологическая выставка была не тем мероприятием, куда глава дома Баргарон мог не пойти. И неважно, что сам он не являлся металираном. Главное, что люди из его дома являются участниками и он обязан там присутствовать. Ведь он их «отец», как-никак! Будь всё это проклято! Вместе с Миносом! Душевидящий лежал на ужасно неудобном диване и пытался хоть немного поспать. У него было четыре часа в запасе, но ирония заключалась в том, что сон совсем не шёл. Хотя он чувствовал себя выжатым, как лимон, и в глаза словно песка насыпали. Но мозг никак не хотел отключаться, поэтому мужчина мысленно проклинал себя из прошлого, который умотал на месяц из столицы и прекрасно проводил время, а теперь ему из будущего со всем этим разбираться. Дел было невозможно много, и это ещё несмотря на то, что Дэйв работал сутками напролёт. Сам Тристан за последние тридцать шесть часов спал максимум шесть. Была, конечно, возможность побыть в стране грёз подольше, если бы не слишком уж провокационное платье Регине, из-за которого он полночи рассказывал и показывал супруге, как сильно скучал по ней. Наутро его поднял Дэйв, и дела поглотили мужчину в круговороте встреч, проверок и подписей на очень важных документах, которые нужно подписать вот прямо в эту секунду. Тристан перевернулся на другой бок, чувствуя дискомфорт ниже пояса. Ну вот, стоило только вспомнить Регину в том платье и то, с каким наслаждением он снимал его с неё… Мужчина вновь перевернулся и тяжело вздохнул. Ему хотелось оказаться сейчас дома, в своей мягкой и удобной кровати и чтобы Регина была рядом. Он бы заключил её в объятья, зарылся лицом в волосах и заснул. В принципе, коридор пожирателя мог воплотить его желание в реальность, но от его осуществления мужчину останавливал лишь один факт: супруга тоже отсутствовала дома. Она находилась в «Шаге вперёд», и сейчас, возможно, у неё не было даже часа на отдых. Поэтому Тристан и не отправился домой. В пустой кровати было бы намного хуже, чем на этом неудобном диване в чужом кабинете, который он отныне должен был считать своим. Всё здесь напоминало о Миносе Аско-льде: тёмные тона обстановки, тяжёлая дубовая мебель, отсутствие каких-либо картин и ваз с цветами, неудобный диван, который явно не служил местом отдыха. Лишь одна фотография с маленькой Региной наполняла это место жизнью и теплом. А то можно было подумать, что кабинет принадлежал не человеку, а… орум? Хотя нет! Не очень хорошее сравнение, ведь создания Регины умели чувствовать, просто скрывали эмоции глубоко внутри. Дэйв во всяком случае. С Августиной ситуация была другой, но она и дольше пробыла здесь. Мужчина вновь перевернулся и попытался лечь удобнее, что, казалось, было невозможной задачей. Диван оказался коротким и твёрдым, словно камень. В тот раз, когда Тристан приезжал сюда на личный разговор с Миносом, он совсем не обратил внимание на интерьер. Да и потом новоиспечённый глава редко заезжал на завод, поэтому даже не задумался о том, чтобы приказать изменить тут что-то. Он всё равно не считал это место своим. И до сих пор не считает. Оно должно принадлежать Регине. И кабинет, и завод, и Дом. Хотя лучше если они разделят обязанности и будут управлять всем вместе. Тристану неимоверно сильно захотелось увидеть супругу. Вновь тяжело вздохнув, мужчина поднялся на ноги и кинул раздражённый взгляд на несчастный диван. – Утром прикажу тебя выкинуть! – пригрозил душевидящий. Диван на это ничего не ответил. Злой, уставший и раздосадованный Тристан покинул кабинет и пошёл по коридору к лестницам. Часы показывали начало пятого. Было тихо, пусто, так спокойно. Только еле слышный ритмичный стук работающих машин раздавался откуда-то снизу и, казалось, отдавал в пол и в пятки. Те, кто работал тут годами, уже давно не обращали внимания на этот стук, но душевидящему до сих пор было не по себе. Звук раздражал и нервировал, словно стук капель, срывающихся с незакрытого крана. Или словно ты стоял на норе гремучих змей. Тристан дошёл до лестницы и принялся спускаться. И чем дальше он шёл, тем громче и сильнее становился звук. Наконец, мужчина оказался на самом нижнем уровне и прошёл внутрь огромного ангара, который почти весь занимали огромные механизмы. Несколько рабочих из ночной смены следили за работой станков и были удивлены приходу постороннего. – Лэрн Дельт-гор?! – К Тристану подошёл мужчина средних лет с лысой макушкой и роскошными рыжими усами. – Что вы тут делаете?! Мужчине пришлось повысить голос, чтобы перекричать звук механизмов. – Я просто!.. – Тристан замешкался. Признание в том, что он решил прогуляться, ибо не спалось, показалось ему по-детским глупым. Не хватало, чтобы подчинённые его отчитывали. Особенно такие, как лэрн Варн-шог. – Решил узнать, как продвигаются дела! Во взгляде пожилого металирана появилось удивление, которое сменилось скепсисом, но уличать во лжи главу дома Баргарон и своего непосредственного начальника он не стал и только ответил: – Вам тут небезопасно оставаться! Пойдёмте наверх! И Тристан, словно нашкодивший ребёнок, поплёлся за лэрном. Тот, несмотря на возраст, легко и быстро поднялся по трём пролётам лестниц. У него даже дыхание не сбилось. Они дошли до столовой. Несмотря на время, с кухни раздавались голоса, смех и грохот посуды. Повара готовили завтрак утренней смене. – Есть хотите? – спросил пожилой мужчина. – Не отказался бы, – кивнул Тристан и добавил: – И пусть мне молока с мёдом подогреют. Лэрн Варн-шог кинул на начальника взгляд, но комментировать опять-таки ничего не стал. – Присаживайтесь, – указал на ближайший столик мужчина и отправился на кухню. Голоса затихли, когда он зашёл за дверь с табличкой «Посторонним вход запрещён!», а затем раздалось грозное: – А омаров вам не приготовить?! Тристан даже рассмеялся от неожиданности, отчего на кухне тут же стало тихо. Это место теперь принадлежало ему, так что он может и омаров заказать, не то что стакан с молоком и мёдом. И они обязаны будут исполнить. Конечно, подобное он делать не станет, но, несмотря на все дела и жалобы, иногда мужчине было приятно осознавать, что теперь его желания можно воплотить по щелчку пальцев. Очень приятная ложка мёда в бочке с дёгтем. Смех помог снять напряжение за день. Его начало клонить в сон, но жажда горячего молока победила, поэтому Тристан дождался возвращения Варн-шога. – Скоро принесут, – отрапортовал мужчина и сел напротив начальника, сложил руки в замок. Его голос был сух, и говорил он так, словно делал огромное одолжение. – Насчёт вашего вопроса: дела продвигаются хорошо. Между строк легко читалось язвительное: «Какой глупый вопрос, такой и ответ». Тристан кивнул, принимая и ответ, и намёк. Что же, он действительно сказал первое пришедшее в голову, и реагировать на это было бы глупо. Несколько минут они сидели в тишине: Варн-шог рассматривал свои сжатые в замок руки, а Дельт-гор – его. – Я хотел узнать, – услышал голос начальника металиран и поднял на него взгляд, – почему вы не ушли? Вам ведь явно не нравится ни моя персона, ни изменения, которые последовали после моего вступления в должность. Некоторые металираны ушли работать на другие заводы. Одним из первых, покинувших «ДоринБарг», был Ирвинг Бенер – ученик и помощник Миноса. Он, не сдерживаясь, высказал Тристану в лицо, что тот не имеет никакого права занимать главенство домом Баргарон и обрывать вековую историю Аско-льдов. За ним ушли и другие металираны. Их Тристан прекрасно мог понять, но не тех, кто хотел бы уйти, но остался. – Вам бы этого хотелось, лэрн? – вопросом на вопрос ответил Варн-шог. – Нет, – честно признался глава. Мужчина вздохнул и поднял на начальника тяжёлый взгляд. – Я отдал этому месту почти пятьдесят лет, – хмуро проговорил металиран, – а с Миносом Аско-льдом знаком со школьной скамьи. Для него работа и этот завод были важнее жизни. Он бы ни за что так внезапно не отказался от всего и не уехал куда-то там в глушь, якобы учить детей. Поэтому я остался, чтобы присматривать за этим местом и вами, пока Минос не вернётся. – Он не вернётся, – только и ответил Тристан, увидел, как у металирана тяжелеет взгляд, и поспешил добавить: – Он жив и здоров. Действительно живёт в глуши и учит детей. – Помассировав переносицу, мужчина добавил: – Но в чём-то вы несомненно правы: так просто он бы от своей жизни не отказался. Душевидящий замолчал, увидев приближающегося поварёнка. Парнишке было лет пятнадцать, и нёс он поднос с едой с такой важностью, словно подавал завтрак самому королю. Расставив на столе тарелки и кружки, он с жадностью уставился на Тристан, словно хотел самолично удостовериться, что взрослый будет пить молоко. Ко всему горячее! Там же эта мерзкая пенка! Фее! Сдерживая усмешку, душевидящий напоказ сделал пару глотков, а потом кинул на мальчишку весёлый взгляд и сказал: – Оллин выиграл пари. Поднос выпал из руки поварёнка, и лицо мгновенно побелело. – Я… простите… Тристан махнул рукой и, не переставая улыбаться, сказал: – Всё нормально, ступай. Мальчишка быстро поднял поднос и поспешил к кухне, сдерживая жгучее желание оглянуться. Об этом происшествии он потом расскажет всем с кухни, приврав для красного словца, а оттуда слухи разнесутся по всему заводу, и работники начнут шарахаться от нового начальника, как от чёрного грибка. А Тристан всего лишь хотел произвести впечатление на лэрна Варн-шог. Да, это было мелочно и слишком показушно, но эффект явно произвело, раз после этого старый металиран стал носить амулеты от проникновения в мысли. – Да и кто бы добровольно отказался бы от своей жизни? – продолжил говорить Тристан, словно ничего не произошло. – Вот только выбора ему не оставили. Как и мне. – Хотите сказать, что вас заставили стать главой дома Баргарон? – фыркнул Варн-шог и откинулся на спинку стула, сложил руки на груди. – Скорее, мне объяснили, что будет с моей семьёй и будущими детьми, если я им не стану, – холодно отрезал Дельт-гор. – В жилах моей супруги течёт кровь Аско-льдов, и только наш первенец должен будет взять фамилию дома и сменить меня. Поэтому душевидящего и поставили во главу Баргаронов – металиранов с вековой историей! Если это место займёт металиран из другой семьи, то это пошатнёт авторитет дома и в будущем могут возникнуть проблемы с правом наследования. Понимаете? Некоторое время лэрн молчал, а затем аккуратно спросил: – А если Регина Дельт-гор не единственная, в ком течёт кровь Аско-льдов? – Она и так не единственная, есть ещё Минос, – непонимающе нахмурился Тристан. – Я имел в виду, если есть металиран, в чьих жилах течёт кровь Аско-льдов? Душевидящий насторожился, хотя на его лице не дрогнул и мускул. – Тогда вы бы отдали ему его законное место? – Постойте… – протянул Тристан. – Вы говорите про Анигера Тремса? В глазах лэрна появилось изумление, а затем паника и шок, когда Дельт-гор продолжил со смехом: – Так это про вас он говорил? Вы закидываете его письмами и просите обратиться в суд и солгать, что он является сыном Миноса. – Это правда! – зло ответил металиран и ударил ладонями по столу, резко поднялся, отчего стул упал на пол и по пустынной столовой разнёсся грохот. – Я уверен: в нём течёт кровь Аско-льдов! И после технологической выставки все об этом узнают! Лэрн Варн-шог всего лишь хотел немного припугнуть этого выскочку Дельт-гора. Он даже предположить не мог, что они знакомы и что Тремс рассказал ему о письмах! Но то, что произошло дальше, совсем не укладывалось у пожилого мужчины в голове. Ведь Тристан Дельт-гор на его слова заявил: – Вы правы, скоро все об этом узнают! – В несколько глотков допив остывшее молоко, душевидящий поднялся на ноги и улыбнулся. – Поэтому если вас тут держит только мнимая мысль, что Минос или кто-то из его якобы детей придёт и свергнет мою тиранию, то вам всё же лучше уйти. Этого никогда не произойдёт. – Мужчина коротко поклонился. – Доброй ночи. Дельт-гор ушёл, а пожилой лэрн ещё долго стоял и смотрел на дверь, за которой скрылся глава. Мыслей в его голове было много и ещё больше – вопросов. Но одно металиран знал точно: пока он никуда уходить не собирается! Забавно, но на торенской технологической выставке на выступление металиранов выделялось всего два дня. Начало семидневного мероприятия отдавали под разные ярмарки, выступления детей-металиранов, выставку художников и скульпторов, обязательную раздачу еды. Завершал же всё бал в королевском дворце. Само мероприятие проводилось в самом большом театре Торении – «Небесном театре оперы и балета». Это было величественное и прекрасное здание синего цвета, с белыми колоннами и лазурной крышей. Внутри всё кричало о богатстве и роскоши: красные ковры, изящная лепка, скульптуры и картины признанных мастеров. Театр легко могло соперничать с музеем искусств. Простой человек не мог попасть сюда в обычное время: билет стоил заоблачно дорого, даже на галёрку. Но раз в год и всего на два дня двери Небесного театра открывались для каждого желающего. Люди толпами ходили туда, чтобы просто потоптаться по дорогим коврам, не говоря уже о том, чтобы оказаться в сердце самого здания – огромном зале со сценой, четырьмя ярусами лож и оркестровой ямой. Потолок украшала картина звёздного неба и огромная люстра в виде круглой луны. Партер и бенуар были забиты. Люди готовы были выстоять многочасовую очередь, лишь бы присесть в кресло и взглянуть на огромную сцену Небесного театра. На верхние ярусы их не пускали: там располагались более уважаемые и платежеспособные гости. На сцене сейчас показывали свои способности мальчики-металираны. Обычно их сил хватало на то, чтобы поднять в воздух и согнуть ложку, но были и более способные дети. Они могли сделать фигурку из металла, заставить куклу ходить и показать другие, более сложные приемы из книг для начинающих металиранов. Вот и сейчас один мальчик лет девяти заставил взлететь на метра два в воздух алюминиевую бабочку. Она дергалась урывками, падала и резко взмывала, падала и вновь взмывала вверх. Казалось, что мальчик, словно кукловод, дергает её за невидимые нити. – У этого юного дарования есть талант, – заметил Анигер Тремс. Цель подобного показного выступления была не только в том, чтобы похвастаться своим ребёнком перед обычным людом. Мастера-металираны приходили на «детские дни» и присматривали себе учеников и будущих работников. Поэтому в ложах расположились многие известные люди, включая главу «Шага вперёд». – Возьми себе его в ученики, – усмехнулась Августина и с весельем покосилась на начальника. Они не единожды посещали «детский день» на технологической выставке, но Тремс впервые проявил к кому-либо любопытство. Обычно он поджимал губы, качал головой и отвешивал язвительные замечания о том, что быстрее погнёт ложку пальцами, чем юное дарование – силой. – Вполне возможно, – тихо ответил Анигер. Августина услышала перемену в голосе начальника и насторожилась. И ещё немного испугалась. Неофициально именно она была их ученицей. Хоть это тело и не могло управлять силой, но её знания никуда не делись. – С чего бы это? – постаралась как можно безразличнее спросить орум. Некоторое время ответа не было, а затем Регина произнесла еле слышно: – У меня задержка уже третий месяц. Юное дарование на сцене закончило своё выступление, и зал наполнился бурными аплодисментами. Хлопали не только обычные люди, но и многие металираны. Мальчик произвёл впечатление даже на них. – Вы были у врача? – Нет. – Сказали Тристану? – Нет. – Регина покачала головой и покосилась на Августину. – И не скажу, пока не буду уверена. Некоторое время они молчали. Следующее юное дарование вышло на сцену и принялось сгибать и разгибать силой ложки. После прошлого выступления люди смотрели на него со скукой. – Что вы планируете делать? – аккуратно спросила Августина. – Ты, что ли, забыла наш план? – шутя, спросила Регина, пытаясь немного разрядить обстановку. Уже несколько недель на её душе было неспокойно. Регула у неё всегда была нестабильна, и лето вышло такое загруженное, что женщина поначалу не обращала на это внимания. А потом её начало тошнить и появилось неимоверное сильное желание съесть варёную сгущёнку с маринованными помидорами. И это оказалось божественно вкусно! – Вы меня поняли, – резко ответила Августина и сжала красивые деревянные ручки кресла. – Вы должны изменить план. Вы не можете так рисковать собой и ребёнком. Регину удивил её тон. Она озадаченно посмотрела на орум и нахмурилась. – Я не могу сейчас отступить, и ты прекрасно это понимаешь. – Ребёнок! – повторила Августина, неожиданно подалась вперёд и схватила руку своего создателя, сжала так, что женщина почувствовала боль. – Ребёнок всё меняет! Женщина видела, какое выражение лица появилось у её подчинённой, и не на шутку испугалась. – Что происходит? – холодным тоном просила Создатель, и орум словно отрезвило. Она разжала руку и спрятала лицо в ладонях. Когда она заговорила, то её голос был совершенно ровным и спокойным, неживым. – Извините. Я вспомнила свою… ту жизнь… – Августина подняла лицо и взглянула на Регину. В её глазах та увидела боль и страдание. Если бы орум могла плакать, то она бы сейчас рыдала. – Я тоже ждала ребёнка, но…. Мы хотели сбежать. Мой отец не давал нам пожениться… не давал мне свободу. Мы хотели сбежать, но… кто-то предал нас. Он убил его, а меня избил… Очень сильно. Было столько крови… От боли я потеряла сознание, а когда пришла в себя… Это был выкидыш… Я потеряла всё: любимого мужчину, ребёнка… Волю к жизни. Мне больше ничего не хотелось. Я стала бесполезной, и отец отдал меня Мортохею. Это было моё наказание за то, что он больше не мог меня использовать. Регина внимательно слушала рассказ Августины и, когда та закончила, выдохнула с ненавистью: – Твой отец – чудовище! – Да, – скривила орум губы в усмешке и сказала уже более живым голосом: – Он был настоящим монстром, но самое ужасное, что его до сих пор помнят и почитают. – Она добавила ядовито, явно кого-то передразнивая: – Самый знаменитый металиран Торении! – Не… может… быть… – протянула Регина. – Может, – горько усмехнулась Августина. – Моим отцом был Дориан Аско-льд. Они столкнулись в коридоре. У Регины после инцидента с Августиной не было никакого желания вести светские разговоры. К сожалению, она до сих пор была в образе Анигера, поэтому пришлось натянуть на губы улыбку и ответить на приветствие. – Не ожидал вас тут сегодня встретить, Тремс, – произнёс лэрн Марк Овэр-дэр. Это был импозантный мужчина лет за сорок в дорогом и идеально сидящем на нём костюме. Платиновые волосы были уложены в аккуратную прическу, а тёмно-серые глаза излучали радостное приветствие. Рядом с ним стоял мальчишка лет девяти – то юное дарование, которое больше всего произвело впечатление на сегодняшнем мероприятии. Он был почти копией отца, за исключением милых ямочек на щеках и светло-серых глаз. Семья Овэр-дэр относилась к Нэредимам – относительному молодому дому, который существовал всего четыреста лет. Во время года разводов – когда разругались Баргароны и Овдерены – семье Овэр-дэр удалось породниться с Асколь-дами, из-за чего в их семье стали рождаться металираны. Большой силой их род не обладал, но пользовался уважением и стабильно приводил в мир магов. – Я иногда посещаю «детский день», – призналась Регина и с улыбкой посмотрела на мальчика. – Интересно ведь посмотреть на юных даро… металиранов. Лэрн Овэр-дэр широко улыбнулся и подтолкнул сына вперёд. – Разрешите представить моего сына, Кристофера Овер-дэра. Кристофер, это металиран Анигер Тремс. Вырази ему уважение, как я тебя учил. Юное дарование подняло голову и вначале посмотрело в лицо Тремсу, потом перевело взгляд на отца и возмущённо спросило: – Почему это я должен? Это он не выказал нам уважения. Мы лэрны, а он простолюдин. Улыбка спала с лица Марка Овэр-дэра, а Регина весело рассмеялась. – Простите… – начал было отец дарования, но металиран махнула рукой и со смехом добавила: – Ваш сын совершенно прав! – Глава «Шага вперёд» прижала правую руку к груди и глубоко поклонилась. – Примите моё глубочайшее уважение, лэрн Кристофер Овер-дэр. – Когда она выпрямилась, то патетично продолжила: – Признаться, я был крайне удивлён вашим выступлением! Все эти погнутые ложки вызывают у меня обычно скуку, но ваша бабочка вызвала жалость. Марк Овэр-дэра нахмурился и предостерегающе произнёс: – Следите за словами, Тремс! Лицо юного дарования побагровело, и он одновременно с отцом закричал с обидой и злостью: – Да что вы понимаете! – Мальчик сжал руки в кулаки и был в шаге от того, чтобы разреветься прямо на глазах отца и незнакомца. Впервые ему говорили подобное. Дворяне всегда хвалили его и называли юным гением! А этот простолюдин… Вызывала жалость?! – Заставить летать металл неимоверно тяжело! Даже не все взрослые металираны умеют так делать, а я могу – хотя мне всего девять! – Вы снова правы, молодой лэрн! – вновь с напыщенной важностью воскликнула Регина и даже хлопнула в ладоши. Мальчишка хлюпнул носом. До истерики оставался один шаг. – Вы знаете, как летает бабочка? – неожиданно спокойно спросила Регина, и сделала движение рукой. Алюминиевая бабочка выскочила из кармана юного дарования и плавно заскользила в воздухе. Если бы не цвет, то отделить её от живой было бы невозможно. У мальчика даже вздох восхищения вырвался изо рта. – Она сама… она сама парит! – поражённо воскликнул Кристофер и от чувств даже дёрнул отца за край пиджака. – Она сама парит. Он ей не управляет! – Так вы знаете, как она летает? – улыбнулась Регина. – Конечно! Основной подъёмной тягой является взмах крыльев. Бабочка машет крыльями и летит! – Продемонстрируй мне, – кивнул металиран на алюминиевую подделку, которая упала на мягкий ковёр. Кристофер сосредоточился, сделал пассы рукой, даже брови нахмурил от усердия. Бабочка резко, словно её дернули за нитку, взмыла вверх, опустилась и опять взмыла. Крылья при этом махали с такой сумасшедшей скоростью, что, казалось, в любую минуту могут оторваться от тела. – Довольно, – приказала Регина, и юное дарование тут же прекратило мучить кусок алюминия. – На самом деле основной подъёмной тягой является не взмах, а хлопок крыльев. При столкновении крыльев образуется область разрежения, и, когда она заполняется, воздух стремительно толкает бабочку вперёд. – Металиран вновь сделала пасс рукой – и бабочка плавно вспорхнула. – Это не просто махание крыльями – это очень сложный механизм, который подчиняет себя целый ряд законов физики и аэродинамики. Но что самое интересное – подобного механизма больше нет ни у кого. – Я впервые об этом слышу! – восхищённо произнёс Кристофер. – Где вы это вычитали? – Нигде. Я самостоятельно проводил исследование. Поэтому и сказал, что твоя бабочка вызывает во мне жалость: ты просто её дергал, как кукловод за ниточки, но не пытался заставить летать. Уверен, ты даже не задумался о том, какие она использует механизмы для полёта, и не слышал металл. Просто хотел показать всем, что уже можешь поднимать металл в воздух, хотя тебе только девять. Мальчик склонил голову и кивнул. Ранее не испытываемые чувство стыда и смущение заполнили его. И очень не понравились. Вплоть до того, что он поклялся сам себе, что больше никто и никогда не сможет заставить его испытать их опять. – Кристофер, – позвала Регина и, когда юное дарование подняло на неё взгляд, с улыбкой произнесла: – Ты молодец, и я вижу в тебе очень большой потенциал. Но если ты хочешь стать хорошим металираном, то должен не просто заставлять металл двигаться, а делать это правильно. Понимаешь? Юный металиран вновь кивнул, а затем вобрал в лёгкие побольше воздуха, поклонился и произнёс на выдохе: – Прошу, простите меня, Анигер Тремс, и возьмите в ученики! Лучше меня вы ученика всё равно не найдёте! Несколько секунд Регина молчала, а затем улыбнулась и ответила: – Хорошо, но у меня будет два условия. Первое: после технологической выставки ты задаешь мне этот вопрос ещё раз. Второе: ты научишься слушать металл. Когда Анигер Тремс ушёл, а лэрн Овэр-дэр с сыном направились на парковочную зону за театром, Кристофер спросил у отца: – Я вёл себя глупо? – Немного, – честно ответил отец и вздохнул. – Ты думал, я бы заставил тебя выказывать уважение обычному простолюдину? Кристофер поджал губы, вновь чувствуя отголосок стыда и смущения. – Его очки сбили меня с толку, – признался мальчик. – Я не видел цвет глаз. – Он их никогда не снимает, и по этому поводу ходит очень много слухов. Слухи мальчика совершенно не интересовали, так что он с воодушевлением спросил: – Он будет участвовать в выставке? – Да. Ко всему последним, а под конец всегда оставляют самое интересное. – Сходим посмотреть? – Раз хочешь, то сходим. Кристофер счастливо улыбнулся.