Глава 14

Лорд Дункле обошел зал, в котором планировалось собрание. Вроде ничего не забыто. Графины с водой, стаканы для всех, слуги принесут вино по первому требованию. На кухне повара уже трудятся над обедом. Жена с детьми отправилась в детский театр, после чего они обязательно посетят зверинец, поедят мороженого на бульваре, возможно, отправятся с визитом к кому-то из знакомых. Он просил ее вернуться позже.Маркизу с одной стороны нравилось, как все идет. У них есть молодой и деятельный претендент, на сторону которого можно будет привлечь войска. Его связь с принцессой должна помочь в этом. Можно будет преподнести переворот как освобождение трона от неудачника с целью передать его молодым правителям. И не важно, что всей обязанностью принцессы будет рожать детей своему мужу, посещать религиозные и благотворительные организации и махать народ ручкой из окна кареты. Если она захочет жить с привычным комфортом, согласится на все.Единственное, что тревожило маркиза — кузен Краузе. В детали заговора его никто не посвящал, поскольку язык у родственника был что помело. Вкупе с его дурной фантазией он мог насочинять все, что угодно. Оставалось только догадываться, чем он уже успел пригрозить тюремщикам, и что еще додумает, сидя в застенках. Вытаскивать же его не было никакого желания. Не в последнюю очередь потому, что он пойдет болтать о своих подвигах по всей столице. И неизвестно, сколько вранья потом придется опровергать.Маркиз никогда не любил кузена. Отношения поддерживались исключительно из уважения к покойной бабке по материнской линии. Она всю жизнь считала младшего из внуков обиженным судьбой. Рано потерял родителей, не повезло с опекунами, не сложилась карьера, потому что все так и норовили подсидеть его. В то, что граф сам умудрялся настраивать против себя людей постоянным враньем, она не верила. Потому что ей внук клялся и божился, что говорит только правду. И продолжал беззастенчиво лгать, благо понимал, за какие рамки зайти нельзя, дабы не потерять доверие бабули. Расчет оказался верен. Большую часть своего личного состояния женщина оставила ему.Альфред Дункле старший поспешил выкупить у племянника все фамильные ценности, отдав за них больше, чем они стоили на самом деле. После чего обиженный граф принялся рассказывать всем, как дядюшка обокрал его, едва тело любимой бабули закрыли в фамильном склепе.Все это заставляло маркиза надеяться, что дражайший родственник как можно больше времени проведет в королевской тюрьме. Его не пугало, что он и сам может попасть на допрос к стражам. Всегда можно сказать, что у кузена слишком большая и несколько больная фантазия, дружеские встречи он принял за заговор. С его репутацией можно не переживать об аресте. Да и не сделали они еще ничего. Встречались, разговаривали, что-то обсуждали. Нет ни одной бумаги, никаких сборов денег, среди них нет людей связанных с войсками. Словом, хватать их не за что. Хотя, арестовали же несколько человек только за разговоры. Но пока никого ни в чем не обвинили — доказательств не нашлось. И не найдется, пока все не будет кончено.В голове же возникла мысль, что надо как-то намекнуть властям, будто кузен Краузе и есть настоящий заговорщик. Мол, именно он решил убить короля, потому что тот проиграл войну Северной империи. Мало ли, что у этого человека в голове. Никому неизвестно, на что он способен.В голове начал складываться план возможных действий, когда в зал вошел дворецкий.— Милорд, первый экипаж на подъездной аллее.— Благодарю, Франс, пусть гостей проводят в серую гостиную. Я сейчас приду туда.Мужчина поклонился и отправился встречать прибывших. Если бы кто-то поинтересовался мнением человека, прослужившего семье Дункле более тридцати лет, сменив на этом месте своего отца, то он бы сказал, что ему не нравится затеянное лордом. Но кто будет прислушиваться к какому-то дворецкому, если все уже решено. Оставалось надеяться, что возможные кары не заденут детей и слуг. Они-то уж точно ни в чем не виновны, кроме того, что одни родились именно у этого отца, а другие работают в этом доме. Но, опять же, кто будет обращать внимание на слабых, когда полетят головы.* * *Клаудия в очередной раз перечитывала параграф в учебнике. Вроде все было просто, но она не могла понять процессы до конца. В монастыре естественной истории отводилось немного времени, предпочитая обучать принцессу истории политической, экономике, философии, рукоделию. Что-то она читала сама, в основном о животном и растительном мире. Но это были крохи. Выход был один — просить учебник за предыдущий курс. Но тогда она потратила бы слишком много времени, и не успела подготовиться к уроку. А наставница Келлер обещала спрашивать со следующего занятия. Выход был один — попытаться самой додумать то, о чем все уже должны знать.Отодвинув тетради с конспектами и заданиями, она положила перед собой чистый лист и принялась рисовать схему. Принцесса не сомневалась, что ошибок в ней будет много, но сейчас ей нужно было подготовить ответ, и найти его надо было в учебнике и конспекте занятий. Все остальное она будет подтягивать потом.Новый читатель вошел в библиотеку. Любопытство требовало оглянуться, посмотреть, кто там. Но по опыту Клаудия знала, если это кто-то из пансионерок, большая часть отведенного на уроки времени уйдет на пустую болтовню. Поэтому она заставила себя сосредоточиться на задании.Вошедший получил книги и направился выбирать свободное место. Шаги раздавались все ближе, пока не остановились рядом с ее столом.— Девица Штерн, — услышала она голос наставницы.Первым побуждением было встать, но тогда она могла бы сбить женщину с ног.— Добрый день, наставница Келлер, — пролепетала девушка. Спрятать схему она уже не успевала.— Ваше рвение в подготовке к моему предмету весьма похвально, — в голосе женщины было исключительно одобрение, — но у вас уже допущены две ошибки, и дальше вы запутаетесь еще больше. Признайтесь, вы знакомитесь с этой темой впервые?— Да, наставница, — не стала отрицать принцесса. — До пансиона я находилась на домашнем обучении, а учителя считали, что мне куда важнее обучаться рукоделию, танцам и музыке, нежели наукам, дабы не выглядеть умнее мужа.— В этом они преуспели, — книги легли на соседний стол, а Ирена Келлер придвинула ближайший стул. — Что ж, придется кратко объяснить вам основы, чтобы вы могли выполнить задания. Пока будете делать по схеме, а потом почитаете подробно. Я скажу, что вам стоит попросить.— Благодарю, — только и успела пролепетать Клаудия, прежде чем началось объяснение материала.На все у наставницы ушло не больше пятнадцати минут, но после этого стало намного понятнее. Новая подробная схема позволяла выполнить домашнее задание с минимальным количеством ошибок. На другом листе были перечислены учебники и параграфы, с которыми следовало ознакомиться по пройденному материалу.— Что-то подсказывает мне, что и в других темах у вас будут подобные пробелы, — улыбнулась ей женщина. Домашнее обучение хорошо для девушек, если их планируют выгодно выдать замуж. Если же ваша судьба туманна, а в вашем случае все обстоит именно так, стоит позаботиться о хорошем образованием. Тогда вы с легкостью найдете себе место гувернантки, няни или компаньонки. Поверьте, некоторые старые леди любят обсуждать весьма серьезные темы. Возможно, как раз потому, что общаться с мужем было практически не о чем.— Я обязательно учту это, — пообещала Клаудия, мысленно отмечая, что будущее ее пусть и обеспечено, и сама она в какой-то момент будет искать себе компаньонку, дабы не наносить ущерб репутации, но не быть той самой леди-клушей, которых не интересует ничего, кроме моды, сплетен и премьер в театре. А дом, дети, даже муж оставлены на волю прислуги.Это было второе, что она обязательно исполнит. Первым было то, что больше не будет никакой принцессы Клаудии. Отец поймет. И поможет сделать настоящие документы на имя Клаудии Штерн. Она уже отправила ему письмо через мать-настоятельницу и не сомневалась в помощи. Ведь он не потребовал ее возвращения на родину, хотя легко мог отследить путь паломников. Более того, он с легкостью мог потребовать выдать одну прибывшую на территорию княжества девицу, и мало кто стал бы ему сопротивляться. Начинать войну из-за ерунды мало кто станет.Меньше всего она снова хотела возвращаться во дворец с его правилами, условностями, требованиями. Пусть ее сочтут избалованным ребенком, но даже тех недолгих лет ей хватило, чтобы прийти к такому выбору. Даже у герцогини куда больше свободы, чем у королевы. Чтобы выйти в сад требуется оповестить целую толпу, нагнать охрану. Упаси ее Создательница вернуться к такой жизни.* * *Митарис с самым довольным видом развалился в кресле. Его жена стояла возле окна, всем своим видом выражая противоположное настроение.— Ты можешь сколько угодно делать вид, что тебе не понравился мой сын, но я прекрасно вижу, что в целом он произвел на тебя положительное впечатление, — заметил король.— Что ж, не могу не признать, он воспитан. И да, выдержав меня, он вытерпит общество большинства нашего окружения. Признаться, многих я была бы рада отослать в родовые имения, но сейчас, судя по твоим рассказам, не лучшее для этого время.— Время, в самом деле, не лучшее, — король поморщился. — У меня уже лежит список чиновников, которых я отправлю в отставку, когда все закончится. Но речь не об этом. Обе стороны одинаково хвалят Даниеля, что он великолепно разбирается в государственных делах, и прочат ему звание самого молодого главы кабинета министров. Думаю, именно так я поступлю, поскольку маркиз Кремер уже неоднократно намекал о желании уйти в отставку. Пусть пару лет еще подождет, научит мальчика всему, что сам знает, и поставлю Даниеля на его место. Думаю, история подобного еще не знала.— На твоем месте я бы вернула Клаудию и объявила наследницей ее, — нахмурилась женщина. — Она рождена в законном браке, ваше сходство бросается в глаза всем. Да и свидетелей ее рождения множество.— Клаудия никогда нам этого не простит. Она через настоятельницу просила выправить ей документы на имя баронессы Клаудии Штерн.— Насколько я помню, такого рода никогда не было, — попыталась вспомнить родовую дворянскую книгу Марлене.— Уже был, — усмехнулся ее муж. — И замок их нашелся, правда, слегка разрушенный, и поместье неподалеку, герб, родословная. Аккуратно восходит к королевскому роду. Происходят от брака одного из младших сыновей лет так пятьсот назад. Устроил так, что родители умерли, а она вынуждена была бежать, потому что местные власти решили, что ее отец один из виновников в поражении на войне. Надо же помочь девочке с легендой.— То есть, ты не хочешь передать корону полностью законному ребенку?— Я не хочу, чтобы все ее правление наша знать вопила, что я посадил на трон лже-Клаудию. Тут и настоятельница не поможет. Признание Даниеля — самое простое, что можно сделать. Все слышали о моей связи с одной из знатных дам в молодости. Некоторые могут вспомнить ее имя. И всегда найдутся те старики, кто свяжет до и после. Правильные выводы сделать не сложно.Марлене поджала губы, всем своим видом выражая недовольство и обиду, потом сквозь зубы процедила.— Ты просто не хочешь позаботиться о своей дочери. Иначе она бы находилась сейчас во дворце, а не под крылом монахинь придумывала какие-то сомнительные легенды.— Она давно уже не в монастыре, — легкая улыбка пробежала по губам короля. — Ты настолько заботливая и внимательная мать, что не знаешь, где находятся твои дети. А если и угадаешь место, не будешь знать, кто составляет им компанию. Клаудия давно покинула страну, обучается в пансионе, причем довольно успешно. А в будущем надеется выйти замуж за того, с кем у них будет взаимная любовь. И я буду рад любому ее избраннику. Пусть хотя бы у одной из девочек все сложится в жизни.— И ты не будешь против, если она приведет домой какого-нибудь простолюдина?Наверное, не будь Митарис привычен к таким возгласам жены, его слух подвергся бы тяжелому испытанию, но он только покачал головой, дожидаясь, когда по комнате перестанет гулять эхо.— Малышка не настолько глупа, чтобы связываться с необразованным мужиком. Я уверен, что ее избранник, будь он знатного происхождения, или обычный горожанин, будет прекрасно образован, воспитан, и, что самое главное, будет любить нашу дочь, а не деньги, которые полагаются ей в качестве приданого.Возражений не последовало. Видимо, жена решила оставить спор, в котором не выйдет победительницей. Беатрис уже рассказала, какой ужасной матерью она была, не хотелось выслушивать это и от мужа. Ее не учили быть матерью. Быть женой как минимум маркиза. Она зубрила этикет, книгу лордов, запоминала порядок богослужений, правила организации благотворительных вечеров, обычных приемов, тысячи вещей, которыми занимается знатная дама. И ни одного дня ей не рассказывали, что делать с детьми. Мать заходила к ней перед сном, дежурно спрашивала, как прошел день, целовала в макушку, после чего покидала детскую. Разумеется, при таком обращении, Марлене считала это нормальным поведением для родителей. Дети, желающие обнять, поиграть, казались ей странными. В ее детстве это было не принято. А раз не принято для нее, кто она такая, чтобы что-то менять для своих детей.— Возможно, я плохая мать, — осторожно подобрала она слова. — Но я не хочу, чтобы вокруг моих дочерей вились какие-то странные типы. Этот Райнер Хайдрих… Я не буду говорить, что образ жизни Беатрис мне нравится. Возможно, мы не смогли донести до нее, что такое поведение не красит принцессу. Но мне кажется, этот юноша позволяет себе больше, нежели имеет право.— Он позволяет себе ровно столько, сколько ему разрешает Беатрис. Понятно, она не говорит это вслух, но ее высочество благополучно использует эту связь, чтобы получать информацию о тревожащем меня заговоре. А что может быть проще, чем выяснить это в постели, после того, как один из главных фигурантов выпил вина, получил удовольствие и не до конца осознает, что его используют. Райнер считает, что именно он управляет нашей дочерью, а не она им.— Как это низко, использовать ее, чтобы шпионить за заговорщиками, — нашла очередной повод для недовольства королева. — Неужели твои люди работают настолько плохо, что пришлось подкладывать к нему бедную девочку.— В постели этой бедной девочки перебывала половина посетителей дворца, — хмыкнул Митарис. — И именно ее репутация взбалмошной принцесски, которая привыкла думать о развлечениях и удовлетворении желаний, помогает получить те сведения, которые в иной обстановке мужчина оставит при себе. Райнера пытались напоить и потихоньку узнать про заговор — он почти не пьет. С подосланными девицами держал себя отстраненно. Беатрис — наша единственная надежда.— Делайте, что хотите! — Марлене поднялась и прошла к выходу. — Вы все равно никогда никого не слушаете. Впрочем, ты же привык думать только о себе. Все твои любовницы, все…— Хватит! — на этот раз стекла в окнах зазвенели от окрика короля. — Это ты всегда думала только о себе. Каждую беременность ты переживала так, словно в конце тебя ждет верная гибель. Я до сих пор удивляюсь, как ты смогла родить двоих детей. Твое выражение лица в постели, словно приходится переживать нечто мерзкое, о чем потом стоит забыть. Я каждый раз вспоминал твои стоны и крики под этим Норбертом Энгелем. И не надо говорить, что это случайность. Я сто раз слышал твои оправдания. И каждый раз вспоминал, как ты вела себя с ним, а я видел вас собственными глазами, и как со мной. Ты отдала себя не мужчине Митарису. Ты вышла замуж за Вастенхолд. Возможно, королева из тебя получилась не худшая, а вот жена и мать просто ужасные. Надеюсь, к тому времени, когда у нас появятся внуки, ты хоть немного пересмотришь свои взгляды на свое поведение. И да, я был бы рад, если бы Даниель и Беатрис сошлись. В них, к счастью, ни капли общей крови, такой брак не будет считаться чем-то противоестественным. А родители из них выйдут замечательные.Марлене в очередной раз промолчала. Потому что возразить ей было нечего. Мужа она могла только терпеть. Исправлять что-то уже поздно. Хотя…— Давай, попробуем еще раз, — немного нерешительно произнесла женщина. — Как мужчина ты еще способен на многое. А мой возраст помешает нам только обзавестись еще одним ребенком. Возможно, мне стоит взять пример с дочери. Выпить вина и не думать ни о чем, кроме того удовольствия, которое можно получить от мужчины.— Я подумаю, — изрек Митарис, мысленно довольно улыбаясь. Долгое отсутствие фавориток давало о себе знать. Может, что и получится с не любимой, но такой привычной женой. Что-нибудь, кроме, к сожалению, детей.