Глава 16

Вокруг здания городской ратуши было не протолкнуться, сколько там собралось экипажей. Те, кто не мог подъехать ко входу, вынужден был проходить пешком через площадь, чтобы упереться в толпу, стремившуюся попасть внутрь. Рядовые служители сбились с ног, пытаясь направлять прибывавших по приглашению посетителей в нужном направлении, отсеивать любопытных, разбираться с журналистами всех столичных газет, журналов, листов, листков и прочих газетенок, от которых не укрылась повышенная активность в городе.Сами прибывшие тоже удивлялись, зачем король решил собрать столь разношерстое общество. Там были и члены магистрата, и дворянство от самой верхушки до отдельных, почти неимущих, представителей, купечество, промышленники, банкиры, жрецы. Кто-то шептал, что даже представители ночных профессий прислали своих делегатов, чтобы те, по личному распоряжению короля, услышали его волю и донесли до воров, убийц, путан.Из главного зала, где проходили заседания магистрата, вынесли все лишнее, а на освободившемся месте расставили собранные в здании стулья, чтобы разместить всех приглашенных. Сам король находился в ратуше с раннего утра. О чем он беседовал с руководителями города, никому не было известно. Только секретари сновали туда-сюда, подносили бумагу чернила или свежие перья. В кожаных папках прятались документы, содержание которых известно было немногим. Стоявший возле окна молодой человек, равнодушно взирал на царящую суету. И только единицы могли заметить его волнение.— Что, господин Шеффер, — усмехнулся правитель, — готовы к новому статусу?— Не очень, ваше Величество, — последовал ответ, — но вы сами знаете, у меня нет выбора.— Знаю, — хмыкнул Митарис, — представляешь, я нахожусь в такой же ситуации.Король нервно рассмеялся. Собравшиеся последовали его примеру. Напряжение, витавшие в воздухе, немного рассеялось. Даже премьер-министр позволил себе улыбнуться. Шутка ли, за спиной у заговорщиков правительство само готовит заговор. Кажется, история подобного еще не знала. Правду говорят, все когда-то случается впервые.Очередной вошедший секретарь сообщил:— Все готово, ваше величество. Все приглашенные собрались. Ждут только вас.— Идите, — распорядился король. — Мы прибудем чуть позже.Когда в кабинете остались только они с Даниэлем, мужчина подошел к сыну.— Вот и все, — немного смущаясь, произнес Митарис. — Сегодня произойдет то, что должно было случиться много лет назад. Настоящий наследник займет место, принадлежащий ему по праву. У тебя ещё есть время повозмущаться по этому поводу.— Поскольку вы не сказали отказаться, такой возможности у меня нет, — хмыкнул юноша. — Не боитесь, что я развалю королевство.— Я боялся этого, пока наследницей считалась моя дочь. Сейчас я полностью уверен, что стране ничего не грозит. Да, тебе предстоит еще многому научиться. Но ты способный мальчик, руководители министерств, где ты успел поработать, в один голос заявляют об этом. Ты достаточно разумен, чтобы не принимать поспешных решений. От своей матери ты унаследовал те черты, которых не хватает мне. Согласись, после меня в стране будет нужен другой правитель, спокойный, предпочитающий все обдумывать и взвешивать, а не рубить с плеча, не влезающий в авантюры.Даниэль поёжился. Конечно, любому человеку будет приятно слышать похвалу в свой адрес, особенно когда хвалит отец, особенно если твой отец — король. Но когда королевство сваливается на тебя нежданно-негаданно, словно переспелый плод с дерева, а ты к этому не готов, и вряд ли будешь готов когда-нибудь, приходится не только думать и взвешивать каждое свое действие, но и следить за каждым словом.— Нам пора, — напомнил король. — Пауза рискует затянуться слишком сильно.По пустым коридорам, в сопровождении личной охраны, они проследовали в зал заседаний. Герольд привычно стукнул неизменным жестом о пол и провозгласил:— Его величество Митарис первый!Двери распахнулись. В зале повисла мертвая тишина. Король медленно, в сопровождении только сына, прошел к возвышению, на котором стоял трон. Поднявшись на ступени, остановился. Люди ожидали, что правитель величественно опустится на свое место, махнет рукой, и глава городского магистрата начнет рассказывать, зачем и почему собралось столь странное общество. Но ничего подобного не произошло.Митарис протянул руку, и один из слуг тут же передал ему первую из папок, перенесенных из кабинета.— Прошу садиться, — небрежно бросил король, словно только заметил, что придворные все еще стоят. Потом открыл папку, быстро просмотрел текст. — Не буду вас томить долгими прелюдиями. Сегодня я подписал закон, согласно которому усыновляю Даниеля Шефера, моего сына от баронессы Анхелики ун Флад. Да-да, той самой таинственным образом пропавшей первой фрейлины двора моей матери, — в ответ на удивленные восклицания, произнес он. — Если кому-то надо, то может обратиться в монастырь городка Дагриша. К сожалению, настоятельница уже скончалась, но там достаточно монахинь, которые помнят молодую леди с ребенком. Здесь несколько копий, подлинники переданы в архив, где будут доступны, как только хранители проведут все манипуляции.Давая людям переварить новости, король отдал папку, после чего жестом показал подать следующую.— Согласно второму закону, оный Даниель признан моим официальным наследником, как старший сын, со всеми вытекающими отсюда правами, обязанностями и прочими формальностями, — папка вернулась секретарю. — Ну и дальше несколько бумаг, согласно которым, несмотря на все изменения, моя дражайшая супруга, если я скончаюсь раньше нее, будет носить титул вдовствующей королевы, со всеми правами и почестями, которые прилагаются к оному. Моя старшая дочь Беатрис сохранит за собой титул принцессы, несмотря на тот факт, что она не приходится мне дочерью по крови. Чтобы никто не мог оспорить этот титул, я официально удочерил ее. Так что здесь все юридически чисто. Фактически, я растил ее все годы, как родную, зная о ее происхождении. Ну а остальное для нашей семьи не имеет значения. Также тут еще некое количество бумаг, содержимое которых уже не важно.Митарис умолчал, что среди документов были патент на имя Клаудии Штерн, в котором ей жаловались титул и земли, указ о вписании мнимых родителей данной особы в книгу пэров, награждение отца орденами, и еще ряд мелочей, которые в будущем могут пригодиться его младшей дочери. Отныне официально у короля только двое детей: сын и дочь. Младшая принцесса, которая, якобы, скончалась, приобрела официально иной статус, перестав принадлежать королевской династии.— Есть у кого-то возражения? — с легкой насмешкой произнес правитель, выждал паузу, после чего продолжил. — Ну, раз вопросов ни у кого нет, то все могут быть свободны. Можете отправляться и рассказать эти новости своим знакомым. А наши дорогие писаки, надо полагать, уже прикидывают, как бы расследовать происхождение его высочества Даниеля и ее высочества Беатрис. Вперед, не стесняйтесь. Если будут особо сложные вопросы, я даже постараюсь найти время, чтобы ответить на них. Стране нужна правда, а не домыслы и сказки. Чтобы ни у кого не возникло желание сменить правящую династию.И, пока репортеры озадаченно соображали, что же такое они только что услышали, Митарис в сопровождении сына покинул зал. На этот раз за ним последовали премьер-министр и глава городского магистрата. За дверями зала они разошлись. Король с наследником в сопровождении стражи направились к главному выходу. Несколько прислужников бегом бежали за ними, делая вид, что они провожают правителя, хотя в многочисленных лестницах, коридорах и переходах он ориентировался лучше многих служителей.На выходе они как-то исхитрились чуть перегнать короля и, склонившись в почтительном поклоне, открыть дверь. Выглядело это настолько забавно, что Даниель только чудом смог удержаться от смеха. Они с отцом покинули здание и, под присмотром стражи, сели в карту. Кортеж тронулся в сторону дворца.— Вот так, — вздохнул правитель, — теперь только так. С толпой охраны, и за тебя делают почти все. Спасибо, ложку с вилкой держать самому разрешают. Понимаю, что оказал тебе медвежью услугу, но теперь это твоя жизнь. Твоя самая младшая сестра смогла вырваться, и я не хочу возвращать девочку в застенки дворца. Она отвыкла от них за годы в монастыре. Ты — мальчик взрослый, справишься. Ну и я открою тебе несколько секретов, что можно сделать, как расширить рамки этой самой свободы.Наследник кивнул. Он смотрел сквозь стекло каретного оконца, а мыслями был в Оденвиле. В том городе прошло его детство, юность. Там он был юн, но свободен. Оттуда он уехал покорять столицу. Кто бы знал, что достигнув вершин, о которых многие не смеют и мечтать, он потерял себя. Теперь предстояло учиться жить в новых условиях.* * *— И все равно я не понимаю, почему нельзя было объявить наследницей Клаудию, — в очередной раз вопросила у потолка, поскольку Беатрис не смотрела в ее сторону, Марлене. — Мать настоятельница жива и здорова. Она и другие сестры подтвердили бы, что это на самом деле наша дочь. Но нет, Митарису нужно было вытащить этого мальчишку, словно он решил специально сделать мне неприятно. Или он думает, что мне доставляет удовольствие видеть его бастарда каждый день.— Если ты не забыла, плод твоей измены он не только видел каждый день, но и смог стать ему настоящим отцом, — повысила на мать голос принцесса. — Хотя кто мешал ему обвинить тебя в измене, оформить развод и отправить нас с тобой куда подальше. Например, к моему папаше.Королева замолчала, переваривая услышанное. Об этом за все годы жизни во дворце она ни разу не задумалась. Было так естественно, что муж принял ее ребенка, воспитывает, собирается сделать наследницей. И только правда о рождении дочери, просочившаяся наружу, помешала Беатрис в будущем стать королевой.— Возможно, в ряде моментов я была не права, — недовольно отметила женщина. — Но и Митарис далеко не идеал.— Мама, мне не интересно, кто, кому, с кем и сколько раз кому отомстил, — поморщилась дочь. — Мне достаточно послушать, что ты думаешь о серьезных вопросах. Для тебя всегда важны твои личные обиды. И ладно, отец, но ты и с нами была такой же. Даже подумать не могу, что буду вести себя со своими детьми так же, как ты со мной.— Ты что, беременна? — встрепенулась Марлене. — Ты хочешь сделать меня бабушкой так рано?— Нет, мама, пока нет, — вздохнула девушка. — Но такими темпами я забеременею назло тебе. И буду рожать каждый год или два, чтобы тут бегала орава детей, орала, шумела, переворачивала все вверх дном. Потому что ты вообще не слышишь, что тебе говорят, особенно, если это неприятные вещи.— Почему же, — сказать, настоящая появилась улыбка на лице королевы или фальшивая, не смог бы никто, так хорошо она научилась притворяться. — Я слышу. Но я могу проигнорировать то, что мне не нравится.— И что же ты собралась игнорировать? Даниеля? Сомневаюсь, что это хорошая идея. Особенно, когда он станет королем.— Смею надеяться, это наступит еще очень не скоро, — раздался голос юноши. — Потому что сам я еще не готов к новой роли.— Думаю, единственное, что вы сейчас хотите — сбежать куда подальше, — подала голос принцесса. — Не скажу, что с этим можно смириться. Но реально привыкнуть.— Вы говорите об этом так, словно сами стали принцессой сравнительно недавно.Беатрис бросила взгляд на родителей. Но они были отвлечены своей беседой: то ли ссорились, то ли что-то активно обсуждали — было не понятно. Да и не хотелось.— О нет, принцессой я была с рождения. Но до первого бала и официального представления моя свобода ограничивалась лишь запретами гувернанток и учителей. А вот потом началась новая жизнь. Увы, не самая приятная. О моем существовании неожиданно вспомнили все те, кто до того дежурно кланялся на официальных праздниках в честь моего дня рождения, после чего отворачивались и забывали до следующего года. Мужчины не давали прохода, женщины за спиной обсуждали все, от стоимости платья и его фасона до того, что было подано за завтраком, обедом или ужином. Вы сможете дать отпор подобным личностям, а вот в пятнадцать лет это сложно.— Думаю, если у меня возникнут сложности, я обращусь за советом к вам, — улыбнулся Даниель.— Помогу, если это будет в моих силах, — искренне пообещала его сводная сестра.Она хотела сказать что-то еще, но их беседу прервала ссора родителей.— А ты уверен, что после твоей смерти от меня никто не захочет избавиться? — воскликнула Марлене. — Ты можешь принять хоть миллионы законов, но они не защитят от яда в бокале или тарелке.— Дорогая, если бы я хотел, я бы давно избавился от тебя. И для этого мне не нужен никакой яд, — возразил Митарис, пытаясь хоть немного успокоить жену, но не получилось.— Ты — да. А что, если твой мальчишка решит, что я ему мешаю?— Ваше величество, — вежливо и спокойно произнес Даниель, — если вдруг я решу, что нам с вами тесно в одном дворце, то всегда могут приказать начать строительство нового. А потом чисто случайно забыть пригласить вас переехать. Согласитесь, это доставит огромное удовольствие нам обоим. Я не буду видеть вас ежедневно, а вы сможете жаловаться людям на то, какой же я неблагодарный бастард.Беатрис тихонько хихикнула и поспешила прикрыть рукой рот. Митарис же, не скрываясь, громко расхохотался.— Вот видишь, — с трудом останавливаясь, проговорил он, — мальчик умен. Он уже придумал, как избавиться от тебя, не причиняя никакого физического вреда.— Это он сейчас так говорит, — буркнула королева. — Неизвестно, что будет потом.Беатрис только пожала плечами. В ближайшем будущем лично ее ждали большие проблемы, если она не придумает, что делать с Райнером. Можно притвориться, что она не помнит о согласии на брак, но вряд ли ее будут слушать. Можно сбежать за границу, например в Дельменгорст. Но неизвестно, как это будет расценено в стране. Надо посоветоваться с настоятельницей. Плохого она не посоветует, зато придумает, как лучше поступить. Да, стоит посетить ее как можно скорее. Заодно и о Клаудии справиться, как там сестричка.— Что-то случилось? — принцесса почувствовала, как кто-то коснулся ее плеча. Рядом стоял отец. — Дочь, ты слишком задумчива. Обычно это бывает, когда у тебя начинаются проблемы. И заканчивается большими скандалами.— А скандал и будет, причем уже завтра, — быстро собралась с мыслями девушка. — Когда наши дорогие заговорщики узнают, что наследник сменился, я даже не хочу представлять, что они затеют.— Надеюсь, они дадут повод посадить оставшихся, — фыркнула Марлене. — Этим людям самое место в темнице, на нижнем ее уровне.Возражать ей никто не стал, хотя дочь подумала, что ограничилась бы ссылкой в дальние родовые имения для большинства участников этого странного заговора, больше похожего на фарс. Потому что ну не устраивают заговоры без поддержки армии. Или они рассчитывали захватить власть, женив ее на Райнере? Глупо. Ведь его можно было легко устранить. Или сама Беатрис дала бы любовнику отставку, или отец нашел бы ей жениха из соседних земель. Или его по-тихому отравят в один из визитов. Беатрис и сама готова была принять небольшую дозу яда, лишь бы все выглядело, как случайно испорченная бутылка вина, или по ошибке сорванный ядовитый гриб. Или они уже успели сговориться с кем-то, и только ждут подходящего момента, чтобы продемонстрировать свои силы. Увы, любовник сворачивал все разговоры на их свадьбу, выспрашивая, какие цветы ей бы хотелось видеть в храме, как лучше декорировать карету и прочую ерунду, о которой даже думать не хотелось.А еще мать подливала масла в огонь. Хорошо, что сейчас она высказывается только в узком кругу. Слуги уже давно успели изучить ее характер, и с легкостью предсказывали реакцию на то или иное событие. В основном это было недовольство. Но что, если подобные слова прозвучат в присутствии фрейлин. Сама девушка при них старалась обсуждать только пустяки, вроде постановок в театре, последних модных тенденций или грядущих благотворительных вечеров. Даже когда ее пытались вывести на откровенные разговоры, она умело меняла тему. С матерью такое не получится. Если до сегодняшнего дня она сетовала на погоду, невнимание со стороны мужа и дочери или еще какую-то ерунду, неизвестно, что может прозвучать теперь. Сплетни о разладе в монаршем семействе нужны в последнюю очередь. По столице они разлетятся за считанные часы. Это вам не новость, что короля застали с очередной пассией.Словно прочитав ее мысли, Митарис посмотрел на супругу.— Дорогая, я подумал, сейчас в столице все будет бурлить. Я не удивлюсь, если в нашу жизнь попытаются влезть все, кому не лень. Почему бы тебе на это время не удалится в обитель? Думаю, там будет намного спокойнее. Сестры не пустят на территорию посторонних.— Да, наверное, так будет лучше, — немного подумав, неожиданно согласилась королева. Ни споров, ни попыток возражать хоть в чем-то не было. Меньше всего мне сейчас хочется быть в разворошенном осином гнезде. А ведь дворец станет именно им. Все эти вездесущие писаки начнут расспрашивать слуг, трясти наше белье. Да, я немедленно прикажу собирать мои вещи. Думаю, пары недель должно хватить, чтобы все хоть немного успокоилось.Марлене удалилась. Митарис и Беатрис выдохнули. Хоть что-то удалось решить без споров и ссор.