Глава 23

— Беатрис, ты уверена, что едешь? — Марлене отставила чашку с отваром и принялась разрезать булочку, чтобы намазать маслом.— Да. Я не обязана присутствовать в зале, но понимаю, что мне надо быть там, — принцесса задумчиво посмотрела на содержимое тарелки, потом отодвинула ее. — Нет, вообще есть не хочется.Даниель, молча пивший третью чашку крепкого отвара из каких-то на редкость горьких плодов, только дернул плечом. Сам он тоже нервничал. Нет, у него с Летицией дальше поцелуев и ощупывания ее тела через одежду не зашло, но вдруг она успела переспать с тем же Райнером до того, как они явились на королевский суд. И нервничала девушка не потому, что оказалась пред лицом короля, а потому что вынуждена была врать. Или он напрасно переживает.— Значит так, вы двое можете ехать, — приказным голосом заявил Митарис, — но в зал вас никто не пустит. Там будем мы с Иоганной, кто-то из кабинета министров и глава города. Ну, пара стражников, что постарше. Не цирк, чай. Окна основательно завесят, чтобы с улицы зеваки не совались. Знаю я наш народ, будут лезть, малейшую щелку искать.— Я должен присутствовать, — попытался спорить наследник. — Это же меня обвиняют во всяком непотребстве.— Нет, — рык в голосе Митариса показал, обсуждать, кто будет в зале, а кто нет, он не собирается. — Вот пока ждете, с Беатрис побеседуй. Она тебе про непотребства расскажет. А потом, если вдруг дойдет, еще и покажет.— Отец! — получилось у них настолько хором, что Марлене сначала вздрогнула, а потом поспешила поднести к губам салфетку, пряча улыбку.— Вижу единодушие в этом вопросе, но не рискну уточнять, что вы в данном случае подразумеваете, — хмыкнул король. — Если аппетита у вас нет, то можете собираться. Карета будет через двадцать минут.Иного приглашения молодым людям и не требовалось. Они коротко извинились и покинули столовую. Отец только проводил их взглядом, после чего сосредоточился на своей тарелке.— Ты так и не передумал насчет испытания? — через какое-то время нарушила молчание Марлене. — Ведь можно придумать что-то не столь… шокирующее.— Придумать-то можно, — не стал сильно спорить ее супруг, — но надо же что-то такое, чтобы потом не возникло пересудов, мол, подтасовали результаты. Все эти осмотры врачевателей не помогут. Да и Райнер никуда не денется. Не казнить же его только за болтовню. До смешного, заговор есть, все о нем знают, а доказательств нет. Того, что собрали мои дознаватели, хватит максимум на высылку в загородные имения, и то на год-другой. Ни бумаг, ни казны, ничего у них нет. Что они вообще думали… Остается только такое вот позорище.— Потом пойдут сплетни, слухи… — поморщилась королева. — Что будут говорить о королевской семье, ты даже представить не можешь, какой это будет стыд. Мол, Беатрис решила избавиться от любовника и отправила его к этой девке.— Почему же? Напротив. Будут говорить, как некая ушлая девица пыталась соблазнить моего внебрачного сына, и всеми способами женить на себе, но наследник оказался слишком честен и не позволил себе ничего, порочащего чести девушки. Зато ее сообщник решил потрясти грязным бельем, за что и поплатился. А бедная принцесса даже не подозревала, что возлюбленный строил козни против ее собственной семьи. Главное же, как правильно слух запустить. Примерно этим через считанные минуты после обнародования результат и займутся мои люди. А дальше можно не переживать, народ додумает все, как надо нам.Марлене нахмурилась. По всему выходило, что да. Королевская семья показала себя на высоте. Будущий король и пальцем не тронул обиженную, принцесса вообще не в курсе, что вытворяет Райнер. И все равно ей было неприятно, что их будут обсуждать. Но с этим ничего сделать было нельзя. Так или иначе, любое действие привлекало к себе внимание. И даже если запереться во дворце, не выходить из покоев, все равно по стране поползут слухи, что короля или королеву отравили, правит двойник, или что еще люди придумают. Народная фантазия богатая. Если вовремя не направлять ее туда, куда необходимо правящему дому, еще неизвестно, до чего может дойти.— Время, — Митарис допил содержимое чашки и поднялся. — Понятно, что ждать меня будут, сколько потребуется, но не хотелось бы затягивать со всем этим. Да и у наших голубков решимости может поубавиться.Он быстро пересек помещение и вышел. Королева взглядом проводила его и вздохнула. Ей решительно не нравилось происходящее. Кто-то мог бы сказать, что ей всегда и все не нравится, она вечно всем недовольна, но женщина отдавала себе отчет, когда недовольство было напускное, чтобы только поддерживать репутацию, а когда на самом деле. И вот сейчас, хотя муж и прав, лучшего способа решить возникшие проблемы не найти, ей не нравилось, что они задумали. Несмотря на то, что предложила это настоятельница Иоганна. А, может быть, именно потому. Причин недовольства Марлене не могла найти, да и не собиралась искать. Раз муж и дочь считают, что так лучше, пусть делают, что хотят. А сама она ни во что не будет вмешиваться.* * *Летиция нервно теребила в руках платок. Ранним утром монахини привезли ее в здание городского суда, где в одном из помещений должно было проходить испытание. Стража заранее никого не пускала к стенам, а все окна были плотно занавешены, чтобы нельзя было даже догадаться, в каком помещении все будет происходить. Двери, кроме главной, через которую должен был пройти король, заперли накрепко, а рядом стояли стражники. Некоторые зеваки готовы были спорить, что и изнутри тоже стоит охрана.— Поздно переживать, — неожиданно едко заметила одна из монахинь. Когда ты с этим Райнером пошла против наследника выступать, тогда думать надо было. А сейчас уже все. Докажете всем, что ничего у тебя с его высочеством не было, через неделю свадьбу сыграете и хоть сколько дальше заговоры свои плетите.— В смысле, заговоры? — окончательно испугалась практически бывшая служанка.— Да в самом прямом, — принялась объяснять другая сестра. — Райнер Хайдрих спал и видел, как бы правящую династию свергнуть и самому королем стать. Потому и вокруг ее высочества Беатрис увивался, и наследник ему очень мешал. На убийство он пойти то ли не мог, то ли не хотел, то ли боялся попросту, а тут ты со своей любовью подвернулась. Неужели не понятно было, что тебя просто используют?Летиция только покачала головой. Жизнь в провинции научила ее как можно меньше совать свой нос в жизнь других людей, чтобы эти самые люди в свою очередь не обратили на нее внимание. Вот и старалась работать как можно лучше, чтобы не вызывать нареканий, с другими слугами не ссориться, если уступить проще. Была незаметной и исполнительной. Сейчас же, слушая, что рассказывают монахини, она словно прозревала. Все эти собрания в доме, когда женщины удалялись куда подальше, прихватив с собой всех детей, явно не похожие на праздники. Ну откуда она сама могла знать, нормально это, или нет. Ей повезло найти работу, а в господскую жизнь она и не лезла. Пока молодой лорд Хайдрих не пообещал ей помощь.— Ничего, ободрила ее самая молодая, — стерпится, слюбится. А и не слюбится, найдется для души услада. Ребеночка родишь, а то и не одного, будешь на них всю любовь и ласку перекладывать.— Больно тебе не будет, — подбодрила ее еще одна женщина. — Больно, это когда силком против воли. А ты сама хотеть этого Райнера будешь. Вот, выпей.Девушка приняла из ее рук бокал с какой-то ярко-красной жидкостью и залпом осушила.— Что это? — закашлялась она.Напиток был очень крепким, а еще в нем явно были какие-то травы.— Это специальная настойка из десяти трав и пяти ягод. Она притупляет боль и усиливает желание. Так что твой первый раз доставит тебе массу удовольствия. Не каждой женщине так повезло.Летиция только кивнула, вытирая слезящиеся глаза. Наконец, кашель прошел.— Раздевайся, — скомандовала грубая монахиня и протянула ей почти прозрачную ткань. — Ты будешь в этом.Дрожащими руками девушка расстегнула пуговки на платье, выбралась из него, потом последовали чулки, нижняя рубашка, белье. Поданное ей одеяние ничего не скрывало, только создавало иллюзию одежды. В книгах нечто подобное одевали на невольниц перед продажей, добавляя лишь украшения, чтобы выгодно подчеркнуть фигуру. Ей украшения не полагались.Кто-то из женщин выдернул из волос шпильки, сказав, что так надо. Не очень толстая коса тут же принялась расплетаться, высвобождая непокорные пряди. Женщины сразу сообщили, что так ей много лучше, чем с этой глупой кичкой.Госпожа Гоцци заставила себя бросить взгляд в зеркало. Как ни странно, отражение ей понравилось. Стройная, аккуратная грудь с вызывающе торчащими сосками, чуть вьющиеся волосы, румяные щеки, горящие глаза. Низ живота неожиданно заныл, и шестое чувство подсказало — это началось действие отвара. При этой мысли по коже побежали мурашки предвкушения. Летиция сама не ожидала от себя такой реакции.— Пора, — в комнату вошла настоятельница.Девушку провели по небольшому пустынному коридору в зал, где с двух сторон стояли ширмы, а с по центру — неуместная в этом помещении кровать. Монахини завязали ей глаза, чтобы не смущалась, после чего уложили и привязали руки к изголовью. Широкие ленты крепко удерживали запястья, хотя и не мешали шевелить кистями. Следом зафиксировали щиколотки и отошли. Кто, где, значение больше не имело. Весь мир сосредоточился только на ощущениях, которые с каждым мигом становились все острее.— Я прошу осмотреть девушку, дабы подтвердить, что она все еще девственница, — раздался чей-то голос.Кто-то заставил ее раздвинуть ноги, а потом она почувствовала, как в нее вводят что-то, возможно, палец. Так вот что она так хочет, чтобы там оказалось что-то.— Девушка узкая, — от этого скрипа явно старого лекаря стало обидно, — и плева прощупывается. Скоро господа судьи смогут убедиться, до сего дня она была девственна.Летиция тихонько застонала. Тихая усмешка старика дала понять, он расслышал ее стон, вот только понял по-своему.* * *— И что, я так пойду? — Райнер жестом указал на свое вздыбившееся достоинство.— В коридорах никого нет, — заметил страж, но все равно бросил ему полотенце. Мужчина поспешил обмотать его вокруг пояса. Член все равно было видно, но хоть не так откровенно. — Пора.Они покинули комнату, в которой мужчина расстался с одеждой и выпил какое-то зелье. Довольно быстро он понял, что ему срочно нужна женщина. Не важно какая: молодая, старая, красивая, уродливая, главное, чтобы можно было овладеть ею. И желание это становилось все сильнее и сильнее. Отец был прав. Даже собери он всю, он бы в любом случае трахнул госпожу Гоцци, окажись она перед его глазами.В помещении, куда его ввели, на первый взгляд, не было никого. Но можно было не сомневаться, за ширмами собрались свидетели. И они прекрасно все видят. Но угадать, где именно спрятаны отверстия, не было возможности, потому что все внимание лорда сосредоточилось на девушке. Она разметалась на постели, призывно раздвинув ножки и прикусывая губу от желания, столь же сильного, как и у него.Не в силах больше себя сдерживать, Райнер отбросил полотенце и устремился к той, кто могла принести наслаждение.С огромным трудом мужчина уговаривал себя не спешить. Хотя, призывная поза девушки, прикушенная губка и то страдальческое выражение, которое он наблюдал у Беатрис, находящейся на грани удовольствия, откровенно намекали, что надо сделать. Но нет, осторожно провел ладонью по щеке, поцеловал приоткрытые губы. Летиция не сопротивлялась. Напротив, ее тело подалось навстречу.Рука легла на грудь, чуть сдавила, вырывая из груди девушки призывный стон. Ниже, лишь на миг замерев на талии, еще ниже. Задрать наверх подол того одеяния, что на нее одели, задрать выше. Ножки девушки раздвинулись шире, намекая, приглашая. Пальцы только коснулись тела, не проникая внутрь, и все, терпение закончилось.Он быстрым движением переместился и вошел, заполняя своим членом тугое лоно. Дыхание Летиции стало чаще, пальцы впились в его плечи, но разум только отметил, что у служанки достаточно острые коготки. С трудом заставив себя дать время привыкнуть, он начал двигаться. Сначала медленно, но потом, поняв, что его партнерша не испытывает дискомфорта, все быстрее и быстрее.Вскрик девушки слился с его собственным стоном. Лишь с большим трудом Райнер заставил себя не упасть на девушку, а осторожно опуститься рядом. И равнодушно отметить пятно крови на белом покрывале.Увы, полежать не дали. Рядом откуда-то появился стражник, бросил ему халат и кивком указал на дверь. Не успел лорд одеться, как в помещение вошли монахини с вещами для Летиции. Когда она облачилась, с глаз сняли повязку. Тотчас рассыпались по плечам русые волосы, делая бледное личико довольно таки симпатичным. Во всяком случае, эта прическа шла ей куда больше, отметил лорд. А потом все его внимание переключилось на других действующих лиц.— Ваше величество, прошу, — позвала Иоганна.Только после этого приглашения из-за ширмы вышли король и еще трое мужчин, наблюдавших за происходящим. Возможно, кто-то остался невидим, но это лорда не волновало. Обозрев простыню, один из них повернулся к Райнеру.— Лорд Хайдрих, ваши обвинения в адрес наследника престола признаны ничтожными. В связи с тем, что именно вы лишили невинности госпожу Гоцци, вы обязаны взять ее в жены. Любая попытка избежать этого в вашем случае будет приравниваться к государственной измене со всеми вытекающими последствиями. Вам все понятно?— Да, господин верховный судья, — выдохнул лорд. — Я готов взять в жены госпожу Гоцци, как вы требуете.— Госпожа Гоцци, — повернулся к ней говоривший, — вы согласны стать женой лорда Хайдриха? После свадьбы вы получите право именоваться леди Хайдрих, пусть и без титула. Вы будете обладать такими же правами и обязанностями, как прочие знатные леди, ваши дети будут именоваться лорд или леди, в зависимости от пола. Ваш ответ.— Да, чуть дрожащим голосом ответила Летиция.— В таком случае, через неделю вас обвенчают в одном из храмов города или его окрестностей, вы можете сами решить, где именно.— Мне все равно, — прошептала девушка, — я плохо знаю столицу.— Я предпочту храм Создательницы животворящей на Липовой улице, — решил Райнер. Почему-то с детства ему нравилось именно это место, наверное, потому что там было тихо, а свет, проходя через витражи, создавал на стенах прихотливый рисунок. А еще в этом храме, в отличие от многих других, всегда было достаточно светло. Конечно, наследнику титула пришлось бы вести свою избранницу к алтарю главного городского храма, но обычный лорд может позволить себе выбирать.— Значит, будет так. Госпожа Гоцци, у вас есть все необходимое для обряда? — поинтересовался король.— Если чего-то и не найдется, мы поможем, — тут же выступила Иоганна, понимая, что у девушки, скорее всего, нет ничего.— Хорошо, — Митарис повернулся и направился к выходу. Когда король и его нынешняя свита удалились, монахини повели Летицию в помещение, где она переодевалась. Там уже ждала горячая вода, чтобы девушка могла немного помыться, и одежда.— Сейчас мы отправляемся в монастырь, — принялась рассказывать, что им предстоит, настоятельница. — Вещи из дома Хайдрихов заберут. Все, что нужно для обряда, мы сделаем. А потом уже вы сами, как получится.Девушка только кивнула. Это самое «как получится» пугало, но выбора у нее больше не было.* * *Райнер быстро привел себя в порядок и оделся. Вот и все. Он думал, что в случае неудачи будет заключение, публичный суд и показательная казнь. А оказалось совсем не так. Принудительный секс, удовольствие от которого можно было сопоставить с сексом по собственному желанию, и принудительная свадьба, которая ставила крест на любых попытках захватить власть.Кто бы мог подумать, что тиран Митарис, чуть что, пачками отправлявший людей в тюрьмы и по каторгам, на этот раз будет действовать настолько неожиданно и довольно мягко. Хотя, брак с нелюбимой женщиной сложно назвать гуманным приговором. Но спорить себе дороже.Во всяком случае, у Летиции есть большое достоинство перед многими девушкам из семей, равных Хайдрихам. Если ее приодеть, накрасить и причесать, то она даст фору многим так называемым красоткам. Все-таки большинство браков заключалось в достаточно узком кругу, что со временем начинало сказываться на потомстве. Свежая кровь еще никогда не вредила роду. Даже если сейчас их не захотят принимать в большинстве домов, всегда можно или перебраться в провинцию, или вовсе покинуть страну. Мир большой. Лорд и леди Хайдрих вполне смогут найти себе пристанище. Что до работы, это Райнера не пугало. Ради комфортной жизни он готов и потрудится. Чтобы потом ни он сам, ни его дети не нуждались, и не пришлось идти на поклон к отцу. Титул — дело наживное. И, как показывает практика, не так он нужен, иногда даже мешает. Переживут. Или заслужат новый. А Беатрис, что ж, пусть она останется чем-то недостижимым. Наверное, потому в сказках принцессы и женятся или на других принцах, чтобы подчеркнуть высоту своего положения, или на простолюдинах, совершивших немыслимый подвиг, и это лишний раз подчеркивает недостижимость принцесс.