Глава 24

Пока слуги выносили простыню, чтобы продемонстрировать ее осаждавшим здание суда людям, Митарис прошел в комнату, где ожидали свита и Беатрис с Даниелем. Нетерпение зашкаливало. Одни в нетерпении ходили по достаточно просторному залу, другие о чем-то переговаривались, не сводя глаз с двери, третьи устроились возле стола с закусками и потягивали напитки. Дети обнаружились в глубоких креслах, поставленных в небольшую нишу, отделенную от остального помещения цветами в горшках. Визуально создавалась иллюзия уединения, но не на этот раз.Едва правитель переступил порог, воцарилась тишина, а все взгляды были устремлены на короля.— Свадьба лорда Райнера Хайдриха и госпожи Летиции Гоцци состоится на следующей неделе, — сообщил любопытствующим монарх. — О невесте позаботятся монахини. Остальное — не ваше дело. Дети, можно ехать домой.Наследник и принцесса, словно, в самом деле, еще были детьми, послушно поднялись и последовали за отцом.— Ты не сказал, где именно будет свадьба, — напомнила Беатрис.— А зачем? Чтобы эта новость за пару часов облетела весь город, и в день свадьбы там собралась толпа? Мне не нужны лишние беспорядки. Сейчас начнутся пересуды, к концу срока большинство будет следить, что происходит возле главного городского храма, другие выберут объектом пристального внимания оставшиеся крупные сооружения. Все-таки женится сын барона Хайдриха.— А на самом деле это будет небольшая церковь, куда ты планируешь прибыть инкогнито, — не удержался Даниель, потом огляделся.— Небольших церквей в столице столько, что следить за всеми можно до бесконечности. Пока новости дойдут до большинства, молодожены уже уедут, — улыбнулась Беатрис, сжимая руку так называемого брата. — Поэтому не переживай, никакой тайны ты не выдал.Наследник благодарно кивнул. Было еще огромное количество вещей, к которым следовало привыкать. Не последней их них оказалось умение дерзать язык за зубами, или сначала подумать, при тех ли людях он высказывается.Экипаж уже ждал возле главного входа. Там же на воротах висела та самая простыня, свидетельствующая о ложных обвинениях в адрес молодого принца. Толпы не было. Люди, увидев свидетельство, разошлись, кто по домам, обсуждать новости с соседями, а кто по трактирам и пивным с той же целью, но пообщаться с собутыльниками и просто случайными посетителями.— Вот и покончено с этим заговором, — когда дверца кареты плотно закрылась, и лошадки побежали в направлении родных конюшен, довольно произнес Митарис. — Можно было всех арестовать, повысылать кого куда. Но зачем? По сути, никто ничего не сделал такого, за что надо устраивать показательные разборки и суды с казнями. Был один мальчишка, который слишком много себе надумал. И их надо учить, а не наказывать. Тогда пользы будет больше. Ну, сынок, как ты думаешь, почему я не стал действовать как обычно, а решился на такой ход?— Потому что недавно была проиграна война. Страна и так понесла определенные потери, — словно вспоминая страницы учебника, принялся отвечать Даниель. — Не все, в том числе среди знати, были этим довольны. Если бы вы решили судить несколько представителей известных родов, недовольство только усилилось. Вполне возможно, против вас выступила бы уже гвардия. А это как минимум бунт.— Верно, — кивнул король. — Бунт — это последнее, что мне надо. И так надо выплатить Северной империи еще немало золота. Благо они согласились на рассрочку. Потому я и решил не трогать заговорщиков. Да, они рассказали то, что людям знать не стоило, а это потянуло огласку иных тайн. Сам понимаешь, в шкафах у всех нас хватает скелетов, у простолюдинов их меньше, у монархов больше. Но огласка — не самое страшное, что могло произойти. Нам же удалось избежать толп вооруженных людей на улицах городов.Оставив детей обдумывать услышанное, он принялся через ажурную занавеску смотреть на улицу, довольно пустынную для этого времени дня. Но так куда лучше, чем когда там маршируют толпы, вооруженные кто мушкетами, а кто ножами для разделки мяса, топорами, а то и вовсе шампурами.Беатрис тоже смотрела в окно. Все как всегда. Спокойные улицы города. Может, редкие люди чуть оживленнее чем обычно, но не каждый день в городском суде проходят такие испытания. Карета миновала ворота, в дворцовом парке было пустынно. Мать на прогулку не выходила, а без лишней надобности придворные предпочитали оставаться в тепле.Лошадки остановились рядом со входом во дворец. Вот слуга спешит открыть дверцу и опустить подножку. Отец легко, несмотря на возраст и комплекцию, спускается вниз, проходит внутрь. Даниель выбирается после него, поворачивается подать руку принцессе…— Из-за тебя Райнер лишился всего! — раздается крик.Принц успевает прикрыть собой девушку, и следом звучит выстрел.— Взять его! — Митарис не успел уйти далеко, а крик привлек внимание не только короля, но и слуг, не говоря о страже. — Помогите моему сыну, лекаря в его комнату!Быстрые и четкие распоряжения. Вот уже слуга подает руку растерявшейся принцессе.— Ваше высочество, прошу вас.Рядом стража. Кто-то подхватывает ее под руки, помогает войти во дворец, подняться на этаж.— Нет, — Беатрис с трудом узнала свой голос, — к покоям брата. Хочу знать, что с ним все будет хорошо.Слуги не спорят, помогают ей дойти до двери, рядом с которой уже стоит встревоженная мать, опуститься в кресло.— Девочка моя, — тут же оказывается рядом Марлене, — ты не ранена, с тобой все в порядке?— Все хорошо, мама, — выдыхает она, — я не пострадала.А потом словно из спины вытащили какой-то жердь, она согнулась пополам, заходясь в рыданиях.* * *— Ваше величество, — придворный лекарь согнулся в почтительном поклоне, — можете не переживать, ранение вашего сына не опасное. Не знаю, куда целился нападавший, но пока его высочество поворачивался, чтобы закрыть собой ее высочество, пуля прошла, не задев никаких органов.— Хорошо, — однако, по лицу Митариса нельзя было сказать, что это самое хорошо распространяется на всех. Напротив, кому-то вот-вот будет очень и очень плохо. — Благодарю вас. Могу я сейчас увидеть сына?— Не стоит, — мужчина покачал головой. — Мы дали его высочеству снотворный отвар, он просипит примерно до вечера. Ее высочество тоже отвели в комнату, с ней находится ее величество.— Что с Беатрис? — тут же нахмурился, хотя сильнее и некуда, король.— Ее высочество не пострадали. Просто сильный испуг вместе с волнением последних дней и слабостью. Я просил ее величество проследить, чтобы принцесса непременно поела и поспала. Уже вечером все пройдет.— В таком случае оставляю детей в ваших опытных руках, не буду их лишний раз тревожить, — Митарис поднялся, и лекарь поспешил согнуться в глубоком поклоне. — А меня ждет стрелявший в них господин.Король покинул холл перед покоями сына. Вопреки своим же словам, заглянул к комнатам дочери.— Ваше величество, — дежурившие в коридоре девушки склонились в реверансе.В это самое время двери приоткрылись, и вышла королева.— Это вы, — слабым голосом произнесла она. — Значит, мне не показалось, что я слышала ваши шаги.— Что с Беатрис? — не стал ходить вокруг да около отец. — Лекарь сказал, она не пострадала.— Физически нет. Она испугалась, а еще нервное утро, она ничего не ела. Сейчас уже все хорошо, мне удалось уговорить ее немного пообедать, а теперь она спит. Что с твоим сыном?— Лекари говорят, все будет хорошо, — от осознания, что с дочерью, на самом деле, все в порядке, король испытал облегчение. — Рана не серьезная. Но его тоже усыпили, чтобы немного отдохнул. Во истину, сегодняшний день оказался сложным.— Подозреваю, кому-то еще предстоит это осознать, — выдохнула Марлене. — Это был Райнер?— Нет, — монарх покачал головой, — как мне доложили, это один из его сторонников. До сегодняшнего дня он находился в лучших комнатах городской тюрьмы просто для профилактики, слишком много всего болтал на улицах. Но сегодня, после того, как прошло испытание, его выпустили на свободу. Остается только дивиться, как он успел так быстро раздобыть оружие.— Думаю, твои дознаватели уже все выяснили, и откуда оружие, и как он смог пронести его во дворец, — поморщилась Марлене. — Я только не понимаю, в кого он стрелял? Мне кажется, в Беатрис, но я могу и ошибаться. Надо встретиться с лордом Гайером. Уверен, он уже получил всю информацию.— Даниель тоже думал, что стреляют в нее, и прикрыл собой, — сообщил жене Митарис. — Он мог успеть отклониться, но тогда пуля досталась бы Беатрис.— Я никогда не забуду об этом, и при первой возможности поблагодарю твоего сына. Сейчас я буду у дочери, — тихо произнесла Марлене. — Неожиданно я поняла, что нужна ей. Почему я никогда не думала об этом раньше, ведь это были мои дети…Она только махнула рукой и скрылась в покоях принцессы. А Митарис направился в ту часть дворца, где именно сейчас кипела жизнь. Но не успел он миновать жилую часть, как опять возникла непредвиденная задержка. На этот раз к нему в ноги буквально упал маркиз Дункле.— Ваше величество, умоляю. Я ничего не знал. Я не знал, что его выпустят, иначе встретил бы. Если бы только я догадывался, ничего бы не случилось. Я знаю, что виноват, но я не предполагал…— Успокойтесь, маркиз, Встаньте и говорите нормально. Что такое с вами случилось, что вы мешком падаете к моим ногам? — разговаривать с одним из главарей бывшего заговора хотелось меньше всего, но шестое чувство подсказывало, что этот разговор необходим. Не просто же так Дункле оказался во дворце в день покушения. Значит, он что-то знает по этому вопросу.— Ваше величество, клянусь вам, я не знал, что мой брат способен на такое, — речь маркиза стала чуть более связной, но ясности еще не прибавилось. — Он всегда завидовал тем, кто смог устроиться лучше. Мы уже привыкли, что вся семья виновата в его несчастьях, но чтобы напасть на вашего сына…Проситель готов был вновь рухнуть на колени, но король предусмотрительно подхватил его под руку.— Насколько я помню, у вас не было родных братьев, — нахмурился Митарис, — о ком именно вы говорите?— О графе Вольфганге Краузе, ваше величество, — выдохнул Лорд Альфред. — Мой кузен, так будет правильно. Просто ему нравилось, когда я звал его именно братом, и это вошло в привычку. Иногда проще поступить так, как приятно человеку, чем выслушивать постоянные упреки. Когда мы устроили всю ту затею с заговором, он заставил нас принять его в общество. Не знаю, на что мы надеялись, наверное, просто побурлили бы в узком кругу, высказали друг другу недовольство поражением в войне, суммой выплат, пофантазировали, как бы сами могли править, и разошлись бы потом тихо-мирно, но появился лорд Райнер. И все вышло из-под нашего с Бенедиктом контроля. А сегодня утром брата выпустили из тюрьмы, где он долгое время находился под присмотром. Не знаю, где он успел достать за такое короткое время пистолет, но он, как я понимаю, помчался вершить справедливость. А справедливым для него было восшествие на престол Райнера Хайдриха.— Понятно, — задумчиво протянул Митарис. Руку маркиза он давно выпустил, но тот больше не пытался падать под ноги правителю. — Но, я надеюсь, вы понимаете, что ни о какой королевской милости говорить не приходится. Ваш кузен должен будет понести всю полноту наказания, а это только и исключительно казнь.— Понимаю, ваше величество, и готов вместе с ним отправиться на эшафот, — выдохнул маркиз, — но я прошу у милости к моим жене и детям. Они ни в чем не виноваты.— Я и не думал наказывать ни вас, маркиз, ни, тем более, вашу семью, — поспешил успокоить его король. — Собственно, кроме бесед, за вами ничего не числится. А за разговоры у нас не сажают. Во всяком случае, пока я не планирую запирать всех, кто чем-то недоволен, иначе никаких тюрем не хватит. А вот лорду Краузе ждать снисхождения не стоит. Слишком много людей видело, что стрелял именно он.— За него я не думал просить, как бы странно это ни звучало. И если вы решите изъять его имущество в казну как выморочное, никто из нашего рода не будет протестовать.— Я подумаю, как лучше будет распорядиться его землями, — пообещал Митарис. — А вы можете отправляться домой. Пусть ваша супруга разбирает вещи. Ведь уже начала собираться, пока вы милости выпрашиваете. Признаться, я не хочу оставлять сыну страну, где люди недовольны правителем. Потому выдыхайте, и пишите графу Флайшеру, что он может возвращаться, ему ничего не будет. Он нужен мне здесь, в министерствах.— Благодарю вас, ваше величество, — маркиз Дункле низко поклонился, и на этот раз у него получился настоящий придворный поклон, а не падающий куль с овощами.Лорд удалился, а Митарис медленно выдохнул. Да, надо наводить порядок, чтобы Даниелю не пришлось потом столкнуться с недовольным населением, мутящими воду соседями, а то и вторжением, как он сам устроил Северной империи. Да, правитель Вастенхолда — тиран и деспот, и он проявит свой характер по полной, когда начнет наводить в стране порядок. Лордов чуть прижмет, заставив основательно заняться своими землями, вместо того, чтобы перекладывать все на вороватых управляющих, выравнивать дороги, чинить мосты, приводить в порядок постоялые дворы, склады, кузницы, мельницы, шахты, да мало ли что еще. Тогда меньше будет таких вот заговоров за бокалом вина или чего покрепче.— Ваше величество, — словно из пустоты возник адъютант, — Лорд Гайер желает вас видеть. У него готов доклад по сегодняшнему событию.— Передайте лорду, что я скоро буду, — правитель провел руками по лицу, словно сметая усталость. Надо еще поработать. Немного. Годик-другой, может чуть больше. А потом передать все детям и уйти на отдых. Забрать жену, и уехать в один из загородных дворцов. Ходить, как все дворяне, на охоту, рыбалку, Марлене будет разводить цветы, как когда-то в юности. А Даниель с Беатрис разберутся. Они умные, будут хорошими правителям. Главное, чтобы слишком долго не присматривались друг к другу. Хотя, дочь уже присмотрелась, это он давно понял. Оставалось, чтобы и сын осознал, что никуда ему не уйти от белокурого счастья, особенно, когда и отец не против.Поработать. Особенно плотно предстоит работать сейчас. Покушение на наследника — это не пародия на заговор. Тут порицанием не отделаешься. Граф Краузе взят на месте преступления, пистолет в его руке еще дымился. Свидетелей достаточно: дворецкий, вышедший встречать монаршее семейство, слуги, лакеи, кучер. Да, это люди, работающие во дворце. Но найдутся и другие, кто прибыл по своим делам, или был допущен для прогулок в парк. Рядом всегда хватает желающих поглазеть на короля. А уж в день такого события их должно оказаться куда больше обычного.Лорд Гайер уже успел провести первый допрос, бумаги, пусть еще черновики, ждали на столе. Едва дверь за королем закрылась, верный начальник службы безопасности отрапортовал:— Ваше величество, это однозначная смертная казнь. Стрелка видела половина обитателей дворца, поскольку ваше возвращение ждали, и не менее полусотни зевак, в том числе люди из народа, имеющие право находиться в парке.— Пусть их подробно опросят, — скорее всего, это уже делалось, но надо соблюсти формальности. — Зафиксируйте все показания. Тщательно допросите этого Вольфганга, почему он решился на такой шаг. Ну и подготовьте все для суда. Тянуть не будем. Все равно приговор очевиден.— Вы уже осведомлены, кто это был, — удивление лорда было искренним. — Но как?— Маркиз Дункле наверняка бежал со всех ног, едва узнал о происшедшем, чтобы упасть в ноги в прямом смысле этого слова, — решил не томить верного соратника Митарис. — Пообещал, что его семье ничего не будет. Вряд ли они с родственником успели сговориться.— Нет, лорд Дункле старательно избегал общества своего кузена, — что-то уточнил в своих записях начальник службы безопасности. — Но, как нам стало известно, в одной камере с графом Краузе сидел Райнер Хайдрих. Я уже отправил людей, чтобы они допросили лорда. А заодно и стражей, чтобы понять, как такое произошло.— Райнер, Райнер, почему, когда что-то происходит, рядом постоянно оказывается Райнер. Допросить с пристрастием стражу, что творилось в камере. И если окажется, что никто не следил за заключенными, всех отправить по отдаленным гарнизонам на год. Пусть подумают о том, как следует нести службу.Митариса прорвало. Он, не сдерживаясь в выражениях, разносил стражей, слуг, тюремных надзирателей, потом перешел на министров, начальников служб, помянул жену, сына и дочь, и под конец добавил пару нелестных фраз о самом себе. Лорд Гайер молчал, не пытаясь вклиниться в этот монолог, прекрасно понимая, что правителю необходимо высказаться, в противном случае с плеч следит не одна голова.— Вот скажи, Карл, — немного успокоившись, произнес он, — и чего мы не посадили всех заговорщиков, когда все только начиналось. Половину отправить по монастырям, особо упрямых на каторгу хотя бы до весны, ну парочку повесить. И все, в стране тишина и порядок.— Ваше величество, потому что у всех этих заговорщиков есть друзья или родня в гвардии. А потерять доверие войск после поражения мы не могли, — повторил заученную фразу безопасник, хотя вопрос давно стал риторическим.— Да знаю я, — буркнул Митарис. — В общем, записывай. Краузе казнить. Суд определит вид казни. Имущество разделить между родственниками. С Хайдрихом по ситуации. Или выслать из страны, если удастся доказать его причастность, или вызвать в тайную канцелярию и тонко намекнуть, что за ним будут особо тщательно присматривать. Отправить в провинцию и загрузить работой, чтобы думать больше ни о чем крамольном не смел.Лорд Гайер только поклонился. Жаль, что казнь все-таки состоится, но хорошо, что только одна. Слишком все в стране было шатко, слишком не хотелось, чтобы начались волнения. Видимо, не только ему.